Стоит собраться с духом, чтобы что-то сделать, и все начинает получаться очень быстро.

Вспыльчивый нрав при остром уме — опасное сочетание.

Но никакая роскошная машина не скрасит путешествия туда, куда ехать не хочешь.

Меня спрашивают: как ты туда попала? – Точно так же, как соскользнуть в объятия параллельной вселенной. Их столько вокруг нас: мир преступников, мир не полностью дееспособных, мир умирающих, а может быть – и мир мертвых.

Мой голод, моя жажда, мое одиночество, моя скука и мой страх были тем арсеналом с оружием, к которому я обращалась против собственного страшного врага: окружающего мира.

Один из моих учителей назвал меня нигилисткой. Тем самым он желал меня уколоть, только я восприняла это в качестве комплимента.

Собственно говоря, даже не известно, то ли это больница специализировалась на поэтах и музыкантах, то ли сами поэты с музыкантами специализировались на шизанутости.

– Ты почти два года просидела в сумасшедшем доме? А что с тобой было не так? Перевод: ему хочется узнать все подробности безумия, дабы удостовериться, что сам еще не шизанутый.

Улыбнись, и весь мир засмеется с тобою, заплачь, и плакать будешь только ты сама.

Кулинарное искусство сродни волшебству.

Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга

Старые привычки не умирают. И если вы некогда исполняли чужие желания, этот порыв никогда не оставит вас.

На мой взгляд о провинциальном обществе говорят абсолютно справедливо. Здесь каждому есть до тебя дело.

На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.

Роясь в чужом мусоре, можно раскопать все на свете.

Утром я просыпаюсь с противным ощущением глухой щемящей тоски. И чувствую себя в точности, как пятилетняя девочка, не желающая идти в школу. Вернее пятилетняя девчонка с жестоким похмельем.

Весь смысл разговоров с незнакомцами заключается в том, что они растворяются в воздухе и никогда больше не возвращаются. Не появляются в вашем офисе. Не спрашивают, сколько будет восемью девять. Не оказываются вашим мегабоссом и работодателем.

Никогда не выдавай секрет. Никогда и ни за что. Даже если он не кажется таким уж важным. Даже если очень зла.

Не стоит позволять мужчине рыться в твоей душе и в сумочке.

Если не можешь быть честна с друзьями, коллегами и любимыми, тогда в чём же смысл жизни? И зачем вообще жить?

Всех наук семена внутри человека скрываются, тут их источник утаен, а кто видит его? Сей есть один родник неисчерпаемый всему благу и блаженству нашему, он сам есть оное блаженство, беспричинное начало, безначальная причина, в которой и от которой все, а она сама от самой себя и всегда с собою есть и будет

Мнения подобны воздуху, он между стихиями не виден, но тверже земли, а сильнее воды; ломает деревья, низвергает строения, гонит волны и корабли, ест железо и камень, тушит и разъяряет пламень

.

– Я вообще не понимаю, как ты попал на наш факультет! – рявкнула я в конце концов. Расслабиться и не раздражаться не получилось. – Я просто думал, что физфак – это и есть физкультурный… – лениво проговорил Артем. Немая сцена. Я несколько секунд молча пялилась на одногруппника, не понимая, всерьез он или шутит. Если всерьез, то ты, Ромашина, крупно попала…

Как странно открывать для себя другого человека, на которого ты, по сути, не возлагал никаких надежд и ничего хорошего от него не ждал. Как странно, когда ты хочешь сначала рассердить его, а потом – чтобы он искренне улыбнулся. Как странно, что улыбка этого чужого человека действует на тебя ужасно волнующе. И как сложно рядом с ним оставаться спокойной и равнодушной.

Истории не умирают, они лишь возрождаются с каждым поколением, в ином времени, с иными идиомами.

Люди часто спрашивают, откуда я беру идеи. Я бы сказала, что гораздо более насущный вопрос - куда они потом деваются.

Никто не хранит тайну хуже, чем влюбленная женщина...

Иные люди живут всю жизнь, не поднимая глаз от земли. А другие мечтают о полете.

Уверенность укрепляется, когда ваши действия созвучны сердцу.

Привычка успеха — фокусироваться на том, чего хотите.

Если вы можете решить проблему — это не проблема.

Быстро — это хорошо лишь тогда, когда вы на правильном пути.

Важно, не где вы начали, а где закончили.

Успешные люди делают все возможное, чтобы выполнить работу безупречно.

Он наклонился к Нике с таким свирепым видом, что она съежилась. Его ноздри раздувались, на лбу вздулись вены, сжатые губы побелели. И Ника поняла: если она сегодня от чего и скончается, то точно не от осложнений.

Карташова обожала четкость. Ясность во всем, точки на i, системность и порядок. Однако договор на пятнадцать страниц поверг ее в страшное уныние. Казалось бы, юриспруденция призвана для того, чтобы все права и обязанности разложить по полочкам, но на деле витиеватые словесные конструкции запутывали даже то, что представлялось понятным изначально.

Нет, аппендицит попортил ей не только внешность. Скальпель Паши процарапал ее жизнь на «до» и «после». Все было хорошо и спокойно: работа, перспективы, собственное дело. А ей, дуре, захотелось простого женского счастья.

Домой она добиралась по инерции. В голове клубился туман, еще гремели отзвуки дискотечных ритмов. Как это людское месиво было похоже на то, что творилось у нее внутри! Хаотичное мельтешение, вспышки, шум… Ее прежняя жизнь рушилась с мощными спецэффектами.

Надежда Сергеевна уже металась по коридору, как лорд, ожидающий появления наследника. – Ну что? – выдохнула она, когда Паша распахнул дверь.

В сказке про гадкого утенка Нике всегда нравился момент, когда в финале бывший неказистый птенец со стаей лебедей летит над скотным двором. И сейчас она ощущала себя тем самым лебедем, а Исаев неплохо подходил на роль всех обитателей скотного двора вместе взятых.

«Ну давай же, Мириам. Ну спроси его. Ты же знаешь, чего я хочу», – мысленно воззвал я. – Доктор, существует мнение, будто человек, практикующий одновременно и криминалистический анализ почерка, и графологию, сродни тому археологу, который, будучи ревностным христианином, готов засвидетельствовать, что мир существует всего пять тысяч лет… Есть!!! – Возражаю, ваша честь!

– Господи… Прости, чувак. Я не нарочно, – сказал я. Сокрушенно поднял руки, показывая Артурасу открытые ладони с растопыренными пальцами – типа, нету в них ничего. Угу, как бы не так – трофей был зажат в сгибе запястья между рукой и тыльной стороной ладони. Фокус не из простых, но за годы я насобачился проделывать такое совершенно непринужденно.

Проходя мимо, Волчек вежливо кивнул всем троим и уселся рядом со мной за столом защиты. – Кореша? – поинтересовался я. – Нет. Не кореша. Враги. Пришли поглазеть, как меня свалят. Пуэрториканцы, мексиканцы… А тот, второй, – якудза. Приперлись для того, чтобы показать: если меня посадят, то они и до меня доберутся, и до моего бизнеса… Их ждет небольшой сюрприз, – добавил он после паузы.

Дама была знакомая. Многие тоже сразу узнают ее по фигуре. Закутанная в тогу тетка с повязкой на глазах, меч в одной руке, весы в другой. Обе руки вытянуты параллельно полу – типа, баланс между милостью и возмездием. А повязка якобы символизирует ее беспристрастность – слепоту к расе, цвету кожи или вероисповеданию. Угу. Держи карман шире.