Федор повернулся к Алисе боком. Оттолкнул ее плечом и вдруг резко повернувшись к противнику, выбросил вперед руку. Но Костя ударил еще раньше – коротко и быстро. Точно в подбородок противника. Федор вырубился начисто. Хорошо, Алиса успела отойти, иначе в падении он подмял бы ее под себя.

В его глазах светился немой вопрос, мольба, просьба разрешить прикоснуться к ней, но Каая не могла ему ответить. Еще несколько мгновений назад она думала, что хочет броситься в объятия к Ариану, но теперь видела перед собой только Илиаса.

— Легко любить свет, не так ли? Но тьму любить невозможно.

— Я знал. Всегда знал, что однажды потеряю тебя. Так же, как потерял всех остальных. Демоны в моей голове знали это. Они все знали.

— Спасибо. Я знаю, все это не имеет к тебе никакого отношения. И все же ты готова пожертвовать собой ради этого. Ради нас.

У меня никогда, ни на секунду не возникло сомнения. Даже через сотню прожитых жизней я бы выбрала тебя. В сотне других миров я бы нашла и выбрала тебя. Всегда.

— Жизнь может закончиться, но любовь — никогда.

Тут же прозвучал выстрел… Алтуфьев полетел в воду. С катера бросили спасательный круг. Послышались пистолетные выстрелы. Милиционеры разом прыгнули в лодку Карая... Тот не стал ждать - сбросив плащ, прыгнул в реку, поплыл…

Нагнувшись, лесник схватил лежащее рядом ружье и… выстрелил дуплетом! Хорошо – волны! Дробь со свистом пролетела веером мимо! Резко взвыл форсированный японский мотор! Вздернув нос, моторка лесника вспенила воду и, обогнув преследователей, понеслась к новой излучине.

Кто-то вдруг выскочил из кустов, схватил за руку, потянул... Что-то горячее, острое ударило под ребро. Пошатнулись деревья. Земля вдруг вздыбилась, бросилась прямо в глаза... Все же настиг девчонку удар! Только не медведь это был. Не лапы, не когти, а острый сверкающий нож - финка жигана!

Хулиган усмехнулся и, отпустив девушку, резко ударил Макса в лицо. И, наверное, попал бы, если бы Максим не занимался боксом. Уклонился, даже не думая, – спасибо взводному! – и тут же ударил в ответ - молниеносно, в скулу. Хук справа – так это в боксе называется. И потом еще сразу – в печень! Очень даже действенно, весьма…

Не кончились бы в раймаге «мальки», не опьянел бы Евграфыч, не шатнуло б его… И голову бы точно пробили, навряд ли и выжил. А так удар пришелся вскользь, и сторож уже довольно скоро очнулся. Правда, налетчиков уж и след простыл. Как и значительной части промтоварного склада.

Луч фонаря осветил распахнутую дверцу сейфа. - Да тут… Это были последние слова бедолаги. Выскочивший из-за шкафа Карай ударил его ножом в грудь. Упал на пол фонарь. Тяжело осело тело.

Дома Карина разделась, приняла душ и встала перед узким, мутным, треснувшим зеркалом в дверце платяного шкафа. Еще никогда она не смотрела на себя, оценивая собственную привлекательность, и теперь разглядывала придирчиво, тщательно, переступая босыми ногами по скрипучим половицам старого паркетного пола.

Оклик, который заставил его обернуться, хорошего не предвещал. По уму, надо было бежать: между ним и парнями, вынырнувшими из темноты, оставалось еще шагов десять, бегал он хорошо и имел все шансы стремительно оторваться, выскочить на освещенную улицу, а там и до дома недалеко.

Сергею Сергеичу хотелось битвы. Настоящей, кровавой, с перестрелкой и рукопашной дракой. Что делать с заложниками, он понятия не имел; можно было расстрелять в распростертые перед ним спины и головы весь боекомплект, а потом еще и гранату бросить, но такая мысль не привлекала.

Сейчас он сразу понял – что-то не так. Вроде бы все как обычно: четвертый урок у седьмого класса, все вошли, сели, достали учебники и тетради, он поздоровался, начал, но все же...

Женя никогда не принимал наркотиков и вовсе не увлекался алкоголем. Он даже не курил. Зачем все это, когда есть другие, куда более безопасные и сильные стимуляторы? В онлайн игры в «единице» мало кто играл, все предпочитали шутеры, гонки и файтинги на приставке или компьютере.

На первый взгляд это была просто большая яма, черная, неровной округлой формы дыра в песчаном грунте. Такие копают, чтобы сбрасывать мусор. Его, собственно, и собрали со дна, когда раз за разом в сырую темную глубину спускались, а потом снова выбирались наружу, пыхтя и отдуваясь, собиратели и знатоки странных древних сокровищ.

Шея была туго перетянута крученым телефонным проводом, на одном конце которого, не касаясь пола, едва заметно покачивался стационарный телефонный аппарат в красном корпусе. Другой конец провода оканчивался телефонной трубкой, покоившейся на груди убитого.

Гуров и Крячко стояли перед открытой дверью кабинки, в которой долгие годы нес свою службу консьерж дома на Тверской. Смерть настигла его прямо в кресле — в том самом, покрытом старой ковровой дорожкой.

- Тайник прямо под изголовьем, вот тут, - Лигунова коснулась края свисающей простыни. - Дома мы никогда не держали оружие, но видя беспокойство мужа, я предложила ему идею насчет тайника, хоть и понимала, что вряд ли какие-то недоброжелатели к нам сунутся.

Старушка вот-вот должна была добраться до того момента, когда в квартире прозвучал роковой выстрел. Во всяком случае, Гурову так показалось. Кроме того, судя по тому, что Елизавета Ильинична становилась все более эмоциональной, ее начинало «отпускать».

В середине лба убитой темнело небольшое отверстие с темно-красным ободком свернувшейся крови. Гуров присел на корточки, всмотрелся в рану. Следов пороха вокруг раны не наблюдалось. Значит, действительно стреляли с расстояния, а не в упор.

Жертва лежала на пороге комнаты, ногами к входной двери, а головой, соответственно, в сторону комнаты. Как и сказал сосед, лицо ее смотрело в потолок. Глаза девушки были открыты, руки раскинуты в разные стороны.

Какое-то время им это удавалось, и они достигли леса, сохранив отрыв от преследователей. Когда Гуров и Крячко достигли лесной опушки, им навстречу снова прогремел выстрел. На этот раз пуля чиркнула по щеке Крячко, у того обильно пошла кровь.

Теперь можно было рассмотреть, что стало с Борисом Косолаповым. Зрелище было тягостное. Камень, упавший сверху, расплющил голову управляющего, так что лица вообще не стало видно. Грудная клетка также была сломана.

Все мужчины взялись за канат, включая Олега. По команде Крячко они плавно тянули тело управляющего вверх. И вот наконец труп оказался на уровне тропы. Тогда Гуров и Крячко вдвоем потянули его и вытащили на тропу.

Чемодан был пуст – все нужные для жизни вещи Гуров вынул из него еще в первый день. Но при этом чемодан был закрыт на два замка. И это было сделано не случайно, потому что в этом пустом чемодане оставалась лежать кобура с пистолетом «ТТ».

Ирина находилась на середине опасного участка, когда груда камней скатилась на тропу, ударила в женщину и столкнула ее вниз, на крутой склон. Еще несколько метров камнепад катился вниз, потом постепенно остановился.

И вдруг где-то вверху, в горах, послышался какой-то звук, похожий на гром. Вслед за этим люди услышали нарастающий, приближающийся грохот. - Лавина! – воскликнул Воинов. – Бегите! Бегите скорей!

Силой забрав телефон у Айнуры, Березин и Тарасевич узнали-таки крымский номер Корякиной. Но тщетно они пытались по нему звонить. Светлана сначала трубку не брала, а потом и вовсе стала недоступна по этому номеру.

Гуров и без того знал, что они со Станиславом догонят эту полную и не слишком расторопную барышню. Но его крик и угрозы, как ни странно, помогли. Корякина вдруг, упав на землю, закрыла голову руками.

Как и предполагали оперативники (с подсказки Гурова), наркотики, а вернее, мефедрон упаковывался в обертки вместе с шоколадками «Сникерс» и продавался по заказам, которые делались в интернете на сайте магазина.

Получив от Льва Ивановича данные, Крячко первым делом стал обзванивать морги города Химки и спрашивать, есть ли у них неопознанные тела молодых девушек в возрасте двадцати-двадцати пяти лет, по приметам похожих на Айнуру.

Дина плакала, а Гуров растерянно смотрел на нее и не знал, что ему предпринять. Он хотя и был крутым мужиком, но от женских и детских слез всегда терялся и не знал, как себя вести в таких случаях.

Гуров тогда расследовал одно запутанное убийство и много времени провел в беседах с продавщицей Таськой-Лютиком. А потом даже спас ее от убийцы, который решил убрать слишком болтливую женщину.

Она чувствовала себя богом, ведь жизнь – большая матрица, и в ней на первых ролях стоит тот, кто знает, что всё может быть не тем, чем кажется. Это ли не шанс показать себя в выгодном свете?

Не стоит думать, что незначительный проступок не повлечёт за собой наказания, что справедливости нет дела до мелких пакостников и воришек. Даже если собственная совесть останется безучастной, мироздание отреагирует на крошечное действие, выведет закономерность, исходя из ничтожной детальки, и в соответствие с ней поменяет будущее. И расплата настигнет, отзовётся эхом даже самых отдаленных событий.

Пламя сотнями жадных языков лижет кладку, пытается дотянуться до разбросанного по полу мусора, победно трещит, заглатывая очередную добычу, и восторженно ревёт, заглушая доносящийся из комнаты голос. Швайгман истошно вопит, ругается, бесится, зовёт на помощь, но я не могу разобрать слов. А ведь достаточно только одного…

Я не верю ни в бога, ни в дьявола, ни в колдовство. У меня одна путеводная звезда – справедливость, и указывает мне она единственную цель – возмездие. Я не убиваю, я только взимаю плату согласно величине долга и не делаю скидок.

Я ‒ карающий меч правосудия, но он не разит бездумно и бессмысленно. Если я прихожу к тебе, значит, ты этого заслужил. Не убегай, не прячься ‒ бесполезно, я всё равно настигну тебя. Так прими свой жребий достойно, ибо никто не уйдёт безнаказанным.

Я не палач. На моих руках нет крови невинных жертв. Я тот, кто избран самой справедливостью ‒ неподкупной богиней Дикé. Я слежу за тем, чтобы виновные ответили за свои прегрешения. Я не сужу, я привожу в действие приговор, вынесенный по всей строгости закона.

Смешно это или нет, но все это время, что Тимофей пребывал в объятиях Леры, дверь оставалась открытой. Но по закону подлости Полина так и не помешала ему.

Тимофей выпил с удовольствием. Его подозревали в убийстве, впереди тяжелый разговор со следователем, возможно, ночевать сегодня он будет в изоляторе временного содержания, так почему бы не выпить, может, хоть чуть-чуть на душе станет легче?

«Убит подполковник полиции, начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков». Галка все это сказала дежурному, но тому, похоже, все равно.

Труп его бросили, хотя, возможно, в это время он был еще жив. Хотя вряд ли. Глаза открыты, застывшая боль в них и удивление. И синяк над глазами и под ними. На плешивой макушке глубокая рана, то ли острым кирпичом голову проломили, то ли еще чем-то.

На газоне вдоль межевого забора мокро, не пройти. Чучело там валяется, халат в клеточку, руки под прямым углом к туловищу. Но чучело-то с настоящими волосами… Может, это и не чучело вовсе?

Тимофей взмахнул правой рукой, нацелил кулак и врезал что есть мочи. Родион не выдержал удар, подался назад, пытаясь восстановить равновесие, но ему помешала лестница. Нога провалилась на глубину ступеньки, тело дало резкий крен, и он с шумом покатился вниз по лестнице.

«…женился почти сорок лет назад просто так, на авось (мама говорила: «наобум лазаря»), а выиграл жизнь и судьбу. Свое персональное, очень жаркое солнце выиграл»