Никогда не пойму людей! Мир рушится, а им лишь бы веселиться!

Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.

Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

Ведь что такое жизнь, как не танцы на могилах?

Бог создал человека с глазами спереди, а не на затылке, а это значит, что мы должны думать о том, что будет, а не о том, что было.

Настоящая мудрость заключается в том, чтобы связать все воедино — тогда проявляется истинная форма всего сущего.

Каждый, кто ищет спасения, должен сделать три вещи: изменить свое место жительства, изменить свое имя и изменить свои поступки.

Вещи, о которых не говорят, перестают существовать.

Если бы люди могли читать одни и те же книги, они жили бы в одном мире.

Тяжелая ваза из толстого узорчатого стекла, стоящая на подоконнике, с глухим звуком обрушилась на его голову. Комната растворилась в ярком, ослепляющем свете. Ноги Токаря подогнулись. Он рухнул на пол.

Прежде, чем Винстон успел нажать на курок, Токарь налетел на него с такой чудовищной силой, что тот впечатался в стену, опрокинув стол и пару стульев. От удара палец его дрогнул. Прогремел выстрел.

Нина — тряпичная кукла. Она позволяла делать с собой всё и, кажется, хотела большего. Выпустив грудь, Токарь ладонями сдавил её лицо. Нина вскрикнула.

Шесть лет назад Токарь по пьяни завалил какого-то дерзкого патлатого байкера. Бросил его труп в кусты, за гаражи. Мотоцикл в тот же вечер скинул знакомому перекупу. Потом закутил у каких-то шалав и через два дня вернулся домой.

Свой первый срок он отмотал ещё до того, как попробовал героин. На «малолетке». С тех пор тюрьма стала для него домом, который Токарь покидал лишь на короткое время.

Забыв о своём случайном маленьком развлечении, Токарь, а вместе с ним и все остальные, восхищенно смотрел на свою спутницу. Три дня — слишком короткий срок, чтобы привыкнуть к её красоте.

Я развязываю тесемку, и из тетради выпадает карточка с золотым тиснением. Поднимаю ее и переворачиваю. Это приглашение на свадьбу. Я раскрываю тетрадь и листаю ее. Это лучше, чем пистолет. Это дневник Ханны.

Когда мама умерла, врачи сказали, что это случайная передозировка, но я знала, что это не так. Я думаю, она в буквальном смысле чувствовала, что ей незачем жить. Надо ли говорить, что я также частенько подумывала о том же, до тех пор пока Ханна Уилсон не вернулась в мою жизнь.

«Никогда не отнимай деньги у богатых», – я усвоила это на собственной шкуре. Они могут простить что угодно, кроме кражи денег.

– Деньги мне не нужны, – сказала я. «Мне нужна твоя любовь, у тебя не найдется чуточку?»

Все это настолько натянуто, что я жду, когда же кто-нибудь из прислуги вызовет полицию или психиатрическую службу: мол, «ребята, вы ничего не замечаете?» Но это Манхэттен, так что, думаю, здесь прокатит все, что угодно.

Когда-то у меня была жизнь, лучше, чем у большинства людей. Такая жизнь, когда ты живешь в особняке вроде этого. Но затем появилась Ханна Уилсон и отобрала у меня эту жизнь.

Обвинение было бредовым чуть более, чем полностью. У такой рохли? Я вас умоляю! Но именно от самых бессмысленных обвинений труднее всего защищаться, так что именно они пугают сильнее всего. Вон, аж затряслась!

Твоя жизнь – не машина. А если и машина, ты сама себе шофер, посторонний для поворота не нужен. Ты, главное, не спеши.

- Стой, где стоишь, шалава. В руке у него блеснуло узкое металлическое лезвие с острыми краями. Перемотанная черным материалом ручка легко нырнула в огромную ладонь.

Колька надавил кончиком лезвия себе на ладонь, так что из пореза выступила капля крови. Сразу же перед глазами всплыл безжизненный взгляд мертвого старика. Не сможет он всадить нож в человека, пускай даже в такого ужасного, как Давилка. Не сможет.

Без хорошего форточника отработанная схема ограбления богатых квартир развалится: Михан находит богатеев, Череп дает «добро» на очередного толстосума, Танкист пасет, узнавая детали его жизни, Малыга залезает и по-тихому вскрывает хату.

Он легко взобрался на давилкины плечи в черном драпе. Мягким ударом оторвал оконную рейку и кончиком ножа скинул крючок с петли. Форточка распахнулась от порыва ветра, Колька торопливо подтянулся и нырнул в узкий проем.

Николаю все время хотелось спать: от жужжания станка закрывались глаза. Но тут над ухом раздавался окрик одноглазого мастера Тарасова, который, зная о вечной сонливости малолетних работников, то и дело устраивал им перекличку.

Николай заметил отца, когда тот входил во двор. Долго всматривался в сильно изменившиеся, ставшие безвольными черты его лица, сразу не признавая в долговязом худом мужчине батю.

«Прочли роман с удовольствием. Динамика действия и закрученная интрига, сложные взаимоотношения, мысли и чувства героев, нравственные дилеммы, проблемы «детей войны» и ксенофобии – всё это вы найдёте в книге Инны Живетьевой». Генри Лайон Олди

«Это именно тот роман, которого не хватает современному читателю. Это высказывание, которое должно прозвучать». Марина и Сергей Дяченко

Я с детства знал, за кого воевать: за наших против немцев, за красных против белых, за честных граждан против преступников. Сейчас, вне человеческого измерения, все запуталось, но ясно было одно: я оказался в центре противостояния двух невероятно могущественных и непостижимых сил.

Если что-то и сдерживает их от того, чтобы начать стрельбу, то только перспектива отхватить пулю в ответ, пусть и от фактически убитого оппонента. А представь, что один из них получает возможность спокойно выстрелить в лоб другому, так, чтобы точно и наверняка?

Холостяк Гуревич искренне, можно сказать, самозабвенно любил женщин, и они с энтузиазмом отвечали ему взаимностью. Незамужняя - да и замужняя тоже, что уж таить грехи – прекрасная половина коллектива НИИ видела его в томных мечтаниях, которые порой воплощались в жизнь, пусть даже и ненадолго.

Это только на первый взгляд кажется, что восемь лет – очень долгий срок. Годы порой летят куда быстрее часов, проведенных в ожидании, или серых унылых дней, особенно, если время подчинено устоявшемуся и неизменному распорядку. Только и успеваешь замечать, как меняются времена года.

Согласно полученной оперативной информации за квартирой дважды потерпевшего Рубинчика велось наблюдение посредством слежки из неопознанного транспортного средства! – взревел я, надсаживаясь, как на плацу. – Номерной знак государственной регистрации…

Вероятно – запомните это слово! – смерть наступила в результате падения с высоты. Об этом говорят характерные травмы теменной и затылочной части головы, частичная деформация костей черепа и состояние шейных позвонков. Если проще, то вот здесь – видите? – следы мозгового вещества на асфальте, а голова у него болтается, как на веревочке, потому как позвонки компрессионным ударом раздавлены в крошево

Доказательств, что этот вагон идет на смерть, ни у кого из нас не было. Но страх чувствовали все, в том числе девочка. Если бы ей было сейчас не одиннадцать, а четыре, она просто прижалась бы к любимой маме и спокойно, с безграничным детским доверием отправилась бы туда, куда приведут рельсы. Но девочке было одиннадцать.

Вечером, потрясенный смертью Гюнтера, я сидел на полу в углу своей комнаты и плакал — горько, как ребенок. Слезы лились безостановочно, хотелось кричать, но крик не мог пробраться через стиснутое горло.

Ночью я и Рахель лежали в постели. Рахель читала книгу, а я делал записи в тетради. Сегодня мне наконец стала ясна одна из причин, почему Рихард бросил терапию: ее бесплатность он воспринял как унижение.

Я знал, что он позарез во мне нуждается: он был по- настоящему одинок в этом мире, а я был динственным, кому он интересен как есть — злой, неудобный, отталкивающий, со всеми безрадостными рассказами, неуместными и неправильными чувствами, глупостью и болью.

Аида молчала. Похоже, она была потрясена. Мной овладела досада. Господи, зачем? Как я мог произнести это грубое слово? Я все испортил! Как я теперь докажу ей, что намерения мои были искренние и светлые?

Я замечаю, что парень украдкой наблюдает за мной. Пусть. Ему надо привыкнуть к моему облику, заметить, как я смешон и неловок, обнаружить мои слабые стороны, найти основания для благотворного высокомерия — пусть сложит впечатление, что я не опасен.