Если я буду позволять Люциферу и его демонам разжигать во мне ярость — тьма внутри меня будет только расти, пока не поглотит меня целиком. Я потеряю самое дорогое, что у меня есть.

Но, самое главное, я была влюблена. В Линкольна. Эта любовь была подобна самому яркому свету, который я когда-либо видела, и она постоянно жила у меня в сердце. Ни разлука, ни расстояние не могли притупить это чувство. Оно придавало мне сил и заставляло идти вперед.

Каждому человеку нужен друг, который будет поддерживать его в те моменты, когда хочется сдаться.

Впервые с тех самых пор, как я оказалась в преисподней, во мне вспыхнула неукротимая решимость. Князю Тьмы почти удалось меня сломать, но в конце концов я сломаю его.

Я влюбился в твою душу еще до того, как мы познакомились.

Может быть, любовь заключилась в том, чтобы самому сломаться, дабы человек, о котором ты заботишься, смог почувствовать себя более цельным.

Всегда прощайся с теми, кого любишь так, будто никогда больше их не увидишь.

Любовь подобна смерти. Она неизбежна.

Моя репутация представляла собой огромную волну, которую я оседлал. Она поглотила все мое окружение, затопив любые попытки посягнуть на то, что принадлежит мне.

Говорят, что не существует двух одинаковых снежинок. Каждая из них прекрасна и завораживает своим собственным уникальным силуэтом. Они символизируют чистоту. Но любой снежинке, которой посчастливилось достичь земли, суждено быть запятнанной грязью. Снежинки преподносят нам урок: если ты проживешь достаточно долго, то, в конечном счете, испачкаешься. Но даже эти пятна не затмят твою красоту.

Король Франции, командовавший едва ли не самой сильной армией в христианском мире, росточком чуть превосходил карликов, носил обувь на высоких каблуках и старался компенсировать свою невзрачность многоцветьем одежды. Габариты Папы произвели на него столь неизгладимое впе-чатление, что из уголка рта потекла струйка слюны. В этом благоухающем саду Александр и провел переговоры, которые спасли Рим.

Лукреция рассмеялась. — Мы с тобой развяжем священную войну. — Реакция Чезаре ей понравилась. — Папе прибавится дел. Ему придется задабривать Милан, ко-торый очень обидит смерть Джованни от твоей руки, и пытаться заключить союз с Неаполем. Мавр может захватить тебя и бросить в подземелье. Папа поведет свою армию, чтобы освободить тебя, а тут и Венеция попытается отхватить у нас кусок территории.

Жажда мести превратилась у кардинала Джу-лиано делла Ровере в навязчивую идею. Часто он просыпался в холодном поту, дрожа всем телом, потому что Александр не покидал его и во сне. Даже по утрам, когда делла Ровере молился под мра-морными статуями милосердных святых и вели-колепными портретами христианских мучеников, он не переставал думать о том, как уничтожить ненавистного Папу.

Аталанта отвесила ему пощечину. — Меня предал сын! — заголосила она. — Раскрой глаза, мама. Не только Торино, но и кузен Тила тоже участвовал в заговоре против тебя, — настаивал Нетто. Чезаре услышал больше чем достаточно. Быстро вернулся в покои Тилы. Узнав, что произошло, Тила пришел в ярость. — Сплетни! Этот мерзавец Нетто пытается украсть корону у собственной матери. Хочет убить и меня.

Только талантливый политик и финансист мог вернуть святой католической церкви ее былую славу. Но кто именно? Гадали все. Однако только конклав кардиналов, ведомых Святым Духом и вдохновленных небесами, мог дать ответ на этот животрепещущий вопрос. Ибо Папой способен стать не обычный человек, но ниспосланный свыше.

— Во дворце враг. Собери всех в главном зале. Налей каждому целую чашу вина и заставь выпить. Приведи ко мне того, кто откажется. — Мой дорогой кузен, — озабоченно зашептала Адриана, — я понимаю ваше горе, но так вы можете потерять самых верных слуг, потому что многие заболеют, а некоторые умрут.

– Нас не представили друг другу должным образом. Я – Зои Бентли, криминальный психолог, – сказала она. – Я надеялась, что мы сможем поговорить.

Офицер Вероника Марсен. В принципе, назваться можно было и Ежевикой Фигарсен. Слабо верилось, чтобы полиция штата была так мало осведомлена о стрельбе в магазине. Шеф давала им апдейты буквально по часам. Кто сейчас был на проводе?

– Мистер Хоффман, где вы были вчера вечером? – Здесь, – кашлянув, ответил Аттикус. – Один? – уточнил Лонни. – Ну да. – Прямо всю ночь? – упорствовал детектив. – Ну а как же. – И чем занимались? – гнул свое Лонни. «Пил и плакал». – Работал, – ответил Аттикус. – Работы уйма.

– Да не спеши, Фред, – мирно сказал Джейкоб. – Ну подумаешь, простой серийный убийца, ищет сейчас свою очередную жертву… Ничего страшного, можно и подождать.

Иногда Митчелл видел себя кем-то наподобие гончей. Когда вынюхиваешь след, ловишь запах, преследуешь по пятам, настигаешь… Бывает, что запах иногда рассеивается, и тогда гончая обнюхивает все вокруг, пытаясь поймать его снова, делает несколько неверных выпадов, но наконец возвращает след и устремляется в погоню.

– Что за парни? – Да так, всякие разные, – Дебби пожала плечами и отерла глаза. – Вы же знаете, как она выглядела. – Между прочим, нет, – сказал Митчелл. – Интересно было бы узнать. Дебби растерянно моргнула. – Как же вы тогда… – Нам неизвестно, как она выглядела при жизни, – деликатно пояснил Митчелл.

Сейта смотрела на меня с любовью в глазах, и я видел, что разбиваю её сердце. Я вырвался из рук Сейты и убежал. Во мне кипела злость. Я убежал, чтобы не наброситься на Сейту. – Найди своих демонов! – услышал я, как, плача, кричала Сейта мне вслед.

Когда мы вернулись в приют, я увидел тех же детей, которые встретились мне вчера. Некоторые даже выглядели по-другому. Более пустыми. Вчера они бесились, радовались и плакали, сейчас же были холодны, как лёд. Я заметил, что некоторые работники приюта тоже изменились. Они больше не были нудными и серыми, а стали яркими и весёлыми.

Я ощутил тепло чужой руки. Значит, это рука живого человека. У призраков не может быть тёплых рук. Страх почти взял надо мной верх, и я чуть было не закричал, но в следующее мгновение схватил эту чужую руку и быстро обернулся.

Новое правило номер один от моей новой подруги: «Ты в большой опасности, спасайся бегством при первой же возможности и никогда не оглядывайся назад».

– Третье и последнее правило, – услышал я безжалостный голос воспитательницы. – Ты ничего не значишь, мальчик. Тебя никто не спасёт.

Велесов швырнул гранату на нижний этаж и услышал, как она глухо стукнулась о стену. Тут же прозвучал оглушительный взрыв, заложивший уши. Взрывная волна сорвала с петель входную дверь третьего этажа и зашвырнула куда-то в длинный полутемный коридор.

Разведчики Велесова обстреливали немцев, продолжавших напирать, отвечали интенсивным огнем на каждое попытку углубиться в здание и отвоевать хотя бы маленький кусочек чужой территории. В некоторых местах позиции почти соприкасались.

Т-34 сумел расстрелять немецкую зенитку, растащить по сторонам колючую проволоку, формировать ров. Он добрался до немецких траншей, но преодолеть их не получилось. Снаряд противотанковой пушки пробил лобовую броню танка и уничтожил экипаж.

Обратно разведчики выбирались тяжело. Перед нейтральной полосой они угодили под осветительную ракету, были обнаружены, обстреляны из стрелкового оружия и закиданы минами. В результате один боец был убит, другому осколки разорвавшейся мины перебили обе ноги.

Фюрер предстал перед Борманом усталым, разбитым, обескровленным, желавшим только одного – покоя. Но именно этого он и не получал. Его тело катастрофически слабело с каждым днем. Не помогали даже возбуждающие уколы доктора Мореля.

Бурмистров подошел к Вере и обнял ее худенькие плечи. Он чувствовал, как жаркое тепло проникает в него и понемногу расходится по всему телу. Если так пойдет дальше, то Прохор может просто воспламениться.

- Ты какое-то насекомое? - спросила Эди медленно и тихо. - Как бабочка? - БАБОЧКА! Скажешь тоже! - донёсся из шкатулки возмущённый голосок. - У бабочек огромные неуклюжие крылья. Нет, нет. Мы флиты. А я флитта – девочка по-вашему. Меня зовут Импи.

В уши ворвался шум прибоя. А рядом женщина, он ее обнимает, ее волосы, струящиеся по ветру, щекочут кожу… Избавиться от наваждения оказалось непросто. Так вот как работает западная вербовка.

На полу, скорчившись в позе зародыша, лежал задержанный, мелко подрагивая. Руки у него были стянуты ремнем в запястьях, вокруг глаза расплывался фиолетовый синяк.

В спину простучала автоматная очередь! Стреляли из немецкого МР-40. Ноги подломились. Пули просвистели совсем рядом! Страх пронзил от пяток до макушки.

В дыму проявился мужчина с искаженным лицом. Он сидел, привалившись к стене, раздвинув ноги. Левая голень была сломана – крайне неудачно: обломок кости вылез наружу, кровь хлестала на пол.

От взрыва мощной гранаты рухнула часть стены, сыпались кирпичи. Оперативники схлынули с площадки. Романовский припустил наверх, остальные скатились ниже и присели за перилами.

Загремели пистолетные выстрелы! Глухо рокотали в ответ ППШ. Бились стекла в оконных рамах, матерились лазутчики, загнанные в ловушку.

Это случилось в ночь с третьего на четвертое октября. В дом ворвались четверо в масках и с пистолетами, Богданов только начал излагать план дальнейших действий. Когда это случилось, он оказался ближе всех к двери, через которую ворвались сразу двое.

До позднего вечера Богданов предпринимал попытки разговорить Шилкина, но тот закрыл глаза и просто игнорировал присутствие подполковника. Он отказался от еды и пил лишь воду.

Не далее, чем месяц назад «свой человек в Каире» сообщил от том, что лидер Ливии Муаммар Каддафи готовит теракт на борту самолета «Эль Аль» в Риме. Теракт был предотвращен.

Выяснить удалось следующее: в штабе командования армии некто тайно снял копии с главного плана предстоящего наступления, с предварительной датой, с расстановкой сил и со всеми возможными подробностями.

Из Каира посол привез дурные вести. Служба общей разведки получила сведения об утечке информации, касающейся военных действий, планируемых правителями Египта и Сирии против Израиля.

По факту, мощь египетской армии – есть мощь советской армии. Для мирового сообщества эти понятия неотделимы, несмотря на то, что люди, которые держат в руках оружие и управляют боевой техникой, никак не связаны с СССР.

Выходит, ты не знаешь, насколько безнадежно я в тебя влюблен?

Я смотрела Чжэ Ёну в глаза и понимала: нам придется нелегко, может даже труднее, чем было. Между нами не все гладко, и вместе с тем по-своему, только для нас двоих идеально. И мне так хотелось верить, что этого хватит и вместе мы все преодолеем.

Поверить не могу! Ты не читала Лунные хроники? – громко возмутилась Эрин. – Сколько мне еще тебе доказывать, что Торн невероятный книжный бойфренд. В разы лучше Дарклинга!

Я знаю, что такое книжные бойфренды. Они настолько задирают планку, что скоро мне придется влезать в доспехи и мчаться на коне спасать тебя, лишь бы оставаться интересным.