Страшный ураган кончился так же внезапно, как и начался. Вместо белого леса на зловещее неземное небо смотрели все еще живые, но искалеченные ели. Земля была зелено-коричневой от вырванных ветвей, лап и иголок. Но лес выстоял. А в небе появился уже новый след.

Перед тем, как забраться внутрь, хотя его руки уже трясло от холода, а носа и щек он практически не чувствовал, Ковалев обернулся назад. Возможно, именно он был последним человеком, покидающим эти места. Сегодня в полночь эта гигантская территория, по размеру сопоставимая со всей Западной Европой, будет закрыта, а через два дня над Колымой поднимется хвост кометы.

Этой зимой на ВДНХ не стали заливать гигантский каток – вместо него расположился самый крупный в Москве лагерь для временных переселенцев. Вроде бы все вокруг было как обычно, но новые детали, такие как белые блоки модульных зданий эвакуационного центра среди заснеженных пустынных аллей, возвращали его в тягостную реальность.

– Обалдеть... – медленно, растягивая звуки, прошептала Вика. Сергей молчал, рассматривая объект. На сумме всех кадров он казался намного крупнее и детальнее. Отчетливо была видна небольшая, плотная голова кометы – псевдоядро и окружающая ее газовая оболочка – кома.

Они, как и мы, рождаются, стареют и умирают. Изменения блеска могут быть вызваны и поочередными затмениями двух близких светил. Такие пары и даже семьи – естественны для звезд. Одиночки, такие как наше Солнце, скорее исключение из правил. Вика тоже считала себя одиночкой – как и Сергей, она была единственным ребенком в семье.

Поиск и открытие комет – это регулярный труд и, безусловно, удача, которая в ту ночь смотрела в другую сторону.

Хотеть нравиться другим – совершенно естественное и вполне невинное желание, если только оно не становится всепоглощающим и не ведет человека к глупым или нескромным поступкам. Учитесь узнавать и ценить похвалу, которая заслуживает того, чтобы ее получить, и вызывайте восхищение хороших людей тем, что вы настолько же скромны, насколько и красивы.

Пожалуй, я пойду прямо сейчас, прежде чем я успела подумать об этом и испугаться.

Радости быстро идут на смену горестям, и я склонна думать, что перемены уже начались.

Любовь изгоняет страх, а благодарность способна победить гордость.

Когда вы чувствуете, что недовольны своей судьбой, вспоминайте о дарованных вам радостях и будьте благодарны.

Вся эта чепуха, всякие там карикатуры в «Сэтердей ивнинг пост», где изображают, как парень стоит на углу с несчастной физиономией, оттого что его девушка опоздала, — все это выдумки. Если девушка приходит на свидание красивая — кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

Когда человек начинен такими знаниями, так не скоро сообразишь, глуп он или нет.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

—Настанет день, — говорит он вдруг, — и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе это нельзя.

Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть.

– Гитлер капут, – как заведённый твердил фашист, вытаращив глаза так, что больше было уже некуда, и дрожал. – Сам знаю, что капут, – согласился танкист и стремительно, несколько раз, видно всё-таки сжалившись, выстрелил ему в голову, чтобы не мучился.

Следующий снаряд угодил точно в цель: опрокинул орудие вверх колёсами, разметал орудийную прислугу. Гришка видел, как фашистский расчёт, поднятый взрывной волной, посеченный осколками вместе с земляными комьями разлетелся метров на десять.

В какой-то момент снаряд разорвался прямо перед танком Григория, и он физически ощутил всю его мощь – взрывной волной танк качнуло так, что если бы не стиснутые зубы, он точно бы прикусил себе язык. В лобовую броню ударили крупные оковалки земли, ошмётки грязи.

Когда первый снаряд с пугающим свистом пронёсся над головами, будто распарывая небесное полотно надвое, все вздохнули с облегчением: и танковые экипажи, прильнувшие к триплексам и красноармейцы, неудобно примостившиеся на броне танков.

Немец было молодой, и бежал довольно прытко. На какую-то долю секунды, прежде чем оказаться под гусеницами, он оглянулся, Григорий успел разглядеть его чисто выбритое лицо и нос с горбинкой. В его прежде холодных глазах плескался животный ужас.

Подполковник Чванов вздрогнул от смертельного удара пули в грудь, в то самое место, где ещё вчера у него находился орден боевого Красного знамени за Халкин-Гол. Гимнастёрка на миг вспухла, из рваной раны тонким фонтанчиком брызнула кровь.

Хочу целовать его. Быть с ним. Сейчас. Всегда. Снова и снова.

Его дыхание обжигает мою кожу. В каждом его вдохе бьется мой пульс, в каждом мучительном выдохе – вся моя жизнь.

Никто лучше меня не знает правил этой игры. Брать, что дают. Ничего не давать взамен. Уходить, не прощаясь

Итак, все в этом мире шло своим ходом – за исключением всего остального, что решительно шло наперекосяк.

Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

Червячок сомнения проник в чертоги матушкиного разума, однако, оказавшись в столь непривычной для себя обстановке, несколько растерялся.

– Мы обязаны говорить правду. Но быть честными нас никто не заставляет.

Иногда приходится творить добро, чтобы наказать человека.

Конечно, их целью является завод… точно, завод… диверсия – и новый самолет без крыльев! А иначе, что интересного для русской разведки в этой дыре под названием Быстрица.

В тот же миг Игорь выхватил из кармана и спустил с предохранителя свой «Вальтер» - подарок Купцова. Неужели придется стрелять? Сердце отчаянно колотилось, а по ту сторону шкафа уже слышались шаги.

- Кто? Кто посмел заправить русский самолет? - Оберштурмбанфюрер Вальц прохаживался взад-вперед вдоль строя своих подчиненных и орал, орал, орал.

Капитан СМЕРШ Купцов носил форму летчика. Сжав кулаки, он с остервенением набросился на Званцева. Но… получил прямой в челюсть и упал на пол. Будучи когда-то чемпионом Москвы, Игорь Званцев до сих пор не утратил боксерских навыков.

Всякие стояли перед ним. Одни тряслись, зная, что их ждет; другие ненавидяще глядели исподлобья, готовые вцепиться в глотку. А этот… смотрит куда-то в сторону, словно чувствует собственную невиновность.

Сейчас, когда фронт приблизился к границам Рейха, работы смершевцам ничуть не убавилось. Появилось множество освобожденных из плена, и военных, и гражданских. Попробуй разберись, кто и как попал в плен и что там делал.

17 декабря 1941 г. Когда фашисты выбрались из подбитого танка и пытались скрыться в лесу, красноармеец- связист Помосов под ураганным огнём артиллерии противника подбежал к танку, вскочил в люк и, повернув башню, меткими пулеметными очередями расстрелял убегающих немцев – Совинформбюро.

20 октября 1941 г. Войска Ленинградского фронта начали наступление на синявинском направлении – попытка прорвать блокаду.

15 октября 1941 г. ГКО принял постановление об эвакуации Москвы. Сталину (на карте обороны Москвы его собственноручные пометки) предписано покинуть город 16.10.41. Не уехал. По легенде, долго стоял на перроне, думал – и отправил поезд в Куйбышев, а сам остался в столице.

25 ноября 1941 г. Шесть танков 28-й танковой бригады вступили в большой бой с немецкой танковой колонной. Наши Т-34 использовали то преимущество, что немцы не могли передвигаться по глубо- кому снегу и вынуждены были оставаться на дороге. 80 единиц вражеской бронетехники против 6 «тридцатьчетверок»! А результаты боя просто поразительны: политрук Бармин сжег 11 вражеских танков...

5 октября 1941 г. вынесено из окружения под Вязьмой знамя 160-й стрелковой дивизии (бывшая 6-я ДНО) – поэтому дивизия не была расформирована.

Завершилось 2-месячное Смоленское сражение. Гитлер отводил на взятие Смоленска 12 дней… «Наши безвозвратные потери составили 486171 человек. Но и у немцев общие потери – около 0,5 млн. Впервые мы начинали выходить на паритет» (В. Мединский, «Война»)

Его душа словно металась в мире, полном хаоса. Какая-то часть его желала открыться, моля о помощи, а другая мечтала быть похороненной заживо. Он отчаянно боролся с самим собой, и я не сомневалась, что он терпел поражение.

Он обнял меня. Наше первое объятие. И он сделал это так непринужденно, словно мы всегда обнимали друг друга при встрече. Я тоже обняла его и, возможно, держала его в объятиях дольше, чем следовало, но мне было все равно. И, похоже, ему тоже было все равно, потому что он крепко прижимал меня к себе, пока я первая не отпустила его.

– О, милая. – Мама улыбнулась, опустив голову на плечо папы, а он крепче обнял ее. Они были так искренне влюблены. – Лучшее в родительстве — это то, что мы можем смутить тебя, подростка. Помни об этом.

Эти серые глаза… Это был тот самый цвет, который, казалось, существовал только в вычурных любовных романах, где главный герой всегда тошнотворно идеален. На самом деле ни у кого нет чисто серых глаз.

Я обожала это ощущение — сладостно-горькая любовная история между читателем и подходящей к концу книгой.

У них была самая великая любовь, о которой я знала, и не допускала мысли, чтобы они могли расстаться. Мне казалось, что их сердца бились в унисон.

– Боже мой, Фэй! Что случилось? Наконец-то. Она подняла глаза и увидела, как к ней осторожно приближается Крис. Мона размахивала руками. Плевалась и фыркала. Хватала ртом воздух. Вот она скрылась под водой. Опять показалась, закричала, но хлебнула воды и ушла вниз. Больше она не поднималась. Остались только темная вода и пенящиеся волны...