– Часть меня полна любопытства и вопросов, она хочет знать, как устроена магия и каковы мои возможности, на что похож мир за пределами Сильвана. Но другая часть меня боится. – Бояться не всегда плохо. Иногда это защитный механизм, средство самообороны. – Но если страх иногда защищает меня, а иногда мне мешает, как я узнаю, когда к нему нужно прислушиваться?

Есть магия безобидная. Есть такая, которая может нанести вред, оказавшись не в тех руках. Но самая опасная магия – это та, которая использует колдунов и колдуний, которая питается ими, как паразит, и растет за пределы возможностей владельца ее контролировать.

До сих пор моя магия не приносила мне ничего, кроме одиночества и тайн.

Отец однажды сказал, что магия – это невидимый зверь, скрытый от глаз враг, который в любой момент может отнять чью-то жизнь.

Мне было трудно представить мир, где фейри и магия существовали только в сказках. Старые фильмы, снятые до Раскола, казались нереальными.

Конечно, глупо было влюбляться в фейри, но это все равно произошло. И, как я того ожидала, он разбил мне сердце.

— Я оказался прав, — хрипло произнес он. — Ты очень опасна, Джесси Джеймс.

Внезапное появление фейри в нашем мире и знакомство людей с магией не прошло без осложнений. Преступность возросла, а наша полиция оказалась неподготовленной к решению паранормальных проблем. Тогда и было учреждено Фейское правоохранительное агентство, которое контролирует и защищает фэйри, а также регулирует использование магии. Но даже Агентство не могло управиться со всем.

Тридцать лет назад случился Великий раскол — мои родители были тогда еще детьми. Между нашим миром и королевством фейри образовалась брешь, и последним пришлось явить нам правду о своем существовании. Поначалу воцарилась повсеместная паника, но, когда шок прошел, люди приняли волшебный народец с распростертыми объятиями.

Ух ты, это оружие на самом деле содержит часть тебя. Твою кровь. Очень вероятно, что именно поэтому оно намного мощнее вышеупомянутого короткого меча. Это замечательно.

Я горжусь тем, что делаю каждое свое творение уникальным. Мои клиенты знают, что, заказывая клинок у Зивы, они получат единственное в своем роде оружие.

Не начинай все сначала, пытаясь все контролировать. Царит мир, так что оставь все как есть.

Я покину свою кузницу только в тот день, когда в мире закончится железная руда. Но даже тогда, я уверена, что смогу что-нибудь соорудить из меди.

Любовь — то еще неудобство. Она пугает и волнует. Но со временем это пройдет. Любить станет легче, и чувство превратится из желания в потребность. А если этого не произойдет, значит, ты не с тем человеком.

– Грязная стерва! Пока он тер глаза, Ангелина смогла оттолкнуть его и пробежать к лестнице на второй этаж, мимо сумасшедшего убийцы, столов для бальзамирования и свежей покойницы.

Даже познакомившись со своей невестой Ангелиной, которая работала танатопрактиком, Банин не придавал этим словам значения. Но сейчас, глядя, как она открывает патологоанатомический мешок, в котором тело его сокурсницы Лизы Колтовой доставили из судебно-медицинской экспертизы, Павел подумал, что в последние месяцы, его и правда преследует какой-то злой рок.

Догадка привела его в саратовский ТЮЗ, где недавно поставили натуралистичный спектакль «Царский гнев», актерский состав которого год назад покинул исполнитель роли палача. Отсутствие реплик и недостаток таланта тот активно компенсировал дотошным воспроизведением средневековых пыток, претензиями на сложность натуры и банальным пьянством.

Лиза наверняка умирала медленно, страшно. И мучилась, пока убийца не насытился властью над женщиной, будто занявшей его место в мире. Здоровой. Умной. Красивой. Носившей символ власти над простыми смертными – погоны.

Очевидно, что тот, кто отнял ее, был физически силен, хитер и опытен. Об этом свидетельствовали бесшумная расправа над обученной давать отпор сотрудницей полиции и уверенность при совершении преступления – неотъемлемый признак устоявшегося почерка.

Среди завалов поломанной мебели и гнилого поролона, лежало на животе обнаженное тело Лизы. Темно-красные полосы глубоких порезов змеились по запястьям. Обескровленное лицо распухло от побоев. Спина покрыта ссадинами. Голые ноги раздвинуты. Синие волосы насильник склеил скотчем, словно хотел спрятать ультрамариновые волны, побоявшись их яркости.

Это как удар ножа в спину, который не просто ранит, а оставляет шрам на всю жизнь.

Мы с моим другом, полковником Владимиром Кирьяновым, выработали план, по которому можно поймать похитителя. Только вот…

Он должен понять, что настоящая любовь – это не только чувства, но и уважение, и понимание. И если она не может этого дать, то я не оставлю ее в нашей семье!

Вы спросили, знаю ли я о том, в каком состоянии находится сейчас Маргарита? Сейчас я бы больше всего хотела бы узнать о том, что ее больше нет!

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Пресвятая Богородица и святой мученик Трифон, пошлите мне благой и честный труд во славу Божию и на пользу ближних моих.

лажен, кто всегда исполнен духовной радости и неленостно несет благое иго Господне, потому что будет он увенчан во славе.

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой.

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!

<...> Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал Его. (1 Ин 3:1) < >

<...> Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно. (Евр 3:17) < >

<...> Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы. (1 Кор 3:18) < >

<...> Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления. "Вразумлю тебя, наставлю тебя на путь, по которому тебе идти; буду руководить тебя, око Мое над тобою". (Пс 31:7-8) <...>

<...> И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби; и будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Господи. (Пс 9:10-11) <...>

Время уже перевалило за полдень, когда Гуров выполнил всю намеченную программу – задержал всех сотрудников центра «Святогор», причастных к двум убийствам. Теперь можно было отправляться в управление.

Оперативники кинулись вслед за беглецом. Быстро выяснилось, что бегали они ничуть не хуже Николая Бурилкина, а даже лучше. Он не пробежал и двадцати метров, как его догнали, повалили на землю и надели на него наручники. Сержант Огородников обыскал беглеца и извлек у него из одного кармана пистолет, а из другого – кастет.

Лицо хозяйки центра «Святогор» исказилось, на нем читались злоба и страх. Она повернулась и кинулась бежать по коридору – видимо, спешила в свой кабинет, может быть, хотела уничтожить какие-то бумаги. Но Гуров не дал ей такой возможности.

- Это пельменная «Ермак» на Пролетарской? Я хотел сделать заказ. Гуров мгновенно вспомнил слова, которые утром сказал Гуменюк: «Бронштейн может вам назначить встречу возле столовой или пельменной. Или прямо там, в пельменной».

Гуров припарковал машину в одном квартале от места встречи, назначенного Гуменюком, и направился не в сторону дома № 68, а в прямо противоположную сторону. Сейчас, когда предстояла встреча с человеком, который должен был стать его главным помощником, было важно не привести с собой на встречу «хвост».

- Кашкин был убит выстрелом в сердце, - отвечал Орлов. – Из карабина «Сайга», которым часто пользуются охотники. А на следующий день в полицию явился охранник кондитерской фабрики, который сообщил, что накануне они оба много выпили, и он в какой-то момент произвел выстрел, который смертельно ранил директора фабрики.

Ни через три, ни через четыре часа Лев Иванович с Улямовым так и не добрались до Москвы – двигатель Гуровской машины сначала забарахлил, а потом и вовсе отказался работать. Попытки исправить поломку ни к чему не привели. Гурову пытались помочь и Улямов, и какой-то проезжавший мимо мужичок, но все было без толку.

– Выстрелил себе в голову из обреза, – указал на накрытое тряпкой тело судмедэксперт. – Обрез уже упаковали, – добавил он, кивнув в сторону стоявшего неподалеку Гейнца, который разговаривал с одним из экспертов.

– Триллер триллером, - сказал Гуров, - а ты вполне можешь оказаться прав: ревнивец убил и свою женушку заодно с Игнатовым, узнав о ее изменах. Очень похоже, что он весьма неторопливо и основательно готовился к убийству.

«Мужа убили, но что-то уж Ангелина Олеговна не очень похожа на безутешную любящую вдову», – мелькнула у Гурова мысль. И слишком уж было удивительным для него, как спокойно Игнатова говорила об изменах мужа.

- Убийца прошел в подвал, спокойно вытащил обрез, мешок за ненадобностью выкинул в ближайший тупичок и, поднявшись на второй этаж, сделал свое дело. А потом так же спокойно ушел через центральные двери. Как-то так, примерно.

Она рассказала ему все, как было. Гнев застлал ему глаза, и он мысленно поклялся себе, что отомстит за поруганную честь жены.

А в кладовке лежали шесть свечей странного желтого цвета. Алексей уже встречал такие и пояснил Федору Ивановичу: – Они отлиты из человеческого жира. Того несчастного, который лежит в выгребе. Полицмейстер отшатнулся: – Господи! Какой ужас! Зачем им такие свечи? – Старая разбойничья примета: если идти на дело с такой свечой, оно обязательно будет удачным.

Благово самодовольно улыбнулся и продолжил: – Воды в утопленнике всегда изрядно. В легких, в левом сердце, возможно и в желудке. Если Архипа Осташкова окунули головой в ушат, то воду туда набирали не из реки или канала, а из городского водопровода. – Могли и из Невы, – опять возразил Алексей. – Могли, но зачем? Канализации в столице почти что нет, а водопровод есть во многих домах.

Игафракс положил испорченную монету на буфет и удалился. Лыков с Цукеркой впервые остались одни. Алексей подошел к женщине, та смотрела на него с вызовом. Потом шагнула навстречу и жарко обняла. Силач чуть отстранил ее, посадил себе на ладонь и поднял на уровень груди. Хозяйка ахнула, а сыщик так на ладони и понес ее в другую комнату, где он разглядел кровать…

Лыков ухватил наглеца за кисть, резко повернул и ответил в тон: – Ну-ка, ну-ка… Что я вижу? Никак якорь. Ты моряк, что ли, братское чувырло? Покажись, кто таков. Парень заорал от боли и попытался вырваться, но куда там. Новенький выкручивал ему руку все сильнее. Крик перешел в вой, потом в визг. Кругом столпились другие арестанты и с интересом наблюдали. Со своих постов пялились караульщики.

– Гниль есть, только как ее вычищать, ума не приложу. Идет зараза от командира Седьмой роты капитана Рутковского. То ли он сам банкомет, то ли на его квартире балуются, но – играют, стервецы. На деньги. А какие у офицера деньги? Жалование подпоручика – сорок восемь рублей в месяц. Ну, столовых двадцать рублей. Едва хватает на еду и обмундировку. Откуда берутся средства на карточную игру?