Майора тащили за ноги, он лопотал бессвязные фразы, вращал глазами. Курганов отодвинул стол, освобождая место, женщин загнали в угол и приказали не дышать. Майор ворочался на полу, блеял и пускал слюни.

Шперлинг перестарался. Голые тела еще подавали признаки жизни. Стонал сравнительно молодой немец с мутными глазами. Второго пришлось отодвинуть ногой, он полз к выходу.

Компания оторопела, все застыли с открытыми ртами. Шубин вышел вперед, ствол ППШ смотрел мужчине в лицо. У офицера медленно отвисла челюсть.

Немец сделал движение, словно собрался скинуть карабин с плеча, но оружие отсутствовало – оставил на крыльце перед посещением туалета. Халевич метнул нож за мгновение до его вопля.

Ждать пришлось недолго. По периметру курсировал рослый обер-гренадер с карабином «Маузер» за плечом. Отточенное лезвие саперной лопатки разрубило ключицу.

Часовой на окраине деревни кутался в рукава шинели и что-то напевал. Самое важное событие в своей жизни он пропустил. Подкрался Арсен Вартанян, сбил его с ног, несколько раз ударил ножом в горло.

Теперь английские колонии непосредственно граничили с юга с двумя государствами буров. С севера, впрочем, тоже. И с востока, и с запада. Исторический опыт показывает: соседство с англичанами никого не доводило до добра. А уж полное окружение англичанами...

Особо напоминаю: дикий террор в ходе сипайского восстания происходил в те самые годы, когда англичане поднимали шум до небес об «ужасах российского крепостного рабства» и проливали реки крокодиловых слез о судьбе поляков, «стенавших под русским игом»...

Военные и штатские в равной мере вершили кровавый суд или убивали туземцев без всякого судебного разбирательства, независимо от пола и возраста.

Французские войска состояли из французов. Турецкие – соответственно, из турок. Сардинские – из итальянских. Что до британцев, изрядную часть их воинства составляли не этнические англичане, вообще не жители Британских островов и не подданные Великой Британии. Навербованные в Европе наемники – немецкие, фламандские, польские и чешские. Ну вот не любила Англия воевать собственными руками!

Но меня не отпускает одна мысль: а как быть с теми десятками миллионов (так!) трупов индийцев, на которых, словно на питательном растворе, и выросла промышленная держава номер один – Великая Британия. И долго удерживала это первенство.

Мебель, одежда, товары всех сортов летели через окна на улицы и сгребались теми, кто там находился... На улицах лежали трупы старых и молодых, богатых и бедных, которые погибли, защищая свой город... Весь день саперы заняты были тем, что жгли город, а солдаты и лагерная прислуга тащили все, что плохо лежало.

– Джек, – невозмутимо произнес Хакер, – помнишь, раньше я говорил тебе, что на каждое из твоих действий последует противодействие с моей стороны? Что ж, когда я прошу тебя не делать чего-то – скажем, не трогать мои камеры, – тебе лучше прислушиваться. Без предупреждения авто Виктора взорвалось...

– То, что вы делаете, – террористический акт, – заявил он. – Вы напали на нашу страну и угрожаете убийством наших людей. – Вы меня неправильно поняли. Я не угрожаю убить наших людей. Я даю вам слово, что убью наших людей еще до полудня. И вы ничем не сможете мне помешать. Так что попрошу присесть, дабы мы могли обсудить, что будет дальше.

Джек резко повернул голову, вперившись в свою команду взглядом, вопрошающим объяснений. – Кто его подключил? – Я сам подключился, – отозвался Хакер. – Уж если я способен хакнуть восемь автомобилей навскидку и транслировать их вживую на обозрение всему свету, неужто вы думаете, что я не найду способ пробраться в ваш гадюшник, так ведь?

– Для зрителей, только что присоединившихся к нам, сообщаем, что мы еще пытаемся проверить достоверность этой прямой трансляции. Но если то, что нам сообщили, соответствует действительности, то, судя по всему, четыре беспилотных автомобиля больше не подчиняются своим Пассажирам. Мы всё еще ждем официального заявления, но, похоже, автомобили, которые вы видите, были взломаны хакерами.

Он пробежался по списку альтернативных фраз в надежде, что одна из них может сработать. Наконец произнес: – Обход системы; остановить на обочине; передача управления водителю; открыть руководство владельца. Авто не отреагировало ни на одну из команд. – Машина, делай на хрен, что я сказал! – гаркнул он в сердцах. После паузы ОС отреагировала. – Нет.

Фэй направилась к двери квартиры, стуча каблуками по полу. Вставила ключ в замок, повернула. В тот же миг сзади раздался скрипучий звук, и она почувствовала затылком холод стали. Медленно обернулась. Она поняла, что это Як, еще до того, как увидела его. Как узнавала его всегда…

Это была старая статья из газеты «Бухюсленнинген», которую Фэй мгновенно узнала. Под ложечкой сразу же засосало; пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не показать Ивонне Ингварссон водоворота чувств, возникшего внутри. – Похоже, ты приносишь несчастье тем, кто находится вокруг тебя, – проговорила Ивонна и добавила: – Матильда. Это была старая статья из газеты «Бухюсленнинген», которую Фэй мгно

Я вела себя, как собака. Глупая, покорная собака. Дворняжка, стосковавшаяся по любви. Немного дружелюбия – и я завалилась на спину, отбросив все подозрения. Искорки в глазах Томаса и ямочки у него на щеках заставили меня забыть о том, что я знала на самом деле: никому нельзя доверять. Во мне начала просыпаться ярость. Больше всего я злилась на себя – за то, что была такой наивной.

Керстин положила руку на плечо Фэй и слегка сжала его. – Для такого мужчины, как Хенрик, не имеет значения, что он снова добился успеха, – проговорила она. – Ты навлекла на него скандал, навредила его репутации. Для таких, как Як и Хенрик, это означает, что ты ранила их гордость, их мужскую суть. Потому-то он ненавидит тебя. Потому и хочет отнять у тебя «Ревендж».

Фэй любила азарт игры. Очень часто по другую сторону стола переговоров оказывались мужчины, и все они совершали одну и ту же ошибку – недооценивали ее компетентность только на том основании, что она женщина…

– До того, как ты уехала в Рим, были проданы два пакета акций. А теперь ушли еще три. – Покупатель тот же? Керстин покачала головой – Нет. Однако меня не покидает мысль, что покупки все же синхронизированы. – Думаешь, кто-то пытается захватить «Ревендж»? – Возможно, – проговорила Керстин, взглянув на нее поверх очков. – Боюсь, именно с этим мы сейчас и столкнулись.

Парень вдруг хватает меня за запястье и глубоко заглядывает в глаза. Зрачки его кажутся необыкновенно большими, болезненно расширенными. Как лужицы чернил. Что это – контактные линзы? Странно, что до этого момента я их не замечала…

Её сердце билось так страшно, словно собиралось вырваться из груди. Бороться из последних сил, не сдаваться до смерти! В последней отчаянной попытке освободиться девушка забилась в руках палачей – но все было тщетно. Вся воля к жизни, все сопротивление словно бы вытекло из ее тела, когда Верховный жрец начал выпевать ритуальную песню - на языке таком древнем, что слова его звучали как заклятие...

И всё же пока ты едва скользишь по поверхности истории твоей души, а прошлое её глубже любого океана, многослойнее самой мудрой книги. Прожитые тобой жизни бесчисленны, как звёзды на небе, и каждая делала твой Свет немного ярче. Должен сказать, что ты один из самых ярких Первопроходцев, кого мне доводилось встречать.

— А потом я смотрю тебе в глаза и вижу твою душу, твой Свет, — продолжает он вполголоса. — И понимаю, что сделаю что угодно, чтобы тебя защитить. Потому что без тебя в мире станет совсем темно.

— Охотники за душами. Древняя секта, чья цель – отыскать Первопроходцев и навеки уничтожить их души, тем самым загасить свет человечества. — А от меня-то им чего надо? — Как чего? Твою душу, конечно же!

Парень делает шаг вперед, к фонарю, и я вижу его лицо. Его глаза – со зрачками настолько расширенными, что они кажутся двумя черными дырами. - Ты, Дженна, - произносит Дэмиен. – Нам нужна ты.

Ким постаралась, чтобы никто не заметил, что все внутри у нее похолодело. - Ладно, как тебе больше нравится, а теперь ответь на мой вопрос, - настаивала она. - Если кто-то переломает тебе все ребра, то я стану его вечным должником, но прямо сейчас должен сообщить тебе одну вещь, сука ты гребаная… - И какую же именно? - Если бы это я открыл на тебя охоту, то ты была бы давно мертва.

- Но ведь вода – вещь достаточно безобидная, нет? – спросил Брайант. Даже Ким не могла придумать, как ее могут использовать наиболее отмороженные из сидельцев. - Ха! В извращенном мозгу преступника не существует понятия безобидности, не обольщайтесь. Вода безобидна ровно до того момента, пока вы не наполните ею пластиковый мешок и не сбросите его со значительной высоты кому-нибудь на голову.

Перед ним лежал металлический куб. Пенн знал, что в процессе утилизации автомобиль, используя гидравлические домкраты и прессы, превращают в большой куб. И на первый взгляд в том почти идеальном кубе, который лежал сейчас перед ними, не было ничего необычного. Сержант взглянул на полицейских, а потом вновь перевел взгляд на куб. И увидел человеческую руку.

И только когда повторяющиеся удары проникли в ее затухающее сознание, она поняла, что это появилась помощь. Но для ее брата-близнеца было уже слишком поздно. Как и для юноши, который вчера вечером сидел возле батареи в его позе. Но ведь до девушки они добрались вовремя – хотя это не помогло спасти ее. И все-таки вчера она была жива, как и Ким тридцать лет назад.

- А ты не думаешь, что таким образом ты связываешь им руки? - Брайант, это дело мы получили всего пару часов назад. Так что у меня не было времени даже шнурки завязать, не говоря уже о чьих-то руках. Они знают все обстоятельства дела, а больше им ничего и не нужно.

- Итак, Стоун, я повторю свой вопрос: вы уверены, что это дело никак не связано лично с вами? - Абсолютно, сэр, - не колеблясь ни минуты ответила Ким и не погрешила против истины. Почти не погрешила.

Данила тряхнул головой, вспоминая прошедшую ночь. Столько людей погибло, а они с Машей выжили. Казалось бы, все страшное уже позади, и вдруг Маша исчезает. Вместе с Эльвирой. Что за чертовщина?

Топор со всей силы опустился на темечко и разрубил голову пополам. Именно так и подумал Дымов, теряя сознание.

В случае с Комариной ружье упиралось в пол, второй раз оно выстрелить не могло. А выстрелило оно, судя по всему, два раза. Если так, то Комарина стала жертвой убийства.

Дымов цокнул языком, в раздумье провел пальцами по затылку. Похоже, Комарина знала, где скрываются дочь и любовница Батогова. В принципе, можно надавить на нее, узнать, но что это Дымову даст? Вряд ли Галина знает, кто убил ее отца.

Не верил ему Дымов. И его грозные предостережения не произвели на него впечатления. Хотя он и понимал, что связываться с Кисловым смертельно опасно.

Венера вышла из ванной в банном халате нараспашку. Музыка ее взбодрила, она приняла танцевальную позу, задвигав бедрами, вытянула губы трубочкой. Полы халата разошлись, загорелый животик с тонким светлым треугольничком под ним обнажился.

Он побрел назад, уперся в мертвые тела, среди которых ковырялись немногие выжившие. Фонари пристроили на каменных выступах - освещения хватало. Потрясенный Паша Чумаков сидел на коленях, усиленно моргал, прогоняя с глаза слезу.

Рвануло так, что закачался мир. Взрывная волна оторвала кусок от выступа, бросила на хрипящего Казанцева. Кувыркался, потешно вереща, лейтенант Чумаков. По курсу перестали стрелять. Катакомбы были прочные – выдержали.

Капкан замкнулся! Огонь открыли одновременно – спереди и сзади. Бурная автоматная трескотня расколола пространство. Кричали и метались застигнутые врасплох люди, падали убитые и раненые.

Скуластый втащил в машину окровавленного рядового – ноги, обутые в стоптанные сапоги, безвольно волочились по полу. Он бросил тело на ковер, выпрыгнул из машины. Второго схватили за конечности, раскачали и забросили в кузов. Туда же полетели автомат и солдатская фуражка.

Ефрейтор осекся, встретившись с холодным взглядом. Удар ножом в живот подкинул бойца, он икнул, схватил за руку своего убийцу. Тот выдернул нож, ударил еще раз в то же место. Бил мастер – знал, как быстро умертвить человека.

Удар был внезапный, такого точно не ожидаешь! Нож Калымов держал под папкой, Тонкое лезвие вошло в живот, провернулось. У капитана перехватило дыхание, обмякли ноги.

Веня снова шарахнулся назад и выстрелил. Пуля ударилась в бетонную стену, а «капитан» ухватил парня за рукав. В этот момент Зверев, который наблюдал всё это из тёмной ниши, нажал на спусковой крючок.

Увидев, что старшина стоит на коленях, держась за голову, ещё два милиционера бросились к Звереву, расталкивая прохожих и выхватывая на ходу оружие.

Шувалов захрипел, попытался высвободить руку, но Зверев надавил на кисть ещё сильнее, процедив при этом: – А если попытаешься ещё раз на меня руку поднять, я тебе сначала руку сломаю, а потом вилку в кадык воткну. Уяснил?