Падая, Василиса умудрилась просунуть руку в открытый проем тумбочки. Там, на полке стоял баллончик со слезоточивым газом. У бандита был пистолет, он запросто мог выстрелить в ответ, но Василиса подумала об этом уже потом, когда нажала на клапан.

У боевой гранаты сначала шумно срабатывает запал, а потом уже происходит взрыв, но Матвей как-то не подумал тогда об этом. Душа ушла в пятки, но с места он не стронулся и даже глазом, кажется, не моргнул.

Особенно Матвей в армии хлебнул. Он в спецназе служил, там сапогами в морду вполне законно били, на прочность проверяли, да и вообще. Столько злости тогда накопилось. Если бы их в Чечню отправили, то они всех там порвали бы.

Ей казалось, что в самом низу ее живота разлилась вязкая патока, на которую тут же слетелись осы с щекотными крыльями. Василиса внутренне сажалась в ожидании укусов. Но вдруг это будет совсем не больно?

Он резко обошел черный «ауди», водитель которого не притормозил, как на то рассчитывал Глеб. Послышался шум, с каким соприкоснулись машины. – Вот козел! – возмутился Глеб.

Винтовоч¬ные пули могли с легкостью прошить деревянные баррикады сыщи¬ков, и Александр сосредоточил огонь на этом типе. Вскоре пробитый пу¬лей картуз слетел с головы бандита, пропал и сам бандит.

Возле двери лежал подпол¬ковник Туманов. Когда дверь распахнулась, он стоял неподалеку и выравни¬вал стопки «дел» у стены. Ему и достались первые пули.

Сидевший рядом Васильков трижды пальнул в во¬рвав¬шихся молодчиков и резко толкнул его в плечо. После толчка Ефим полетел со стула и больно ударился головой о ножку соседнего стула.

Васильков поднял голову и замер. Уж больно щелчок этот походил на выстрел револьвера. Отложив карандаш, майор переключил внима¬ние на происходя¬щее в коридоре…

Внезапно из круглых бойниц один за другим высунулись два ав¬томатных ствола, и по площади заметалось эхо частых выстрелов.

Бросок вышел не шибко удачным: граната тюкнулась об асфальт короткой рукояткой и, слегка изменив направление, поскакала мимо траектории движения бронемашины.

Смерть. Это слишком серьезная, неотвратимая и жестокая вещь. Она сильнее и угрозы нищеты, и измен, и других обид, даже очень серьезных. Перед ее лицом все прочие проблемы превращаются в ничто, кажутся не такими уж важными и непоправимыми…

Любовь выражается не только словами, но и поступками.

Ведь истинная любовь определяется сегодня не количеством подарков при жизни, а строкой в завещании, вписанным в него именем. Только так в наше прагматичное время определяется настоящая любовь.

Я не верю в призраков в буквальном смысле, но я убеждена, что наше прошлое выпускает на нас адских псов, и они гонятся за нами, заставляя нас бежать. Дви-гаться. Жить.

Гордость всего лишь синоним глупости. Она оставляет место для ошибок.

Целовать его было все равно что стоять на краю обрыва. Прекрасный вид, но ты знаешь, что это смертельно опасно.

Я решила, что влюбляться бессмысленно. В конце концов мы все умрем. Я бы даже так и сказала папе — что я хочу жениться на своем искусстве, как это сделал он после мамы. Искусство никогда не уходит. Оно никогда не умирает. Оно никогда не перестает просыпаться однажды утром.

В этом мире, где каждый намеревался сожрать другого, мы были связаны между собой, жаждущие, безрассудные, слепо верящие в собственные идеалы.

Мысленно прошу: «Не покидай меня, пожалуйста. Останься со мной». И в ответ слышу: «Я всегда с тобой, любимая. С этого момента и в вечность».

Надеюсь, ты почувствовала, как я стараюсь. Я, черт подери, ужасно романтичный парень. И хватит уже мне говорить о том, что это не так! Иначе как возьму да перестану тебе писать стихи или делать комплименты.

До сих пор не понимаю, как так вышло, что мы танцевали, что он осыпал поцелуями мою шею. Но вряд ли я сожалею. Возможно, алкоголь придал мне уверенности в себе, позволил случиться тому, чего я хотела. Разве это плохо? Разве за желания должно быть стыдно?

Я вижу огонь в ее глазах. Это единственное, что так сильно отличает нас друг от друга. У меня в глазах лишь зеленая радужка, а у нее целая жизнь.

Бесстрашный не тот, у кого нет страхов, а тот, кто способен их контролировать.

Михаил с удовлетворением отметил, что боевых навыков он еще не растерял. Успеть почти за секунду двумя выстрелами свалить двух человек, которые находились на расстоянии десятка метров друг от друга, да еще с нацеленными в тебя автоматами – это мастерство.

Оперативник нагнулся и достал несколько брусков в упаковке. В свете лампы на бумажной упаковке хорошо читалась фабричная надпись: «Тол, 250 гр».

Незнакомец громко вскрикнул и обмяк. Буторин почувствовал, как с характерным еле слышным хрустом нож вошел в человека. Короткая, длившаяся всего пару секунд, схватка завершилась.

В воздухе мелькнули лямки второго вещмешка. Буторин отпрянул назад, так и не нажав на спусковой крючок. Он не хотел стрелять на поражение в неизвестных людей, не будучи уверенным, что это враги.

Короткий странный вскрик, и диверсант вдруг исчез. Буторин остановился, присел на одно колено, поднял пистолет. Знаем мы такие фортели. Вскрикнул, а на самом деле притаился и ждет, когда преследователь подойдет поближе, чтобы выстрелить в упор.

Человек обернулся на бегу и выстрели на голос. Пуля прошла рядом с Буториным. Он выругался и еще быстрее побежал за незнакомцем.

Мне кажется, – продолжал Иван, – что, когда Господь дает человеку некий талант, он у него что-то непременно отнимает. Пример - великая балерина. Но, как правило, у нее неудачная семейная жизнь. Одаренный художник. Как правило, он беден, по достоинству его работы оценят после смерти. Гениальный педагог. Очень часто у него полный разрыв со своими детьми.

Я во все глаза смотрела на странное существо, которое вылезло из сумки. Морда у него определенно собачья, зато тело похоже на кошачье, а лапы не пойми от кого. Шерстка у животного была, как у типичного Барсика, «тигровая». Уши висели и по размеру подходили для мастино неаполитано.

К слову сказать, местного детектива, который, как и Николай, спустился в подпол, тоже вывернуло наизнанку. В отличие от юноши взрослый мужчина не успел подняться, ему стало плохо внизу. Сельские опера, простые ребята, им приходится в основном заниматься примитивными бытовыми убийствами. Сели вечером муж с женой телек смотреть, уговорили пол-литра, он обозвал супругу дурой, та схватила сковородку..

Альберт Кузьмич не дается себя вычесывать, а Мози и Роки, видя, как домработница несет в ванную их полотенца, молниеносно прячутся. Вчера их искали почти два часа и не нашли. Поэтому Надежда Васильевна повезла их в парикмахерскую. Димон посмотрел на часы. – Так уже поздно. Я услышала шаги Ивана в коридоре, встала и открыла дверь. – Мы специально выбрали время, когда других клиентов нет.

Не знаю, почему добрый боженька послал мне такого мужа, как Иван. Подозреваю, что господь предназначил его для другой Тани Сергеевой: умной, стройной, красивой, хорошей хозяйки, которая родит супругу троих детей. Но в небесной канцелярии случилась ошибка, и Иван достался мне, тоже Тане Сергеевой, но не особенно сообразительной, неприспособленной к ведению домашнего хозяйства..

Незнакомец слишком пристально посмотрел на блондинку, которая шла прямо передо мной, затем он быстро сунул руку в карман куртки, вытащил ее и поднял на уровень своих глаз. Я схватила ни о чем не подозревающую девушку, в секунду уложила ее на асфальт, кинулась к убийце, вышибла из его руки оружие, свернула доходягу в бараний рог, ткнула лицом в крыло «Мерседеса», крикнула: – Расставил ноги!

Солдат пустился наутек, перепрыгнул через мертвеца и залег за ним. Тело кромсали пули, солдат скорчился за ним, орал от страха.

Первая граната полетела под колеса «Фольксвагена». Машина подпрыгнула, окуталась смрадным дымом. Свалился с капота мертвый водитель – щекастый, с носом-пуговкой.

Атака была внезапной. Двадцать шесть красноармейцев свалились на врага, как снег на голову. Убивать офицеров строго-настрого воспрещалось, дозволялось только ранить – если очень захочется.

Несколько человек добежали до тротуара, где и попали под кинжальный огонь. Возможно, кто-то выжил, уже не смотрели, мчались дальше. В спину простучала очередь, этим все и ограничилось.

Погиб Гулыгин от шальной мины – взорвалась у бойца за спиной, оторвала ноги. Погиб Саня Левашов – немцы предприняли контратаку, прорвались через перелески на мотоциклах.

К западу от столицы разверзся огненный ад. Немцы сопротивлялись, словно за спиной у них Берлин, пятились, хватались за каждый клочок земли.

Гранаты взрывались в гуще подбегавших солдат. Напоследок еще один хлопок - очевидно, немец приготовил «колотушку» для броска, да не успел, и боеприпас сработал под ногами.

Со стороны опушки прогремел нестройный залп. Поднялась шеренга, пробежала несколько шагов, снова залегла. Немцы действовали невозмутимо, по своей солдатской науке.