Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.

Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

Ведь что такое жизнь, как не танцы на могилах?

Бог создал человека с глазами спереди, а не на затылке, а это значит, что мы должны думать о том, что будет, а не о том, что было.

Настоящая мудрость заключается в том, чтобы связать все воедино — тогда проявляется истинная форма всего сущего.

Каждый, кто ищет спасения, должен сделать три вещи: изменить свое место жительства, изменить свое имя и изменить свои поступки.

Вещи, о которых не говорят, перестают существовать.

Если бы люди могли читать одни и те же книги, они жили бы в одном мире.

Тяжелая ваза из толстого узорчатого стекла, стоящая на подоконнике, с глухим звуком обрушилась на его голову. Комната растворилась в ярком, ослепляющем свете. Ноги Токаря подогнулись. Он рухнул на пол.

Прежде, чем Винстон успел нажать на курок, Токарь налетел на него с такой чудовищной силой, что тот впечатался в стену, опрокинув стол и пару стульев. От удара палец его дрогнул. Прогремел выстрел.

Нина — тряпичная кукла. Она позволяла делать с собой всё и, кажется, хотела большего. Выпустив грудь, Токарь ладонями сдавил её лицо. Нина вскрикнула.

Шесть лет назад Токарь по пьяни завалил какого-то дерзкого патлатого байкера. Бросил его труп в кусты, за гаражи. Мотоцикл в тот же вечер скинул знакомому перекупу. Потом закутил у каких-то шалав и через два дня вернулся домой.

Свой первый срок он отмотал ещё до того, как попробовал героин. На «малолетке». С тех пор тюрьма стала для него домом, который Токарь покидал лишь на короткое время.

Забыв о своём случайном маленьком развлечении, Токарь, а вместе с ним и все остальные, восхищенно смотрел на свою спутницу. Три дня — слишком короткий срок, чтобы привыкнуть к её красоте.

Я развязываю тесемку, и из тетради выпадает карточка с золотым тиснением. Поднимаю ее и переворачиваю. Это приглашение на свадьбу. Я раскрываю тетрадь и листаю ее. Это лучше, чем пистолет. Это дневник Ханны.

Когда мама умерла, врачи сказали, что это случайная передозировка, но я знала, что это не так. Я думаю, она в буквальном смысле чувствовала, что ей незачем жить. Надо ли говорить, что я также частенько подумывала о том же, до тех пор пока Ханна Уилсон не вернулась в мою жизнь.

«Никогда не отнимай деньги у богатых», – я усвоила это на собственной шкуре. Они могут простить что угодно, кроме кражи денег.

– Деньги мне не нужны, – сказала я. «Мне нужна твоя любовь, у тебя не найдется чуточку?»

Все это настолько натянуто, что я жду, когда же кто-нибудь из прислуги вызовет полицию или психиатрическую службу: мол, «ребята, вы ничего не замечаете?» Но это Манхэттен, так что, думаю, здесь прокатит все, что угодно.

Когда-то у меня была жизнь, лучше, чем у большинства людей. Такая жизнь, когда ты живешь в особняке вроде этого. Но затем появилась Ханна Уилсон и отобрала у меня эту жизнь.

Обвинение было бредовым чуть более, чем полностью. У такой рохли? Я вас умоляю! Но именно от самых бессмысленных обвинений труднее всего защищаться, так что именно они пугают сильнее всего. Вон, аж затряслась!

Твоя жизнь – не машина. А если и машина, ты сама себе шофер, посторонний для поворота не нужен. Ты, главное, не спеши.

- Стой, где стоишь, шалава. В руке у него блеснуло узкое металлическое лезвие с острыми краями. Перемотанная черным материалом ручка легко нырнула в огромную ладонь.

Колька надавил кончиком лезвия себе на ладонь, так что из пореза выступила капля крови. Сразу же перед глазами всплыл безжизненный взгляд мертвого старика. Не сможет он всадить нож в человека, пускай даже в такого ужасного, как Давилка. Не сможет.

Без хорошего форточника отработанная схема ограбления богатых квартир развалится: Михан находит богатеев, Череп дает «добро» на очередного толстосума, Танкист пасет, узнавая детали его жизни, Малыга залезает и по-тихому вскрывает хату.

Он легко взобрался на давилкины плечи в черном драпе. Мягким ударом оторвал оконную рейку и кончиком ножа скинул крючок с петли. Форточка распахнулась от порыва ветра, Колька торопливо подтянулся и нырнул в узкий проем.

Николаю все время хотелось спать: от жужжания станка закрывались глаза. Но тут над ухом раздавался окрик одноглазого мастера Тарасова, который, зная о вечной сонливости малолетних работников, то и дело устраивал им перекличку.

Николай заметил отца, когда тот входил во двор. Долго всматривался в сильно изменившиеся, ставшие безвольными черты его лица, сразу не признавая в долговязом худом мужчине батю.

Я с детства знал, за кого воевать: за наших против немцев, за красных против белых, за честных граждан против преступников. Сейчас, вне человеческого измерения, все запуталось, но ясно было одно: я оказался в центре противостояния двух невероятно могущественных и непостижимых сил.

Если что-то и сдерживает их от того, чтобы начать стрельбу, то только перспектива отхватить пулю в ответ, пусть и от фактически убитого оппонента. А представь, что один из них получает возможность спокойно выстрелить в лоб другому, так, чтобы точно и наверняка?

Холостяк Гуревич искренне, можно сказать, самозабвенно любил женщин, и они с энтузиазмом отвечали ему взаимностью. Незамужняя - да и замужняя тоже, что уж таить грехи – прекрасная половина коллектива НИИ видела его в томных мечтаниях, которые порой воплощались в жизнь, пусть даже и ненадолго.

Это только на первый взгляд кажется, что восемь лет – очень долгий срок. Годы порой летят куда быстрее часов, проведенных в ожидании, или серых унылых дней, особенно, если время подчинено устоявшемуся и неизменному распорядку. Только и успеваешь замечать, как меняются времена года.

Согласно полученной оперативной информации за квартирой дважды потерпевшего Рубинчика велось наблюдение посредством слежки из неопознанного транспортного средства! – взревел я, надсаживаясь, как на плацу. – Номерной знак государственной регистрации…

Вероятно – запомните это слово! – смерть наступила в результате падения с высоты. Об этом говорят характерные травмы теменной и затылочной части головы, частичная деформация костей черепа и состояние шейных позвонков. Если проще, то вот здесь – видите? – следы мозгового вещества на асфальте, а голова у него болтается, как на веревочке, потому как позвонки компрессионным ударом раздавлены в крошево

Как же он ненавидит это ее умничанье, эти бесконечные сомнения. На протяжении нескольких месяцев Джанго была совершенно бесполезна, ее книжные теории не продвинули следствие ни на шаг, но теперь, когда все закончилось, она продолжает мутить воду и отравлять Брагину существование. Стерва. Ехала бы ты в свою Москву, стерва.

И еще. Пальцы Кирилла в чем-то выпачканы. Брагин не успевает понять в чем именно – ребра ладоней отделяются друг от друга. Открываются двери, распахивается театральный занавес. И он снова видит застывшее лицо. Красивое, но абсолютно лишенное жизни, как… маска. Нет. Даже думать в эту сторону запрещено. - Ты – не он, - сказал Кирилл.

Туман из вентиляции – вещь неприятная, после него некоторое время болит и кружится голова, и ощущается металлический привкус во рту, но это довольно быстро проходит. За то время, что я нахожусь без сознания (не знаю, сколько это длится), он успевает принести порцию галет и воду, а что потом? Смотрит на меня или уходит сразу? Или прикасается ко мне?..

Он – посетитель «Розового опоссума… Он мог приходить за кольцами, их обычно покупают вместе с наручниками и маской из латекса. «Опоссум» работает до двух часов ночи, без перерывов. И мне приходится торчать там три дня в неделю, иногда – больше, если увольняется очередная сменщица: в нашей секс-богадельне - страшная текучка. И я давно могла бы уйти… почему, черт возьми, я этого не сделала?

А она… она не знала, какая страшная судьба ей уготована, подумать не могла, что кромешный ад – вот он, ждет за углом. Продолжала жить своей обычной жизнью, полной планов и надежд, о чем мечтают молодые девушки? Уж точно не о том, чтобы их обнаружили задушенными, с содранным лицом, прикрытым восковой маской.

К виду растерзанных и поруганных тел невозможно привыкнуть, как и объяснить звериную жестокость насильников. Впрочем, и объяснять не надо. Зверь – он и есть зверь, и должен быть изловлен. В идеале – посажен на кол и живьем изрублен на куски. Так думает Брагин-человек. Он думает еще о множестве вещей, - о мести, о каре, о Божьих Мельницах, чей неспешный ход сводит с ума.

Если у мужчины в голове каждый день бубнит голос: «Не кури, сядь на диету, не пей, не опоздай на работу, не забудь поздравить сына с днем рождения, в субботу едем к маме, почему так мало денег принес», то не надо пугаться. Это не симптом психиатрического заболевания. Когда голос примется в очередной раз ныть, посмотрите по сторонам, где-то поблизости определенно окажется ваша любимая жена.

Если Гарик неожиданно исчезает из Ложкина и где-то проводит время, то жди беды. Скорей всего, родственничек Феликса уж в который раз занялся бизнесом. Чего он только ни придумывал ранее. Хотел разводить енотов-полоскунов, которые заменят собой стиральные машины. Но особенно восхитила меня съедобная втулка от рулона туалетной бумаги. Воистину гениальная идея.

В комнату вдвинулся полковник. Я вытаращила глаза. На Дегтяреве были розовые бархатные штаны, напоминающие бриджи. Чуть пониже колен они сужались и завершались широкими отворотами, на которых сияли ослепительно-белые стразы. Далее шли светло-бежевые чулки, а лаковые туфли с золотыми пряжками полковник держал в руках. Торс толстяка упаковали в шелковую блузу с жабо и рукавами «летучая мышь».