Хорьх ревел мощным мотором и мчался сквозь жуткий грохот, лавируя между препятствиями. До узкого переулка, где наверняка не было русских, оставалось не более сотни метров.

В переулке ‒ метрах в пятидесяти от дома Кутеповых ‒ оста¬лась огромная лужа после вчерашнего дождя. На ее краю Александр обнаружил свежие следы покрышек легкового автомобиля. Есть предположение, что преступники ночью приехали на нем.

Отравленная собака с пеной у раскрытой пасти действительно лежала подле калитки. Здесь же во дворе, но между домом и сараем распласталось тело Дарьи в исподнем. Будто куда бежала, да не по¬спела.

Часы. В тридцатые и сороковые годы они стоили целое со¬стояние. За них убивали. Особенно ценились трофей¬ные немецкие, швейцарские или наши ‒ «Победа».

Лишь через секунду капитан окончательно проснулся и понял, что на поляне и вокруг нее идет бой: гремят выстрелы, свистят пули, Павлов хриплым голосом отдает команды, доносятся крики раненых.

Чисто теоретически нельзя исключать, что это какой-нибудь пресловутый параллельный мир. Я о них кое-что читал. Наука, как я понял, их существование допускает, но опять-таки чисто теоретически. В общем, не вижу смысла гадать. Быльем поросло. Дорога, где проезжали повозки и всадники, лес, равнина, домик вдали, который мы не могли тогда рассмотреть... Никаких привязок, никакой полезной информации.

В соседнем городке суетились вовсю, готовились к отражению возможной атаки – выкатили орудия на огневую позицию, бойцы лихорадочно окапывались: повоевавший солдат сам знает, что, получив приказ окапываться, нужно пахать, как дюжина бешеных кротов, – целее будешь...

– Витек, – сказал я. – А что, если ваши хлопцы тогда, в сорок пятом, все же натыкались на Факира? Живущего в одиночку на каком-нибудь дальнем хуторе? Но он, паскуда, им попросту отвел глаза, они увидели седого старичка или кого-то, совершенно на Факира непохожего? Гипноз, оба знаем, вещь вполне реальная и наукой признанная... А?

Рука как-то сама собой потянулась к кобуре, захотелось на него кинуться. Но ничего не вышло, я словно оцепенел, не в силах и шевельнуться. Они так и стояли, я так и сидел, мы смотрели друг на друга, продолжалось это, я прикидывал потом, недолго, с минутку или самую чуточку дольше.

Уже с нашей подачи радист скормил немцам конфетку – отправил две радиограммы с кое-какими «собранными разведданными». Ну конечно, искусная смесь «дезы» с обрывочками правдивой информации. В таких случаях никогда нельзя кормить противника чистой дезой. Не такие мы были идеалисты и лапти, чтобы верить, будто удалось вычистить в том районе всю немецкую агентуру.

Ничего, если я начну с самого начала, и разговор будет долгий – как мы вообще туда попали, зачем? Все мы люди, порой тянет по-стариковски поболтать, как в песне поется, об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах, но вот далеко не всегда и можно. СМЕРШ как-никак.

Глупые поступки не планируются, они совершаются спонтанно, но потом, спустя годы, понимаешь, именно они, эти самые глупости, были лучшими моментами твоей жизни.

Если надо узнать теорию забивания гвоздей, то спросите у мужчины, он вам точно все и подробно объяснит. Но, если вы хотите, чтобы гвоздь оказался вбит через пару минут после того, как вам он в стене понадобился, то хватайтесь за молоток сами.

Я спрятала усмешку. Чтобы очутиться в Домодедово в указанное время, нужно выехать, как минимум, в четыре тридцать. Но вставать не пришлось бы, потому что в этом случае лучше вообще не ложиться.

В такой ситуации логика не работает, – усмехнулся Степа, – все мужчины собственники. Как мы говорим? Моя машина, мои деньги, моя жена. А тут кто-то покусился на твое, личное!

Когда я спросила: «Как вас благодарить?», она ответила: «Никак. Это круговорот добра в природе. Когда встанешь на ноги, не пройди мимо того, кому будет плохо так, как тебе сейчас, помоги ему чем сможешь. Если все будут так поступать, добра на Земле окажется больше, чем зла».

«Семья становится счастливой, когда тараканы в головах мужа и жены начинают дружить семьями».

Двор был пуст – только он и женщина. Но кто поручится, что пара любопытных глаз не подглядывает в окно?

Пашка издал предупредительный вопль, и все-таки дама с чемоданом не увернулась, он взял ее на абордаж, и оба покатились по перрону, вопя, как оглашенные.

У Моргуна от ужаса закатились глаза. Он сползал по стеночке, бормотал: «Не трожь, сука, не имеешь права…»

Он сделал зверское лицо, палец натянул спусковой крючок. Моргун задергался, вжался в угол. Здоровой рукой он нянчил пострадавшую конечность, та немела и пухла на глазах.

Приземистый решился – выдохнул с разворотом, выхватывая финку с костяной рукояткой и… ахнул, получив резкий удар в живот.

- Вопросы, гражданин? – скрипуче оскалился приземистый, и будто ненароком поворотился, облегчая доступ к предмету, пристроенному за поясом.

Укрывшись маневром от пуль, Максим с пола ударил по спальне из АКС-74. Раздался вскрик и все стихло.

Казалось бы, хоть и преступники, террористы, но все же медики, не обученные воевать. Но нет. Один из них выхватил из-под подушки пистолет «Кольт». Васильев выстрелил из ПСС. Второй спрыгнул с постели и откатился к окну. Еще выстрел, и пуля заставила его задергаться в предсмертных судорогах.

Вот в верхней части замерла цифра 4, затем 2, 9 … 1 … 3 …, замок щелкнул, дверь отошла из паза. Васильев указал на себя и Мельникова, затем на дверь, что означало «мы входим».

Власов ударил ладонью по столику: - Все! Так и действуем. Подъем вертолета по моей команде, и никакой самодеятельности. Впрочем, не исключен вариант действий без приказа.

Ровно в три часа затемно бойцы отряда «Набат» вошли в воду в водолазных костюмах, имея при себе оружие, радиостанции, прибор раскодирования замков в индивидуальных водонепроницаемых ранцах.

Судите сами, если до начала 19 века население планеты не превышало 1 миллиарда человека, то в начале 20 оно составило уже более 1,5 миллиардов, а на начало нынешнего 21 века уже свыше 6 миллиардов.

Он побрел назад, уперся в мертвые тела, среди которых ковырялись немногие выжившие. Фонари пристроили на каменных выступах - освещения хватало. Потрясенный Паша Чумаков сидел на коленях, усиленно моргал, прогоняя с глаза слезу.

Рвануло так, что закачался мир. Взрывная волна оторвала кусок от выступа, бросила на хрипящего Казанцева. Кувыркался, потешно вереща, лейтенант Чумаков. По курсу перестали стрелять. Катакомбы были прочные – выдержали.

Капкан замкнулся! Огонь открыли одновременно – спереди и сзади. Бурная автоматная трескотня расколола пространство. Кричали и метались застигнутые врасплох люди, падали убитые и раненые.

Скуластый втащил в машину окровавленного рядового – ноги, обутые в стоптанные сапоги, безвольно волочились по полу. Он бросил тело на ковер, выпрыгнул из машины. Второго схватили за конечности, раскачали и забросили в кузов. Туда же полетели автомат и солдатская фуражка.

Ефрейтор осекся, встретившись с холодным взглядом. Удар ножом в живот подкинул бойца, он икнул, схватил за руку своего убийцу. Тот выдернул нож, ударил еще раз в то же место. Бил мастер – знал, как быстро умертвить человека.

Удар был внезапный, такого точно не ожидаешь! Нож Калымов держал под папкой, Тонкое лезвие вошло в живот, провернулось. У капитана перехватило дыхание, обмякли ноги.

Какой позор! Вы ни в кого не влюблены.

Я по-прежнему сумасшедшая. Как хорошо под дождем! Я люблю гулять в такую погоду... Дождь, он даже на вкус приятный.

Посмотрите на него! Этот человек думает!

Весь мир — сплошной поток ливня.

Мы с вами живем в век одноразовых салфеток.

Тут меня прошибло какое-то странное чувство, я себе показался пластилиновым колобком, который ребенок катает в ладонях: давило так, что дыхание сперло, крутило, мяло... и что-то ноги все не касались земли... Очень быстро все это кончилось, и я упал на твердую землю – так, что не удержался на ногах, повалился ничком. Прикрыл голову, вжался лицом в землю – мало ли что – бежали секунды, а я не слышал

В общем, глянув на приборы, я стал поворачивать в сторону бомбардировщиков, которых мы прикрывали, – они вовсю уже работали по переднему краю немцев, и нужно было держаться поближе. Тут он и прошел слева направо, наперерез моему курсу – красивый белый самолет. Насквозь необычный... В жизни такого не видел.

Стоило мне там встать, стена вспучилась, словно пластилиновая (или как в мультфильме, сказал бы я теперь)! В какие-то секунды из пузыря образовалась рожа, шириной метра два с половиной, во весь коридор, высотой от пола до потолка – не сказать, чтобы особенно страшная, этакое карикатурное подобие сытой человеческой физиономии, серое, цвета камня. И она была живая!

И повел себя предельно странно: я не сразу понял, что за позу он принял, но очень быстро сообразил... Полное впечатление, что он стоит в обнимку с девушкой и самозабвенно с ней целуется – вот только вместо девушки пустое пространство, или она невидимая, как в том английском фантастическом романе.