- Может, у тебя слабая форма паранойи… только не пойми мои слова превратно. Я просто пытаюсь успокоить тебя в отношении Мартина. - Ну, убеждая меня в том, что я параноик, не успокоишь. - Я не имею в виду, что ты параноик, а хотел сказать, что… - …я параноик, - договариваю я за него.

Я просыпаюсь от странного глухого скрежета. Мои глаза распахиваются, пульс учащается. Откуда этот звук, из моего сна или из реальности? В полосе лунного света я вижу незнакомый потолок. Где я? Сажусь на матрасе, склоняю голову набок и прислушиваюсь. Звук повторяется, такое впечатление, что чем-то скребут по дереву. И он точно доносится снаружи.

Влетев в дом, я захлопываю за собой входную дверь, набрасываю цепочку и, прижимая к себе Дейзи, медленно сползаю вдоль створки на пол. Малышке, вероятно, передался мой страх, потому что она ноет и извивается у меня на руках. Я всегда считала Мартина безобидным занудой. А что если он не такой? Что если за соседской дверью творятся страшные вещи?

- Кирсти, мы живем в Уимборне. Здесь нет международной преступности. Я абсолютно уверен, что Дорсет вне трафика торговли детьми. – Его губы раздвигаются в сочувствующей улыбке, однако я не вижу ничего забавного в его словах.

– Душевнобольные придурки косят подростков, едящих гамбургеры! Когда я только начинал работать в убойном отделе, все казалось относительно логичным, даже простым, если честно. Наш улов давали любовь и ревность, деньги, кровная вражда – основные человеческие пороки. Но только не сейчас, compadre. В швейцарском сыре слишком много дырок? Нужно замочить официанта. Сплошной дурдом!

Лицо Вуди было маленькое и худое, кожа, бледно-прозрачная в искусственном свете, туго обтягивала детские кости. Глаза у мальчика, как и у его сестры, были черные, остекленевшие от лихорадки. Голову венчала густая копна кудрей огненно-рыжего цвета. Химиотерапия, если до нее дойдет дело, безжалостно расправится с этими волосами, оставив жестокое, хоть и временное воспоминание о болезни.

– Валькруа один из немногих врачей, кто находит время поговорить по душам с родителями, проявить человеческие качества. Они с Раулем друг друга на дух не переносят, что, в общем-то, объяснимо, если их знать. Оджи считает Рауля фашистом, а тот видит в нем врага, ведущего подрывную деятельность. Скажу тебе прямо, Алекс: работать в этом отделении очень весело.

– Так, сейчас у нас... двадцать один сорок три, а я еще не закончил составлять графики. Это красноречиво говорит о том, каков я. – О, Рауль, ну же, ты это обожаешь! – Ха! Да, обожаю. Как ты меня обозвал несколько лет назад? Типическая личность типа А. – А плюс. – Пусть я умру от инфаркта, но с бумагами у меня все будет в порядке.

Большой карп, почувствовав запах пищи, колебался мгновение, затем прожорливость взяла верх, и сверкающе мускулистое тело, извиваясь, устремилось к поверхности. Остановившись в считанных дюймах от моей руки, он посмотрел на меня. Я постарался изобразить, что мне можно верить.

– Я вас прекрасно понимаю, сэр. Я понимаю, что вы любите своих детей. Что ваша жизнь разбита вдребезги. Но и вы должны понять – в этом вся суть психиатрического обследования, – что дети не могут быть ответственны ни за чью жизнь. Для ребенка это непосильная ноша. Ваши дети не могут воспитывать вас, мистер Моуди. Это вам нужно научиться воспитывать их.

Легенда гласит, что мы были русалками, которые, сотни лет назад, сбросили хвосты, чтобы жить на суше, и чья красота сделала нас богатыми. Другая, более прозаичная версия, говорит, что мы были лодочниками, которые достаточно разбогатели, чтобы купить землю, и потом брали плату за пересечение ручья: немногим больше, чем бандиты.

Когда я снова начала читать, я кое-что поняла. Я могла, наверное, пересказать вам всю историю по памяти. Я заперла ее в своей голове, забыла о ней, а она все время была в этом доме, в ожидании, что ее найдут. Как будто все, что я знаю, это ложь, или есть что-то, чего я не знаю.

… все это давало мне понять, что кто-то обо мне заботится, кто-то присматривает за мной, кто-то любит меня. Это все нужно детям, правда. Это очень просто.

Сегодня многие люди говорят: «Я плохая мать». «Она не очень хорошая мать». «О, я просто ужасная мать». Как будто ждут какого-то осуждения. Вот этот человек: плохая мать. А вон там, через три дома направо: хорошая мать. Я никогда не думала о своей матери этими категориями. Она - моя единственная мама, поэтому как я могу сравнивать ее с другими? Я всегда знала, что она любит меня.

Когда одинокий солнечный луч выхватил ее из полумрака, я посмотрела на ее сверкающую брошь и увидела, что она в форме бабочки. И тогда я испугалась. Потому что его убили именно бабочки, и я ненавидела их.

Но тут обнаружилось ещё одно обстоятельство. Она заметила за собой слежку. Это были люди в штатском. Держались они независимо, как-то подчёркнуто равнодушно, но Муру это не обмануло. Боковым зрением она фиксировала то одного, то другого. Кто это? Зачем? Эстонская полиция? Тайная? Что ей нужно? Особого опыта по этой части у неё не было...

Он набрался храбрости и попросил самого Альберта Эйнштейна, главнейшего авторитета в статистической физике, провести в течение семестра семинар для себя и нескольких своих друзей. В их числе как раз оказались прибывшие из Будапешта вслед за Силардом его гимназические друзья Энё Вигнер, Янош фон Нейман и Дени Габор (Эдё Теллер, самый молодой из них, приедет позже). Эйнштейн охотно согласился...

Глядя на чёрный остов трейлера, одни бормотали: что поделаешь, короткое замыкание. Другие шептали – сожгла. Через считанные дни она и сама ушла. Она была старуха крепкая. Поэтому нашлись такие, кто понял: скопив таблетки за месяц, она выпила их разом.

Сомерсет Моэм однажды спросил Марию Закревскую–баронессу Будберг, как может она любить этого совершенно изношенного, толстопузого писателя. – Он пахнет мёдом, – ответила Мура. И вот, вскоре, пахнущий мёдом хозяин дома распорядился, чтобы стол накрыли на двоих – в стиле ужина короля и королевы в трапезной старинного замка.

– Атомы – это мельчайшие частицы вещества, крохотные кирпичики, простейший строительный материал. Они столь малы, что там нечему взрываться. В каждом, правда, есть какое-то уплотнение. Его недавно обнаружил в своих опытах наш Резерфорд. Он назвал их ядрами. А вокруг – порхают крохотные электроны. И всё. Мельче ничего не бывает. – Неужели?

Взволнованному поэту слова о лопнувшей атомной бомбе впервые, по всей видимости, пришли в голову туманным летом 1904 года, когда какая-то неведомая сила позвала его посетить Саровский монастырь.

«Заслуженный любимец среди детей 2–5 лет». – The Sunday Times

«Как и Майкл Форман, Дэвид Макки умеет использовать юмор и свои выдающиеся таланты художника, чтобы заставить детей задуматься над актуальными вопросами». – Times Literary Supplement

«Чудесная жизнерадостная и сильная сказка, которая прославляет уникальность личности, а также дарит нам одного из самых любимых литературных персонажей». – Junior Magazine

«Никто не делает смешные истории в картинках лучше, чем Дэвид Макки». – Junior Bookshelf

- Почему у улиток нет лап? - У улитки нет лап, у неё одна мускулистая нога, которая сокращается, и животное ползёт. При передвижении выделяется слизь, и улитка прилипает к любой поверхности.

- Почему курица кудахчет? - Курицы издают разные звуки. Они кудахчут, когда несут яйца. Они гордо кричат, когда снесли яйцо. Они квохчут "в разговоре" в разговоре с другими курицами. Какие болтушки!

- Существовали ли синие динозавры? - Это неизвестно, так как отпечатки кожи потеряли свой цвет. Предполагают, что платеозавр был серо-зелёным, чтобы скрываться в лесах.

Сегодня WeChat — это популярный способ найти новых друзей, которые также являются пользователями приложения. Вместо того, чтобы быть автономным приложением для обмена сообщениями, WeChat является незаменимым мобильным инструментом для записи к врачу, оплаты больничных счетов и штрафов, резервирования столиков в ресторанах, доступа к банковским услугам, проведения видеоконференций, игр и другого.

Одной из ведущих форм управленческого поведения за долгую историю P&G была готовность к изменениям. Сопротивление этой стратегии является естественным: менеджеры часто опасаются, что новые продукты и услуги компании с более низкой прибылью могут напрямую повлиять на продажи существующих продуктов. Деньги должны инвестироваться в области, которые являются наиболее прибыльными.

Как и во многих других начинаниях военного времени, Pfizer решили технические проблемы и вскоре увидели, что объем производства пенициллина вырос, а затраты снизились. В июне 1944 года чудодейственный препарат был предоставлен всем союзным силам, действующим в Нормандии. Во многом благодаря производству первых современных фармацевтических препаратов, рыночная стоимость Merck и Pfizer взлетела.

Чтобы спрогнозировать будущие денежные потоки или доходность различных вариантов, необходимо обратиться к данным компании за прошедшие периоды. Обращаясь к ним, менеджеры часто предполагают, что нынешнее состояние компании будет продолжаться бесконечно долго, если существующая производственная система будет поддерживаться надлежащим образом.

Частично успех Yamaha в США обусловлен доступностью продукта: их дилеры могут доставить инструмент сразу, а наши — нет. Мы должны активизировать наши усилия по производству большего количества фортепиано.

«Хочешь выжить — меняйся», — эта фраза отражает дух, в котором была написана эта книга. Здесь я буду сравнивать истории и действия различных компаний. Сопоставляя их результаты, я выделю пять основных принципов, которые объясняют и предсказывают, как компании могут процветать во времена, когда рабочая сила, информация и деньги перемещаются легко, дешево и почти мгновенно.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

...я не человека убил, я принцип убил!

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение!

Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Все от среды, а сам человек есть ничто.

Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.