Лев внутренне содрогался от рассказов спутника всю дорогу до дачи, утешая себе единственной мыслью о том, что в бардачке лежит записывающее устройство, которое фиксирует каждое слово разомлевшего от выпивки мужчины.

Ольга зажала рот рукой, сдерживая крик ужаса. Рон что-то уже проглатывал, торопливо давясь. Девушка схватила собаку и заметалась по лесочку, вылетела на дорогу, пытаясь поймать машину, но никто не хотел везти пса, у которого пошла из пасти пена.

Он подошел к машине и со всей силы ударил ставшей ненавистной за эти три месяца боли и страданий палкой. Резиновый наконечник трости снес зеркало, гвоздь глубоко впился в глянцевый бок автомобиля и двинулся по кругу, вспарывая гладкую поверхность.

Патрульная машина высадила их на параллельной улице. Всю дорогу ни Лина, ни Гриша не разговаривали, сидя на заднем сидении. Лина вспоминала все сеансы у Валентина Игоревича, и её пробивала дрожь. Она сидела в одной комнате с жестоким убийцей и выворачивала душу. А он участливо пожимал её руки, притворяясь чутким и отзывчивым.

Валентин Игоревич Бойко, сорок шесть лет, холост, детей нет, по крайней мере официально. Психоаналитик, имеет свою практику. На момент убийства Осиповой был в Озерках, предположительно. Я связывался с тамошним опером, он узнал, что Бойко выехал за день до преступления. Но, сами понимаете, это не показатель. Только Бойко знал о том, что Журавлёву избивали в детстве.

Журавлёва осторожно высвободила ладонь из руки психоаналитика, поправила прядку волос, упавшую на лоб. Ей было необходимо высказаться, просто поговорить с кем-то, кто в курсе всего что с ней происходило. Пустая квартира подавляла. А после того, как пришлось написать статью для «Огней», воспоминания с новой силой навалились и принялись изматывать душу.

На экране телефона светилось уведомление о сообщении. Руки плохо слушались, когда Лина взяла смартфон с тумбочки. Встряхнув головой, она пыталась отогнать призрачное присутствие ночного кошмара. «Мы нашли ещё одну жертву. Шеф свалил в область. Будет кошмарить местных. Там посадили какого-то алкаша» - сообщал контакт ГринСити.

На миг Парфёнову захотелось взять девицу прямо на кухонном столе. Ведь она же сама предлагает? Что здесь такого? Ну и что, что ей около двадцати, а ему почти сорок пять? Жениться он не собирается, спасибо, после второго развода можно и поумнеть. Просто секс.

Девушка улыбнулась. Не то, чтобы ей сильно нравился кавалер, но его слова, будто написанные сценаристом какого-нибудь сериала, цепляли. Ей хотелось пусть на пару часов представить себя героиней слезливой мелодрамы, в конце которой обязательно настанет хэппи энд со свадьбой, богатым загородным домом и парой детишек.

– Ну как… – сделал глупую физиономию Фигуркин. – На вашем дачном участке ведь нашли труп. Если в милиции посчитают, что тот, кого они арестовали, – Уткин, то труп, соответственно, будет признан носовским.

Но все-таки я не позволяла этим бессмысленным надеждам овладеть мной. Я прекрасно понимала, что происходит. Носов, испугавшись того, что он сделал, понес околесицу – стал выдавать себя за Устина.

Итак, У. умрет, а я останусь жива. И жалеть ни о чем не буду. Только о все том же злополучном времени, когда между У. и Нестором я выбрала первого.

Кому он нужен, этот Носов? Он и живым никому не был надобен, а уж мертвым и подавно. Да, да, с вероятностью девяносто девять и девять его никто не хватится. То, что он здесь у кого-то гостил, разумеется, чушь.

Отворил скрипучую дверь – и едва не закричал от ужаса. Бездыханный Носов лежал в сарае навзничь. На рубашке его расплылось огромное буро-красное пятно.

Воображаю, что это была бы за пара. Да он через месяц жизни с ней повесился бы. От сознания своей мизерности и полнейшего несоответствия такой шикарной женщине, как она.

Носков видимо, зажал микрофон рукой, и с кем-то переговорил. Наконец снял с микрофона руку и сказал: – Товарищ майор, глаз цел. Только сам глаз, как говорит санинструктор, из глазницы вывалился. На нервах висит. Пуля плашмя пониже виска попала.

– Ну вот, – снова раздался голос старшего лейтенанта, – В пулеметчика, черта лысого, не попал. Только в ствол пулемета, кажется, угодил. Не знаю, куда пуля срикошетила. Зато автоматчику голову напрочь снес. Видел в прицел, как она отлетела.

Я попытался одним глазом выглянуть из укрытия, но тут же еще одна пуля ударила в известняк, оставив на нем глубокую отметину, и, срикошетив, упала где-то за моей спиной.

Кажется, я уложился в две, от силы, в две с половиной секунды. Обе цели лежали, уткнув нос в песок, и не дышали, как и остальные бандиты.

Я навел черный крест прицельной марки на белое пятно камуфлированной куртки «бармалея», расположенное прямо под левой лопаткой, задержал дыхание, и готов уже был нажать на спусковой крючок, когда услышал отдаленную, но довольно громкую короткую очередь.

Под нами время от времени мелькали останки деревень. И из любой щели могла вылететь ракета ПЗРК, от которой вертолет могут спасти только предварительно запускаемые тепловые ловушки.

Прокофьева ранило, пуля задела плечевую кость, от болевого шока он потерял сознание, в себя пришел уже в операционной. Но откуда в него стреляли?

Прокофьев повернулся к двери, в этот момент в левое плечо что-то сильно ударило. В первое мгновение он подумал, что это дернулся нерв на руке, но, заметив брызнувшую из раны кровь, понял, что он в прицеле у стрелка.

Девушку вдруг затрясло, она стала падать, из горла хлынула пена. Прокофьев не растерялся, подхватил бедняжку и уложил на пол. Девушку затрясло еще сильней, и если бы Прокофьев не подставил руку, она бы ударилась о пол головой.

Сарычев действительно мог подставить Вельяминова – застрелить его жену, затем вломиться к нему в номер, чтобы подбросить орудие убийства. Но, видимо, что-то пошло не так.

На полу в комнате лежала женщина, не молодая, но еще и не старая. В глаза бросалось бурое пятно на банном халате. Пуля попала точно в сердце, смерть, по всей видимости, была мгновенной.

Прошел всего месяц, как нашли одну из двух инкассаторских сумок, и вот убийство. Вельяминов обнаружил труп своей жены, позвонил в полицию, и Прокофьев уже на месте.

На следующий день на допрос Шульца к двенадцати часам Пахомова с Зоей Ивановной на посольской «Волге» привез Володя. Шульц вошел в комнату, с виду спокойный, но хмурый. Усевшись в мягкое кресло тихим хриплым голосом произнес не глядя на следователя: «Вы не обманули».

Ярцева спустилась в каюту. Весь день, пока матросы отталкивали баграми от бортов мины, употребляя при этом самые нежные выражения, как велит неписанный морской закон, а отогнав, пускали вслед отборные ругательства, доктор старался не оставлять без внимания даму.

То, что удалось тебе сделать, судя по всему, может обернуться одним из самых серьезных провалов американской военной разведки в Европе. Поэтому твои западные хозяева готовы стереть тебя в пыль и, дабы сохранить себе жизнь, ты не врешь, что готов поделиться со мной причитающимся вознаграждением.

В районе площади Александерплац Володя прибавил газу, вынудив «сопровождающий» их автомобиль также ускориться, чтоб не отстать. «Волге» с дипломатическими номерами небольшое превышение скорости, находившийся поблизости экипаж ДПС в штацком простил, а идущий следом «вартбург» был остановлен.

Попробую убедить высокое начальство, но ничего обещать не могу. Касательно тебя, Зоя, действуй осмотрительно. Если удастся завербовать Перова, то считай, что голова у тебя на плечах останется. Остальное, правда, не гарантирую. И еще запомни – днем встречаешься с Перовой, вечером – ко мне с докладом.

Генерал Белкин, как следовало из написанного, ночью 27 ноября ехал из Карловых Вар в Прагу. Под утро, недалеко от чешской столицы, на обочине перед мостом, увидел разбитую машину «шкода». В ней – два окровавленных трупа. В одном из них генерал опознал сотрудника МГБ СССР полковника Рыбкина.

Бастион был словно осажен в землю – беспрерывные бомбардировки почти сравняли его насыпи, перепахали блиндажи. Целых пушек почти не осталось, а часть из них была превращена в мортиры: вкопанные в землю пушечные стволы могли вести огонь только настильно.

Соломон не успел придержать дверь, и она едва заметно хлопнула. В сени ворвался с револьвером Даниил, огляделся и выскочил на улицу. Там тут же ударили два револьверных выстрела.

Офицерик взвизгнул от боли, и в щипцах у врача показалась пуля минье со своим характерным рубчатым краем, похожая на напёрсток.

Пропустив всадника, Чиж вскочил на ноги и бросился по гребню склона ему на перерез. Выбрав нужную точку, Чиж прыгнул на круп лошади черкеса, и, накинув свою веревку, сплетенную из коры, мгновенно задушил его.

Рослый склонился над трупом и приподнял правую руку убитого – на месте большого пальца зияла кровоточащая рана.

Человек прыгнул с крыши, и Федор увидел, как его кинжал вошёл за ключицу воину по самую рукоятку ещё в тот момент, когда он только падал на землю.

Второй снаряд разорвался возле головной машины. Двигатель грузовика мгновенно загорелся, а через несколько секунд с громким хлопком взорвался, отбросив в сторону остатки капота. Над дорогой взметнулось пламя, и тут же пополз черный дым с копотью.

«Тридцатьчетверка» остановилась. Орудие выстрелило, выплюнув вместе со снарядом, струю серого дыма. И тут же под немецкой легковушкой разорвался осколочно-фугасный снаряд. Машину подбросило, она упала на бок в кювет, ее задние колеса завращались в воздухе.

Один из немцев подошел к краю низинки и дал длинную очередь в папоротники. Мишутка не испугался. Он, наверное, был бы рад, если бы его сейчас убили. Но пули прошли мимо, даже не задев мальчика.

Васьков чиркал и чиркал зажигалкой. Вот заплясал огонек, чадя черным язычком…. Шнур загорелся, затрещал, и огонь побежал по нему к пакету с взрывчаткой.

Передвинув ножны с дедовским кинжалом на живот, Руслан с зажатым в руке пистолетом улегся между тюками и прикрыл себя сеткой. Теперь не пропустить момент, когда машина проедет контрольный пункт.

Болванка, выпущенная «Зверобоем», пробила броню моторного отсека немецкого танка. Еще несколько секунд, и из клубов серого дыма вперемешку с паром, взметнулись языки яркого пламени, а потом взорвался бензобак, и в небо ударил с гулом столб огня.

Я мечтала о лучшем мире. Где Серебряные Лебеди могут быть выпущены на свободу. Где они смогут резвиться в кристально чистой воде, не боясь быть распятыми.

Руководствуйтесь светом, потому что тьма никогда не сможет провести вас сквозь темные времена.

Смерть — жестокая штука. Она может быть безудержно свирепой, забирая людей, которые не заслуживают этого. Она разорвет ваше сердце на две части, отняв у вас любимого человека и оставив вместо него лишь сладкий шепот воспоминаний. Эти воспоминания станут плечом, на котором вы будете плакать.

Она — мое чертово противоядие, а я — змей, ищущий добычу. Она — воплощение чистоты, а я — воплощение порока.

Вы возвращаетесь к привычной счастливой жизни, а этот человек превращается в воспоминание. Пока вы не увидите его снова. Воздух между вами электризуется, глаза сталкиваются, как две кометы, проносящиеся по небу, и в этот момент ваш мир переворачивается с ног на голову. Гравитация исчезает, и вы снова падаете в тот же омут.