Омаев навел прицел, прикидывая на память размеры самолета: “Вот здесь фюзеляж, чуть правее опорная рама и основа крыла”. Выстрел! Вспышка в небе и грохот взрыва.

Снаряд с грохотом вылетел из дула и исчез за облаком. В ту же секунду в небе словно грянул гром. Огненная вспышка, черное кольцо гари и «юнкерс», накренившись вбок, с надсадным воем развернулся назад за горизонт.

Карл нажал на курок, в последнюю секунду хотел закрыть глаза, но почему-то не смог. Лишь наблюдал, как во сне, за происходящим: девочка откинулась назад, забрызгивая кровавыми каплями грязный снег, забилась в предсмертных судорогах…

Его невеста, санинструктор Людмила, погибла в самом начале войны прямо на глазах младшего сержанта от осколка немецкой бомбы. Того штурмовика он сбил из винтовки, но любимая истекла кровью после осколочного ранения.

Гладкая вытянутая штуковина, выступающая в средней части рубка. Никто не видел, как она вошла в залив и всплыла. Лодка шла на небольшой скорости, шума винтов слышно не было. Словно призрак скользил по воде, и от взгляда на него отнимались конечности, холодела спина.

Взрывная волна ощутимо тряхнула. Враг уже отбежал метров на тридцать. В автомате кончились патроны, он избавился от оружия, и стал улепетывать налегке. Он был одет в залатанные штаны, в старый клетчатый пиджак без пуговиц. Пули его не брали.

Загремели выстрелы – стреляли из-за машины, из кустарника с правой стороны. Именно там началась схватка. Кустарник затрясся, там кто-то кричал, возились люди. Громко хрустнуло, настала тишина. Алексей ждал, что произойдет дальше, с его лба тек пот.

На такое «коварство» жертв эти люди не рассчитывали. Несколько пуль попали в машину, пробили кузов, но пассажирам повезло. Стреляли из МР-40 – оружие среднее, дульная энергия невысокая…

Алексей расстрелял все патроны в автомате, обе обоймы в «ТТ», и побежал, петляя, как заяц, увертываясь от пуль. Он попытался поднять оглушенного Реслинга, но тот потерял сознание и только мычал.

Больше всего Хабаров боялся потерять память, что является первым признаком умственного расстройства. Звоночки были: как-то после пробуждения он метался по камере, не мог вспомнить, где находится.

В рассказах многих американцев чувствуется их восхищение Гитлером. По их воспоминаниям можно сделать вывод, что без Гитлера нацистам никогда не удалось бы сделать такой рывок к абсолютной власти. Страна могла пойти дорогой авторитаризма, возможно – к военной диктатуре. Но что бы при этом ни возникло, оно вряд ли достигло бы чудовищных масштабов Третьего рейха, с его ужасными последствиями.

В своей книге 1944 г. «Германия попробует ещe раз» Шульц предсказывает, что, когда Германия проиграет войну, многие из этих женщин окажутся разочарованы – «но не нацизмом, а лишь его поражением». Она указывала, что хотя нацисты рисковали безопасностью своей страны и народа, они привлекли к себе множество женщин, обращаясь к их эмоциям и тревогам.

Харш понимал, что отсутствие ликования – это вовсе не признак деморализованного состояния. «Военные трофеи всех видов, что рекой потекли начиная с лета 1940 г., стали для немцев убедительным аргументом в пользу того, что война может быть прибыльна и что окончательная победа заполнит их опустевшие столы земными благами», – писал он. Это помогло нацистам куда лучше, чем официальная пропаганда.

Я имел честь быть репортeром в гуще событий, относившихся к падению советской империи и освобождению Центральной Европы – и я представляю, как трудно, может быть, разобраться в происходящем и как непросто делать нравственный выбор. Оказавшись в центре вихря, вы как бы живeте нормальной жизнью, даже если вам прекрасно видна ненормальность, абсурдность и несправедливость происходящего.

Эти события напрямую повлияли на жизнь моей семьи, как и на жизни миллионов других семей. Мои родители выросли в Польше, и мой отец сражался в польской армии, прежде чем с другими поляками воевать уже под британским командованием. Я родился после войны, в Эдинбурге. Впоследствии мои родители переехали в США, где начали новую жизнь как политические беженцы. Так я вырос американцем, а не поляком.

Сегодня принято считать, что намерения Гитлера были абсолютно очевидны с самого начала и что единственным результатом его политики могли быть только Вторая мировая война и Холокост. Многие и не представляют, что в 1920-е и даже 1930-е американские репортeры, дипломаты, артисты, студенты и просто проживающие в Германии совершенно не видели и не понимали того, что происходило у них перед глазами.

Выстрел «вальтера» раздробил приклад автомата, отлетевшая щепка вонзилась разведчику в щеку. Но в ту же секунду он с разбега врезался в немца и вместе с ним упал на землю; они покатились по снегу.

Не успел Глеб сделать нескольких шагов, как из лежащей на боку машины раздались выстрелы. Стреляли из «вальтера», и стреляли метко: две пули, одна за другой, просвистели у разведчика над головой.

Глеб развернулся и послал две пули в стрелявшего, чтобы уничтожить его наверняка. Пятой пулей он уложил водителя «опеля». А поскольку его первая жертва, солдат с автоматом, еще пытался встать, Шубин добил его шестым выстрелом.

Он выхватил свой верный «ТТ» и выстрелил – не в лейтенанта, а в солдата с автоматом, потому что этот человек, стоявший наготове, с оружием в руках, был сейчас самым опасным противником.

Петерс выстрелил Шубину в предплечье из пистолета «ТТ». Даже если бы пуля попала в кость и застряла, и ее потом извлекли бы немецкие хирурги, у них не могло возникнуть вопросов: ведь это была русская пуля.

Лишь только германские танки двинулись в атаку, как их встретил шквальный огонь русских, производившийся из всех стволов. Атака закончилась, по сути, даже не начавшись, немецкие войска понесли большие потери.

Слишком скоро в мой маленький кокон счастья про- крался внешний мир. Я вздохнула, подумав о том, что поиски Мастера придется начинать сначала. Мы были не ближе к его поимке, чем несколько месяцев назад.

Сверкнула молния, и раскат грома сотряс дом, как будто сама Мать-природа давала свое благословение. Или, что более вероятно, кричала: «черт возьми, са- мое время».

Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с на- хлынувшими на меня эмоциями. Мне казалось, будто мной манипулируют, и я злилась, в то время как Мори все еще был расстроен из-за того, что увидел страда- ния Николаса. И раз мы до сих пор были соединены, я чувствовала каждую его эмоцию, словно они были моими собственными.

То, как он сказал «мы», согрело меня изнутри и снаружи. Что бы ни произошло в моей жизни, я знала, он всегда будет рядом, и это наполнило меня чувствами, которые я не могла выразить сло- вами.

была несчастна, хотела только одного — чтобы он приехал и забрал меня до- мой. Вскоре я попрощалась, понимая, что пожалею о своей минутной слабости, как только мне станет лучше.

«Я бы хотела, чтобы ты был здесь», — мысленно произнесла я, задувая свечи. Это было глупое жела- ние, учитывая, что я ушла сама, но сейчас ничего дру- гого мне не хотелось.

Почему правдой оказались все самые опасные сущности из детских сказок? Почему не единороги, или говорящие цветы, или какое-нибудь другое дружелюбное существо? Почему они-то не могут быть правдой? Пиппа внезапно вспомнила слово из известной книги, которую она недавно прочла, из истории про девочку по имени Алиса.

Влюбиться — это целая трагедия, не так ли? Арджун усмехнулся. — Причем очень эпичная, — сказал он. — Будто твое сердце танцует у обрыва с улыбкой на лице, игнорируя все предостережения. — Но на что-то иное я бы и не согласился.

Страх — чувство, от которого сложно избавиться. Как и любовь.

Красота — единственное, ради чего стоит жить.

Быть может, в каждом мире существуют противоречия, везде что-то одно чрезвычайно кому-то важно, а что-то другое совсем не имеет значения. Арджун не мог не думать, что было бы куда лучше, если бы каждый просто занимался своим делом и позволял остальным людям быть теми, кем они желают быть; молиться тем, кому они желают молиться; и любить тех, кого они желают любить.

Необъятно, как небо, и глубоко, как океан. Вот столь ты любима.

Случается, что на «Марафон желаний» приходят скептики. Они участвуют в нем, лишь бы доказать кому-то, что никакие техники не работают. Доказывают (ведь каждый человек видит ровно то, что ему хочется видеть) и с чувством выполненного долга возвращаются в свою обычную жизнь, где нет места чуду.

Я не устаю повторять, что Вселенная — изобильна. И чтобы что-то получить, иногда достаточно лишь попросить. Да, все так просто. Вы удивитесь, когда узнаете, как часто люди игнорируют это незамысловатое правило.

Проблема чужих желаний не только в том, что они не приносят радости, но и в том, что их гораздо сложнее визуализировать.

Только представь. Допустим, тебе всю жизнь твердили о том, что твое призвание — быть адвокатом. Ведь это так престижно и выгодно. Ты выросла с этой мыслью, практически срослась с ней и поверила, что сама к ней пришла. Несколько лет ходила по репетиторам, не спала ночами, потратила столько нервов, чтобы поступить и… поступила!

В своей книге я могла бы описать множество техник и теорий (и однажды я обязательно это сделаю), но для начала я хочу научить тебя просто верить. Верить в себя и в то, что Вселенная на твоей стороне.

На стене в моем доме есть надпись: «Мечтай! И тогда все обязательно сбудется». Это мой главный девиз по жизни. И знаешь почему? Потому что, для того чтобы начали происходить чудесные изменения, ты должна их загадать. Придумать свою собственную жизнь мечты и поместить в нее себя.

Я мгновенно вспомнила, как, стоя не так давно в магазине, услышала от продавщицы: «Если у вас с подругой есть по книге и вы ими обменялись, то у вас у каждой осталось по-прежнему по одной книге, если у вас с подругой есть по тайне и вы ими обменялись, то у вас более нет тайн. И подруги тоже нет».

Римма оказалась понятливой. Она приказала своей дуре говорить то, что я предложила. Все хорошо закончилось. Ты умер. Вера дома, во всех документах написано: «Рябов после секса пошел покурить, у него закружилась голова, юноша упал и разбился насмерть. Несчастный случай».

– Мы с Таней в интернете как в джунглях, – призналась собеседница, – вот Антон там лихо плавает. Поэтому он занимается нашей почтой. Мы письма никогда не открываем, все дела в сети мальчик ведет. Слава богу, избавил нас от докуки. На имя Тани пришло письмо: «Знаю правду о рождении мальчика Шкафина». Без подписи.

Чужеземец отказался, он попросил отвести его к ложу, где лежала несчастная девушка. Очутившись рядом с покойной, гость снял с плеча странное создание, сказал: «Лухосо, помоги», посадил его на голову усопшей, и через минуту та села и сказала: – Я очень проголодалась.

Не так давно мы с мужем решили развлечься, купили билеты на «Горе от ума». Ни Степа, ни я не ожидали ничего необычного и разинули рты, когда поняли, что действие перенесено в Африку. Скалозуб оказался белым плантатором, Чацкий имел темно-синий цвет кожи, Софью изображала тучная пенсионерка, а Молчалин расхаживал по сцене в одних красных стрингах.

– Слушай, чего скажу. У нас в магазине все бабы незамужние. Глянь на них! Чего только не делают! Причесанные, намазанные, на каблуках рассекают, кофточки с вырезами, лифчики хитрые понакупили, груди как арбузы, в фитнес носятся, попу качают. И что? А не фига. Познакомятся с парнем, месячишко-другой с ним погуляют, и... удрал женишок.

Вы непременно вернете себе душевное равновесие, если возьмете чашечку успокаивающего отвара и выльете ее за шиворот тому, кто довел вас до нервной икоты.

Порой глобальные изменения нашей жизни зависят от ерунды: желания посетить туалет или падения в лужу. Я оперлась о капот автомобиля, который послужил мне точкой опоры, и поняла – знаю эту машину.

Грызун убийца! – завопила Светлана, показывая пальцем на вход в комнату. –Я повернула голову, ожидая увидеть на пороге полевку. Но сейчас я потеряла дар речи. А вы бы как среагировали, увидев, что в столовую хочет войти грызун высотой с табуретку? Жирное тело монстра покрывала серая шерсть, с маленькой головы свисали уши, как у спаниеля, тонкие короткие лапы имели длинные, мощные когти.

Федор поднял руку. – Барашек наш, прости, но ты не очень хорошо усек, как проходит съемка. Все, кого ты, бананчик спелый, перечислил, прекрасные люди. Все как один симпотные, а девушки так прямо глаз не оторвать, облизываюсь на них глядючи. Но главный герой полковник! Тебе, перчику нашему чили, все шмонать. Дегтярев яростно почесал шею.