РейтингиЦитаты из книг
Если жизнь была бессмысленна, то смысла не было и в смерти.
Какое-то время я так и стоял с закрытыми глазами, вцепившись в парапет моста. А когда я открыл их, мир выглядел уже иначе.
Вокруг нее стоял рокот собачьего лая и дребезжания железных клеток. Ворота открылись со скрипом ржавой пилы, лязгнувшей своими зубьями, и проглотили в один миг того, за кем она следила так невыносимо долго.
Он вдруг подумал о том, что человек без человека – ничто, пустышка, потому что все люди на земле – свидетели. Свидетели бытия друг друга. Как зеркала, которые просто куски стекла с амальгамой, пока в них не отразится чье-нибудь лицо.
Вдруг яркая молния сильно и страшно прорезала небо, и в щели сверкнуло лицо или что-то, похожее на человечье лицо: такое же смертное, бледное, тонкое, с тоскою во взгляде.
– Как звать тебя, милая? – Что тебе имя? – Она отвернулась. – Да, верно, – сказал он. – По имени разве поймешь, что за женщина, с которой ты пережидаешь грозу в чужом винограднике?
Ах, люди вы, люди! Да вы оглянитесь вокруг! Что видите? Дерево. Куда оно тянется? К облаку, к небу. И вы бы подняли глаза, да повыше. И стойте тихонько, смотрите на небо, на белое облако. Не торопитесь.
Они были шумной волной. Опускаясь и снова вздымаясь, она клокотала обилием мелких, соленых существ: рыб, крабов, медуз, – и осколками острых, разбитых ракушек, и громким дыханьем русалок, глядящих, как смертные люди, бесстыдно толкаясь, бесстыдно хватая друг друга во тьме за спину и ниже, где должен быть хвост, не помнят о смерти и не понимают, что каждый умрет в одиночку и с болью.
Сейчас нам почти невозможно представить: на рабовладельческом рынке, в повозке, заплаканная, после долгих, бессонных, безлунных ночей, под недремлющим оком какого-то грязного работорговца сидела та женщина, чей хрупкий облик, как нас уверяют работники разных известных музеев и частных коллекций, он запечатлел на полотнах!
То, что она была светловолосой при своих черных, с поволокой, глазах, запомнили все, и в «Садах небесных корней» сказано: «закрывая лицо светлыми волосами, смотрела сквозь них она, как на рассвете пылал этот бархатный красный берет, как он становился все дальше, все меньше и вскоре исчез окончательно.
– Я плохая девочка! Я очень плохая!.. Но я не хочу быть плохой! Я хочу быть самой хорошей!.. Самой хорошей для тебя! И вообще!.. Я хочу преданно ждать тебя с работы, я хочу кормить тебя ужинами, укладывать тебя спать, встречать с тобой рассветы… Ты спишь, когда светает, а я не сплю! Я лежу, прижимаясь к тебе, и млею от счастья!.. А Миша это что-то далекое… И уже ненастоящее…
Решение далось ему нелегко. С вольных хлебов залезть в тесную портупею службы – это как в прорубь из теплой постели нырнуть. Но ему нужно было вернуть себя в эту реку, хлебнуть живой водицы, вновь обрести ментовскую закалку. Втянуться в ритм, привести в чувство, шагнуть вперед – вот, что ему сейчас нужно. Но будет непросто. И прежде всего в моральном плане. Все-таки тридцать девять лет...
– Не сяду. Потому что ты ничего не докажешь. А начнешь доказывать, я тебя убью. Причем без всякого предупреждения. Это мой город, и я здесь хозяин. А ты можешь здесь жить. Но по моим правилам. Как живут все остальные… Ты же понимаешь, что тебя кто-то сдал. Из своих. А кто? Тот, кто живет по моим правилам. А у вас там все так живут. И ничего…
В камеру, настороженно зыркая по сторонам, вошел вислозадый толстяк в крупных роговых очках. Свернутый матрас он держал в двух руках, как это делают доходяги. Нормальный мужик должен удерживать «скатку» одной рукой, а в другой нести хабар. А этот пустой, без сумки. Зато на щеке распухала глубокая царапина.
Максим открыл рот, чтобы назвать имя своей жены. Он, может, и не столь знаменит, как хотелось бы, но имя Оксаны Корниловой знают все женщины от тридцати и выше. Но слово-не воробей так и осталось во рту. Не стал он открывать имя жены. Во–первых, Рите не совсем тридцать, а, во–вторых, зачем светиться? Рита может начать его шантажировать, если узнает, с кем спала. Может, она в кино сниматься мечтает
Но тут же остался без оружия. Максим не зевал, поэтому и ствол вырвал, и руку за спину заломал. – Ты что делаешь, идиот? – заорал Зыков. И в этот момент громыхнул выстрел. Максим повернул голову на звук, и увидел, как «шкаф» в черном костюме передергивает затвор дробовика. И тут же снова громыхнуло.
Для того чтобы подтянуться на турнике, отжаться от пола, закинуть чемодан на верхнюю полку, необходимо использовать 136 мышц, причем одновременно.
Человеческая кисть — это поразительный инструмент, который благодаря такой важной функции, как хватание, способен выполнять бесчисленное множество разных действий. Однако кисть — это не только двигательный орган, но и высокочувствительный и точный сенсорный рецептор, отсылающий по принципу обратной связи информацию, необходимую для его функционирования, непосредственно в мозг
Надо помнить, что любое выздоровление идет через обострение имеющихся заболеваний. Но если эти обострения вызываются сознательно, то они контролируются и не могут привести к настоящему кризису.
Помните, что хирурги не возвращают здоровье — они спасают жизни и отрезают всё отработанное. А как жить дальше?
Человеческая кисть — это поразительный инструмент, который благодаря такой важной функции, как хватание, способен выполнять бесчисленное множество разных действий. Однако кисть — это не только двигательный орган, но и высокочувствительный и точный сенсорный рецептор, отсылающий по принципу обратной связи информацию, необходимую для его функционирования, непосредственно в мозг
Для того чтобы подтянуться на турнике, отжаться от пола, закинуть чемодан на верхнюю полку, необходимо использовать 136 мышц, причем одновременно.
Помните, что хирурги не возвращают здоровье — они спасают жизни и отрезают всё отработанное. А как жить дальше?
Надо помнить, что любое выздоровление идет через обострение имеющихся заболеваний. Но если эти обострения вызываются сознательно, то они контролируются и не могут привести к настоящему кризису.
«С самого детства Уинстон был убежден, что рожден для великих дел, что у него есть предназначение — спасти родину от огромной опасности»
«Всю жизнь им двигало горячее желание прославиться, он не раз признавался, что амбиции — его единственная опора»
«Никто, однако, не желал мира больше, чем Уинстон Черчилль. Ирония заключалась в том, что в мирные времена его способности оказались не слишком-то востребованы»
«Одна роль всегда удавалась ему превосходно — роль провидца»
«Раневская же никогда не превращала свой образ в агитационный плакат. Она не играла идею — она играла человека. С его достоинствами и недостатками, с его подчас непростой биографией, ошибками, радостями и горестями»
«Фаина Георгиевна, пожалуй, как никто другой из актеров, была склонна переиначивать текст роли, добавлять к режиссерскому замыслу свои яркие детали. В большинстве случаев постановщики соглашались с ее трактовками — и тогда на свет появлялся очередной маленький шедевр»
«Очень интересно читать обрывочные записи Раневской, которым так и не было суждено превратиться в толстую книгу воспоминаний. Это целая галерея образов, психологических зарисовок, странных, смешных (а иногда и трагических) ситуаций, которые потом превращались в материал для актерского ремесла»
«Еще одна характерная черта настоящей, серьезной актрисы — она никогда не боялась быть смешной или нелепой…»
«Многие исследователи творчества Раневской писали, что плохих ролей у нее не было. Неинтересные, проходные спектакли и фильмы — да, были. Но участие Фаины Георгиевны в этих, как сейчас бы сказали, проектах заметно поднимало их уровень»
«Раневскую помнят, любят, цитируют. Мы нет-нет да и встречаем людей, которые утверждают: фильмы Раневской, ее хлесткие фразы помогали им в жизни, учили отличать хорошее от плохого, а главное — от второстепенного»
А улыбка у него мефистофельская. Да и сам он мелкий бес. Вот почему я должна изо всех сил держать оборону и не сдаваться. Вдруг ему не секс нужен, а моя душа? Хватит и одного раза, чтобы она ушла с молотка за бесценок
Парень взял перстень и протянул руку, чтобы она уложила в нее ладонь. Марьяна улыбнулась, подставила палец, и он надел на него кольцо. — Ты согласна стать моей женой?
Убей ее своим равнодушием. Женщины не любят навязчивых парней. В них нет интриги. А для них она как для сороки что-то блестящее. Создай интригу. Забудь об этой барышне. На неделю, две, еще лучше на месяц.
Она все понимала, не просила накрыть ее одеялом, лежала перед ним без ничего и смотрела на него с мягкой улыбкой. Ее слегка смущал жадный взгляд мужа, но стыда не было. Жена должна делать это. Тем более что первая по-настоящему брачная ночь уже позади.
А она действительно красивая. Изумительные глаза, овал лица, носик, ротик. Все сразу. Изюминка в каждой черточке, в любом изгибе тела. Глядя на нее, Игнат почувствовал, как у него вдруг занемели кончики пальцев. Пол под ногами почему-то стал зыбким, вязким как болотная жижа.
Может, вывести в лес и тупо закопать? Но ее в любом случае будут искать менты. Если они обнаружат тело, то станут ловить убийцу. А если найдут в петле, то примутся за причины, по которым она покончила с жизнью...
Он сидел по правую руку от отца. И наконец чувствовал себя в полной безопасности.
Главари мафии были тоже по-своему люди неглупые, иные считались самыми коварными на Сицилии. Они не питали к дону злобы за то, что он укрепляет свою власть, они надеялись на него и доверяли ему. Но даже самый умный человек в мире может ошибаться. И они считали, что пристрастие дона к Гильяно — это единственный имеющийся у него заскок.
Все, казалось, были удовлетворены. Майкл понял, что именно его холодный ответ убедил их довериться ему…
За время ссылки и скитаний у Майкла развился животный инстинкт — ощущение надвигающейся опасности.
Он совсем не походил на человека, который «клевал» с каждого делового предприятия в Палермо, вплоть до последней рыночной стойки на площади. Трудно было поверить, что он повинен в тысяче смертей. Что Западной Сицилией правит скорее он, чем римское правительство. И что он богаче, чем герцоги и бароны, владевшие огромными поместьями на Сицилии.
С каждым годом становится все очевиднее, что представления о хакерах как подростах-хулиганах, мягко говоря, устарели. Многие хакерские группы сегодня превращаются в настоящие корпорации, которые работают под прикрытием и ворочают уже не миллионами, а миллиардами.
На самом деле распродажу проводят, чтобы повысить уровень продаж и избавиться от старых вещей, а не для того, чтобы порадовать потребителей. Мало того, эксперты говорят, что многие скидки на деле оказываются фикцией, поскольку товар изначально выкладывается на прилавки магазинов с огромной наценкой, и только в распродажи вещи выставляют на витрины по реальной цене!
Все существующие деньги на Земле выданы в долг Федеральной Резервной Системой США под проценты. Денег на эти проценты дополнительно не создано, поэтому для того, чтобы погасить долг, приходится брать ещё больший кредит. Получается, что предыдущая задолженность выплачивается за счет последующей.
За век существования рекламной индустрии маркетологи сделали все возможное, чтобы покупатель уже не мог мыслить иначе, чем испытывать желание приобретать.
Но хуже всего другое – даже если завтра будет официально объявлено, что мобильные телефоны опаснее, чем наркотики и радиация, люди вряд ли смогут от них отказаться.