Российско-Американская компания нашла единственно верное решение. Для обеспечения безопасности своих колоний она сделала предложение Англии о взаимном нейтралитете колоний враждующих держав. Ведь военные действия грозили обернуться огромными экономическими потерями и для Гудзонбайской компании, которая управляла Английскими колониями в Америке.

П.Н. Головин подчеркивает то огромное значение, которое придавали российские императоры развитию колоний: «Обратим внимание, как Император Павел I и его сыновья Александр I и Николай I поощряли развитие компании.

Не медля более ни секунды, Ричард напряг все свои силы, свечой взмыл вверх и одним махом перепрыгнул собравшихся. Он оседлал балку павильона, уходящую вертикально вверх, и начал карабкаться по ней, быстро перебирая лапами. Котектив оглянулся и увидел, что его преследует один только Мороз. Все остальные просто глазели на него, в изумлении открыв свои пасти.

На чердаке было пыльно и шумно. Когда Ричи по одной из потолочных балок добрался до середины здания, его взгляду открылась завораживающая картина. На деревянном полу в лучах солнца, косо падавших из слуховых окон, около десятка котов с воинственным видом синхронно драли старые подушки.

Она чудо как хороша. Будет, конечно, очень обидно, если такая красотка окажется причастна к похищению. Пэгги, конечно, любит тусовки и внимание котов, этого не отнять, но в остальном она просто прекрасна. Ричи не хотел бы, чтобы такая прелесть оказалась обманщицей.

Ричард вздохнул. С одной стороны, Илона вела себя убедительно. С другой – все-таки слишком много подозрительных моментов того вечера начинались и заканчивались с ее участием. Она первая начала бить тревогу, в ее каморке прятали невесту, именно Илона распустила слухи о том, что Мурчелла сбежала с актером из театра Куклачева.

Потом Пэгги увидела большой письменный стол, сплошь заваленный книгами, бумагами, газетами, журналами и прочей макулатурой. Посередине стола было выделено место для старинного ноутбука. Кошка внимательно прислушалась и поняла, что лэптоп издавал характерные хлопки и пощелкивания.

Хотя, конечно, глупо реветь, глядя на абсолютно счастливую подругу и ее избранника – толстого, даже жирного с маленькими поросячьими глазками. Просто, чего уж там говорить, мне их немного жалко. Этот брак заключается абсолютно по расчету! Да, будет уютное жилье, много вкусной еды – жених является сотрудником службы безопасности колбасного магазина. Но это не любовь.

Он уже видел следующую цель – лежащего в крови совсем молодого боевика, который ещё подавал признаки жизни. Один из солдат Саида передернул затвор, чтобы выпустить пулю и добить его.

Егор, сидя на стуле, сгруппировался и вскочил на ноги. Привязанным стулом нанёс сильный удар в спину своего мучителя. Тот, не ожидая удара, отлетел вперед и сильно ударился головой о железную дверь, упал на пол.

Егор ждал, когда его поведут на казнь. Трезво оценивая ситуацию, он понимал, что помощи ждать неоткуда. Да и зачем?! Друзей он потерял, любимую тоже, родители… Вот родителей жалко!

Боевик вытащил из машины упирающуюся девочку лет двенадцати в синем платье и, прикрываясь ею, как щитом, стал палить из автомата по направлению стрелявших.

Через пару секунд, практически синхронно, ребята из засады произвели по одному выстрелу. Сидевшие на переднем сидении боевики дернулись и откинулись на руль и разбитое боковое стекло.

Расстояние между ними было приличное, рассчитанное по принципу «ножниц» для стрельбы по предполагаемому противнику. В маскхалатах, обложенные со всех сторон мхом, с тщательно замаскированными винтовками СВД, они не могли себе позволить даже пошевелиться.

Защёлкнув на его запястьях браслеты наручников, Лев молча указал ему в сторону своего авто. Перед тем, как отбыть в столицу, приятели достаточно дотошно осмотрели «Опель» Ешмалова.

Операм, казалось, благоволила сама судьба – в какой-то момент навстречу «Опелю» попался большегруз с прицепом, и попытка беглеца обогнать идущую в попутном направлении «Ниву», едва не завершилась столкновением его авто с задним мостом прицепа тягача.

Сам он выжимал из «Пежо» всё, на что тот только был способен. Пару раз они едва не перевернулись на излишне крутых участках дороги. Но старая выучка не подвела – опера не только удержались, но и упорно продолжили настигать беглеца.

Видимо, поняв эту отзывчивость как возможность «доить» мужа своей тётки, Ешмалов за «субсидиями» к Святославу Дмитриевичу обращался всё чаще, и каждый раз просил всё больше.

Прежде всего, исходя из своего многолетнего опыта, Дроздов сразу же заметил, что сердце покойного и близко не имеет тех возрастных патологических изменений, которые могли бы привести этот орган к подобной катастрофе.

- Когда я с подносом вышла в гостиную, то увидела, что Святослав Дмитриевич лежит вон на том диване навзничь, держась рукой за грудь… – голос Инны дрогнул и прервался. – Глаза его были закрыты, на лице застыла гримаса боли.

Оперативник снова, но уже более настойчиво, постучал в дверь, ответом была лишь тишина. Он прислушался, в квартире явно кто-то был, но не хотел обнаружить свое присутствие.

К ним уже приближался полицейский с наручниками. Он молча открыл клетку, толкнул Гурова к выходу и надел на него наручники. Лев прошел по знакомому коридору в сторону следственного отдела, чувствуя, как спину прожигает взгляд разгневанного Зинина.

В ту же секунду через железные прутья перелетели несколько бойцов, повалили мужчину на землю и заломили ему руки. Герда, бросив свою жертву, одним прыжком вернулась к Гурову и с рычанием встала на пути к нему.

Лев внутренне содрогался от рассказов спутника всю дорогу до дачи, утешая себе единственной мыслью о том, что в бардачке лежит записывающее устройство, которое фиксирует каждое слово разомлевшего от выпивки мужчины.

Ольга зажала рот рукой, сдерживая крик ужаса. Рон что-то уже проглатывал, торопливо давясь. Девушка схватила собаку и заметалась по лесочку, вылетела на дорогу, пытаясь поймать машину, но никто не хотел везти пса, у которого пошла из пасти пена.

Он подошел к машине и со всей силы ударил ставшей ненавистной за эти три месяца боли и страданий палкой. Резиновый наконечник трости снес зеркало, гвоздь глубоко впился в глянцевый бок автомобиля и двинулся по кругу, вспарывая гладкую поверхность.

Патрульная машина высадила их на параллельной улице. Всю дорогу ни Лина, ни Гриша не разговаривали, сидя на заднем сидении. Лина вспоминала все сеансы у Валентина Игоревича, и её пробивала дрожь. Она сидела в одной комнате с жестоким убийцей и выворачивала душу. А он участливо пожимал её руки, притворяясь чутким и отзывчивым.

Валентин Игоревич Бойко, сорок шесть лет, холост, детей нет, по крайней мере официально. Психоаналитик, имеет свою практику. На момент убийства Осиповой был в Озерках, предположительно. Я связывался с тамошним опером, он узнал, что Бойко выехал за день до преступления. Но, сами понимаете, это не показатель. Только Бойко знал о том, что Журавлёву избивали в детстве.

Журавлёва осторожно высвободила ладонь из руки психоаналитика, поправила прядку волос, упавшую на лоб. Ей было необходимо высказаться, просто поговорить с кем-то, кто в курсе всего что с ней происходило. Пустая квартира подавляла. А после того, как пришлось написать статью для «Огней», воспоминания с новой силой навалились и принялись изматывать душу.

На экране телефона светилось уведомление о сообщении. Руки плохо слушались, когда Лина взяла смартфон с тумбочки. Встряхнув головой, она пыталась отогнать призрачное присутствие ночного кошмара. «Мы нашли ещё одну жертву. Шеф свалил в область. Будет кошмарить местных. Там посадили какого-то алкаша» - сообщал контакт ГринСити.

На миг Парфёнову захотелось взять девицу прямо на кухонном столе. Ведь она же сама предлагает? Что здесь такого? Ну и что, что ей около двадцати, а ему почти сорок пять? Жениться он не собирается, спасибо, после второго развода можно и поумнеть. Просто секс.

Девушка улыбнулась. Не то, чтобы ей сильно нравился кавалер, но его слова, будто написанные сценаристом какого-нибудь сериала, цепляли. Ей хотелось пусть на пару часов представить себя героиней слезливой мелодрамы, в конце которой обязательно настанет хэппи энд со свадьбой, богатым загородным домом и парой детишек.

– Ну как… – сделал глупую физиономию Фигуркин. – На вашем дачном участке ведь нашли труп. Если в милиции посчитают, что тот, кого они арестовали, – Уткин, то труп, соответственно, будет признан носовским.

Но все-таки я не позволяла этим бессмысленным надеждам овладеть мной. Я прекрасно понимала, что происходит. Носов, испугавшись того, что он сделал, понес околесицу – стал выдавать себя за Устина.

Итак, У. умрет, а я останусь жива. И жалеть ни о чем не буду. Только о все том же злополучном времени, когда между У. и Нестором я выбрала первого.

Кому он нужен, этот Носов? Он и живым никому не был надобен, а уж мертвым и подавно. Да, да, с вероятностью девяносто девять и девять его никто не хватится. То, что он здесь у кого-то гостил, разумеется, чушь.

Отворил скрипучую дверь – и едва не закричал от ужаса. Бездыханный Носов лежал в сарае навзничь. На рубашке его расплылось огромное буро-красное пятно.

Воображаю, что это была бы за пара. Да он через месяц жизни с ней повесился бы. От сознания своей мизерности и полнейшего несоответствия такой шикарной женщине, как она.

Носков видимо, зажал микрофон рукой, и с кем-то переговорил. Наконец снял с микрофона руку и сказал: – Товарищ майор, глаз цел. Только сам глаз, как говорит санинструктор, из глазницы вывалился. На нервах висит. Пуля плашмя пониже виска попала.

– Ну вот, – снова раздался голос старшего лейтенанта, – В пулеметчика, черта лысого, не попал. Только в ствол пулемета, кажется, угодил. Не знаю, куда пуля срикошетила. Зато автоматчику голову напрочь снес. Видел в прицел, как она отлетела.

Я попытался одним глазом выглянуть из укрытия, но тут же еще одна пуля ударила в известняк, оставив на нем глубокую отметину, и, срикошетив, упала где-то за моей спиной.

Кажется, я уложился в две, от силы, в две с половиной секунды. Обе цели лежали, уткнув нос в песок, и не дышали, как и остальные бандиты.

Я навел черный крест прицельной марки на белое пятно камуфлированной куртки «бармалея», расположенное прямо под левой лопаткой, задержал дыхание, и готов уже был нажать на спусковой крючок, когда услышал отдаленную, но довольно громкую короткую очередь.

Под нами время от времени мелькали останки деревень. И из любой щели могла вылететь ракета ПЗРК, от которой вертолет могут спасти только предварительно запускаемые тепловые ловушки.

Прокофьева ранило, пуля задела плечевую кость, от болевого шока он потерял сознание, в себя пришел уже в операционной. Но откуда в него стреляли?

Прокофьев повернулся к двери, в этот момент в левое плечо что-то сильно ударило. В первое мгновение он подумал, что это дернулся нерв на руке, но, заметив брызнувшую из раны кровь, понял, что он в прицеле у стрелка.

Девушку вдруг затрясло, она стала падать, из горла хлынула пена. Прокофьев не растерялся, подхватил бедняжку и уложил на пол. Девушку затрясло еще сильней, и если бы Прокофьев не подставил руку, она бы ударилась о пол головой.

Сарычев действительно мог подставить Вельяминова – застрелить его жену, затем вломиться к нему в номер, чтобы подбросить орудие убийства. Но, видимо, что-то пошло не так.

На полу в комнате лежала женщина, не молодая, но еще и не старая. В глаза бросалось бурое пятно на банном халате. Пуля попала точно в сердце, смерть, по всей видимости, была мгновенной.

Прошел всего месяц, как нашли одну из двух инкассаторских сумок, и вот убийство. Вельяминов обнаружил труп своей жены, позвонил в полицию, и Прокофьев уже на месте.