Она соберет по кусочкам эту существенную часть своей жизни, пока он собирает обломки своего прошлого.

По правде говоря, несмотря на все, что привело к тому, что он его получил, этот дом стал и еще являлся благословением в его жизни. Это была его тихая гавань. Он привел его к Хюльде, или, скорее, Хюльду — к нему. Он открыл ему глаза на магию и дал ему место, где он мог думать, восстанавливаться и просто быть.

В этом она была мастер — отпихивать прочь любую мысль о любви, чтобы можно было жить без разочарований.

«Зачем мне грустить, когда так много хорошего?» Такой простой ответ, и Мерритту хотелось за него держаться.

Возможно, взросление — это дело тела, а не души.

Мне нравится чувствовать. Мне нравится быть рядом с тобой. Даже когда тебя нет, это больше не так… одиноко. Мое сердце стучит, составляя мне компанию.

— Во-первых, я люблю тебя больше. Во-вторых, ты предначертана мне судьбой. Твоя новая жизнь в Хэле началась, принцесса.

Рос не хранил секретов — он скрывал от Эллии свои чувства и страхи. Ей не нужно было нести это бремя.

Настоящие ведьмы — это женщины, которые сами вершат свою судьбу. Им не нужны мужчины: они самодостаточны и преисполнены чувствами, идеями и заклинаниями. Есть у них магия или нет — они могут выть на Луну.

Сердце — дикое создание, поэтому наши ребра похожи на клетку.

Они справятся, иначе быть не может. Рос чувствовал это в костях и глубине своей развращенной души. Другого выбора не было.

Наши души обязательно встретятся.

Мысленным взором я увидела на его теле трещины. Не от натяжения пут, а от сердца, разбитого, как и мое. Сердца, которое не способна исцелить никакая симфония времени.

— Всякий раз, когда я любил, я терял. — Его голос был подобен тлеющему угольку, последнему, оставшемуся в море пепла. — Таково Мое бремя.

Он целовал меня так, словно я была топливом для его пламени, воздухом для его легких. Словно он художник, а я — его творение, созданное глубокой ночью мазками, полными страсти.

— Твое творчество столь потрясающее потому, что оно — окно в твой внутренний огонь. Огонь, который горит ярче звезд.

— Ты видишь во мне человека, Айя. — Его шепот окутал меня Солнцем и шелком. — Видишь мою душу. И никто никогда так на меня не смотрел. Не мог.

— Если ты откроешь мне свою душу, Айя, возможно, я отплачу тем же.

Господа сидели посередине сарая, привязанные к колесу собственной кареты и с тихим ужасом наблюдали за внушавшими животный страх людьми в монашеских одеждах, окружившими их со всех сторон. Разыгравшееся воображение рисовало им самые невероятные, но от того еще более пугающие картины…

Как следствие - жители Певчей слободы, Варварки, Ильинки и прилегающих к ним переулков стали жаловаться властям на заведшегося в Китай-городе маленького, черного как сажа черта. Мелкий бес ловко лазил по дворам китайгородцев, до смерти пугая злобных цепных псов!

Салтыков с холодным ужасом заметил, что Келли незаметно для окружающих открыл свои веки и теперь пристально глядел перед собой глазами, в которых, отсутствовали зрачки. Мишка готов был поклясться, что знаменитый медиум внимательно рассматривал его своими бельмами.

На иноземном кладбище в Огородниках объявилось трое, одетых в черные балахоны, с вышитыми на них серебряными черепами. Полная луна выхватывала силуэты незнакомцев, медленно бредущих среди каменных крестов и мраморных надгробий, испещренных буквами нерусского алфавита.

- Слава Богу за всё! – успел еще выкрикнуть старик, как горящий факел, пущенный умелой рукой в самую середину облитой нефтью поленницы, заставил его замолчать навсегда.

Всем было любопытно! Что ни говори, а не часто на Руси сжигали преступников. Такое представление стоило посмотреть собственными глазами, чтобы потом не пожалеть об упущенной возможности.

Меня сразу захватила в мозаике ее гибкость — вывязывать рисунок можно практически в любом направлении, придавая полотну нужную форму.

Эта простота поражала, ведь нужно изучить всего два вида петель и больше ничего! То есть практически любой человек, даже без рукодельного опыта, может связать целый плед. Это фантастика,но это так.

Техника вязания должна быть простой, чтобы процесс работы захватывал, но не требовал повышенной усидчивости, скрюченной спины, вздохов и периодиче- ских криков во Вселенную. Да, мозаичное вязание крючком отвечает всем моим запросам!

Перед вами не художественный роман, а книга-помощник, которая будет всегда под рукой, чтобы дать ответ на интересующий вопрос. Хотите подобрать интересный узор — идем в соответствующий раздел с орнаментами. Хотите уточнить технический момент по определенной технике вязания — вперед в раздел с пошаговым описанием процесса. Хотите подобрать удачное сочетание с цветом — идем в нужный раздел.

Я поняла, что Интерьерные коллекции помогут мне перейти на следующий уровень рукодельного развития. Ведь как интересно продумывать не только цвет и узор одного предмета, но и сочетаемость орнаментов сразу в нескольких вещах.

Что и из чего связать, чтобы изделие не осталось «веселенькой вязаной вещью ручной работы», а гармонично вписалось в интерьер, став частью продуманного дизайна? Да, пора добавить немного осознанности в наши действия и приложить дополнительных усилий, чтобы гордиться собой было еще приятнее.

Воронов не был уверен, что похитители ребенка оставили еще что-то, но внутреннее чутье подсказывало ему, что натиск нельзя сбавлять, иначе Алексеева в любой момент может замкнуться, и тогда все усилия приведут в тупик, из которого неизвестно как придется выбираться.

- Раздался звонок, – стала объяснять Надежда. – Я встала с кровати, накинула халат, вышла к двери и, не спросив «кто там?», открыла. Мне к лицу тут же приложили тряпку с хлороформом. Я вдохнула и потеряла сознание.

В мешанине выкриков и проклятий Воронов уловил характерный сухой щелчок металлической пружины справа от себя. Виктору был знаком этот звук. Он уже слышал его, когда в кабинете Демидова баловался ножом с выкидным лезвием.

В этот момент практически одновременно произошло два действия. Салех резко развернулся к Рогову и подался вперед. Сватков сыграл на опережение – молодецким хуком справа сбил якута-каратиста с ног. Как по команде, обе цепи сделали шаг назад, освобождая пространство для схватки.

Воронов достал из-под деревянного щита на кровати пистолет-зажигалку, подаренную начальником оперчасти уссурийской колонии. Пистолет был так искусство сделан, что отличить его от боевого оружия было практически невозможно.

Воронов попытался вычислить, кто на него настучал, но - тщетно! Доносчик остался неразоблаченным. Виктор стал осторожнее и неожиданно для себя понял скрытый смысл детской песенки из фильма «Буратино»: «Да здравствует наш Карабас удалой!»

Мельников нагнулся, подслеповато щурясь… Метнувшись от стола, Женька схватила с полки гранату и изо всех сил треснула негодяя по затылку!

Зоя лежала на боку, у печки, бледная, и кажется, уже неживая. Волосы были в крови, лужа крови растеклась и по полу, возле головы девушки.

Подбежав к кустам, ребята неожиданно обернулись и закричали… Ябеда Петров даже кепку снял, замахал. Потом побежал к трактору, весь возбужденный, с округлившимися глазами: - Там это… Мужик мертвый! Лежит. Прямо в кустах.

- Труп девушки расположен ногами к окнам, головой к двери. На затылке – след удара и кровоподтек, блузка на груди расстегнута. На расстоянии полуметра от трупа, на полу, валяется статуэтка…

Утром в старой школе, в кабинете истории, уборщица тетя Валя обнаружила два распластавшихся на полу, под партами, тела – мужское и женское… И тут же прибавила к ним собственное. Придя в себя, тут же побежала в милицию.

И тут вдруг раздалась очередь! Настоящая автоматная очередь! Или пулеметная… Как в кино про войну! Ни архивариус, ни водитель поначалу ничего не поняли. Только в капоте вдруг появились дырки, да из пробитого радиатора повалил густой пар.

Гуров тихо вздохнул, поглощенный своими мыслями, и покосился на Крячко. Обычно веселый и говорливый, Станислав сидел тихо, и задумчиво смотрел на дорогу перед собой.

Лев Иванович даже немного растерялся, поначалу увидев перед собой столь интересный типаж. Авенир Исаевич и вправду выглядел так, словно был благородным старым дворянином девятнадцатого столетия, дожившим до наших дней.

Гуров растерянно посмотрел на Крячко: – Слушай, Станислав, а они мне нравятся – эти наши жулики! Да-да, нравятся! Я в них почти влюблен! Они же почти как Юрии Деточкины, но только работают в паре.