Вопреки широко распространённому заблуждению, демократия не является естественной формой управления, принятой в человеческом обществе. Скорее — противоестественной. На протяжении тысячелетий ни о какой демократии в подавляющем большинстве цивилизаций, существовавших на земле, никто и слыхом не слыхивал.

Идея того, что прогресс может прокатиться по человеческой судьбе как колесо трамвая по Берлиозу, похоронив по дороге всё умное, доброе и вечное, до чего только доберется, печальна. Отчего и не приветствуется прогрессивными умами. А между тем, это именно так. Было так. И, к сожалению, скорее всего будет — во веки веков, аминь.

Кадры решают всё. Читатель, ты помнишь эту фразу, или забыл, как оно было? А может и не знал никогда? Память изменчива. А коллективная память особенно. Иначе народы не пели бы осанну самым страшным своим мучителям и е считали бы тиранов и убийц величайшими из великих. Это сказал советскому народу товарищ Сталин 4 мая 1935-го. А хоть бы и любого другого года...

Чёрт его знает, кто прав, кто неправ в этом грустном мире. Или, может, всегда так было, во все эпохи? Вот, в столичном городе с упорством, достойным лучшего применения, его мэр, бывший таёжный охотник, искореняет всё, что осталось от бывшего мэра — пасечника. Того сильно ругали за приверженность бизнесу жены и за друзей с криминальной репутацией. Этого ругать бесполезно.

Я развернулась и припечатала ее лицом к одной из витрин. Мэгги уставилась на распахнутые крылья. Эта Бабочка была там еще до Лионетты и ее предшественницы. Никто не знал ее имени. Шашечница мексиканская – вот и все, что о ней было известно...

– Не могли бы вы представиться? – Пожалуй, нет. Не думаю, что мне бы этого хотелось. – Некоторые зовут вас Майей. – Так зачем же спрашивать?

Лионетта рассмеялась, довольно громко. Но смех резко оборвался, словно она испугалась, что кто-то ее услышит. – Мы зовем его Садовником, – произнесла она сухо. – Подходящее имя, правда? – Что это за место? – Добро пожаловать в Сад Бабочек. Я обернулась, чтобы переспросить, но потом сама все увидела...

Я — Убик. Я существовал до появления Вселенной. Я есть. Я создал светила и миры. Я сотворил жизнь и определил, где ей протекать. Живущие делают, как я скажу, и идут, куда я им указываю. Я и есть мир, и мое имя никогда не произносится. Его никто не знает. Меня называют Убик, но это не мое имя. Я — есть. Я буду всегда

Если иллюзия так похожа на реальность, как отличить, где иллюзия, а где реальность?

Обычно на занятия по гимнастике Машеньку водила мама. Но сегодня мама не смогла из-за какой-то важной работы. Мама сказала: «На гимнастику тебя отведёт бабушка». Машенька расстроилась: «Не хочу идти с бабушкой! Не люблю ходить с бабушкой! Она медленно ходит и на одну ногу заваливается». И даже показала, как бабушка ходит. Бабушка это услышала и увидела. И почему-то ушла в другую комнату плакать.

Исследования показывают, что отношение ребенка к сверстникам с особенностями развития во многом зависит от отношения окружающих его взрослых. И важно объяснять нашим детям, что доступная среда – это не только доступность физического пространства, но и отсутствие предубеждений в отношении к людям. Из комментария эксперта к стихотворению «Про Диму». Наталья Водянова, фонд «Обнаженные сердца»

Молоко и масло взяли Мира с папой, В очередь на кассу встали, ожидая. Пёс сидел кудрявый, розовые лапы. Поводок сжимала бабушка седая. Горько и тревожно бабушка вздыхала. Потерялись деньги в сумочке невольно. Очередь гудела, бабушку ругала. Люди торопились, были недовольны. Бабушка, волнуясь, тихо причитала: "Старенькая стала, извините, детки". Торопясь, рукою бледной собирала По карманам сумки

Мама, Катя говорит. Дима очень странный, И что с тем, кто так рычит, Мы играть не станем. Что он глупый и больной. Разве так бывает? Тоже стану я такой, Если с ним сыграю? Эти говорят слова Те, кто мало знает. Те, кто книги открывать Важным не считает.

“Он чужой, не русский”, - прокричала Саша, - “Видишь, вместо шапки носит тюбетейку. Мы с таким не дружим, и площадка - НАША. Уходи сейчас же, не твоя скамейка”. Ваня, Саша, Петя, Таня, даже Ира Обзываться стали, в воздух вскинув палки. Посмотрела строго, подскочила Мира И грозит сурово мальчику скакалкой. “Уходи отсюда”, - говорит упрямо. - “Ты мешаешь бегать, прыгать, веселиться”. Подняла на Мир

Если же мы пугаем ребенка и запрещаем ему играть «с тем черненьким мальчиком», дружить с детьми других национальностей, мы учим его тому, что любой, кто отличается от него, опасен, несет угрозу. Ребенок приобретает опыт недоверия и враждебности, учится отрезать возможности постижения нового, в нем формируется нетерпимость ко всему, что не является похожим на него самого. Из комментария эксперта

Телеборьян ощутил, что в комнате повеяло холодом, но истолковал это как знак того, что под внешней невозмутимостью пациентка скрывает страх и стыд. Он счел это позитивным признаком того, что она все-таки реагирует на его присутствие. Его также обрадовало, что ее поведение ничуть не изменилось. В суде она сама подпишет себе приговор.

Например, как ему писать о Лисбет Саландер. Чтобы принять окончательное решение, Микаэлю обязательно требовалось лично встретиться с ней и получить ее согласие на то, чтобы раскрыть правду или хотя бы часть правды.

Услышав первый выстрел, Лисбет Саландер подскочила на кровати. Плечо пронзила сильная боль. Когда раздались следующие выстрелы, Лисбет попыталась спустить ноги с кровати.

Теперь она удивлялась тому, что осталась жива, но, странное дело, ее это почти не волновало – ей было все равно.

По правде сказать, он ни на минуту не сомневался в том, что Лисбет Саландер действительно виновна в тройном убийстве и что судебный процесс станет пропагандистским спектаклем, в котором ему выпадет роль главного героя.

Старлинг повернулась и увидела все сразу как единый, целостный образ, которому предстояло оставаться с ней на протяжении всей ее жизни.

По правде сказать, в среде психиатров так и не сложилось единого мнения относительно того, можно ли называть доктора Лектера человеком. Его коллеги по профессии, многие из которых опасаются его ядовитых статей в профессиональных журналах, долгое время считают его явлением потусторонним, исчадием ада, самим Дьяволом. Для удобства они именуют его монстр.

Старлинг отлично знала, что говорят в их конторе по поводу федеральных инспекторов: это те, кто прибывает на поле битвы после того, как сражение окончено, чтобы добить раненых.

Старлинг добилась успеха во время учебы в Академии ФБР, потому что ей некуда было отступать.

Старлинг обнаружила, что она почему-то сидит, голову сбоку жутко саднит, дыхание перехватило.

Если сделать краткую выжимку из всего, что публиковалось, то выходило, что полиция разыскивает психопатку, примкнувшую к группе сатанисток, рекламирующих садомазохистский секс, ненавидящих общество в целом мужчин в частности.

Она была внутренне убеждена, что где-то есть люди, желавшие ей зла, и что, вздумай они наброситься на нее, то, скорее всего, выбрали бы момент, когда она входит к себе в дом или выходит из него.

Лисбет была для него милой забавой, к которой он снизошел, когда она была рядом и никого лучше под рукой не оказалось, но кого он быстро выбросил из головы, когда попал в более интересное общество.

В его компании Лисбет чувствовала себя на редкость безмятежно. Странное дело. Она почти никогда не вступала в разговор с другими, чтобы просто поболтать.

Девять месяцев назад Лисбет прочитала статью в «Попьюлар сайенс» – журнале, забытом кем-то в аэропорту да Винчи в Риме, – и неожиданно попала под очарование такой далекой от нее области, как сферическая астрономия.