Всего их семь человек. Шесть Верховных Заклинателей и одна Корона Совета. Они самые сильные Заклинатели в округе, сильнее, чем все остальные Заклинатели вместе взятые. Чтобы претендовать на место в Совете, нужно быть не просто Заклинателем класса А. Ты должен владеть тварью определенного ранга, которую почти невозможно получить.

Многие Заклинатели могут петь. Или играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Мы обучены множеству разных вещей, которые так или иначе могут помочь нам приручить зверя.

У всех Заклинателей имеется бестиарий, который пополняется каждый раз, когда они ловят нового зверя.

Заклинателей было слишком трудно найти, а уж тем более подчинить своей воле. И они никогда не расставались со своими тварями, независимо от цены — или угрозы.

Заклинатели сильны ровно настолько, насколько сильны твари, которых они держат.

Нельзя противиться магии, когда она пробуждается в тебе. Нельзя сдерживать ее силу. Пусть это не твои воспоминания, но магия теперь твоя, и ты должна контролировать ее стараниями и практикой. Представь, что это дикая собака, которую нужно приручить. Если ударишь ее и попытаешься посадить в клетку, она укусит тебя. Но если будешь ласкова и терпелива, она научится выполнять твои команды.

Мы видим прошлое сквозь призму наших желаний, предрассудков и заблуждений. Но заключив их, а затем ступив в отголоски, созданные при помощи магии, можно увидеть воспоминания объективно, будто просматривая запись события. Понимаешь?

Магия губительна и неудержима. И всякий в моей империи, кто владеет этим злом, передает его или как бы то ни было заражен им, заплатит за это жизнью. Без исключений.

Магия была главной причиной тьмы, болезни, жестокости и насилия, а ведьмы и колдуны столетиями были в ответе за бесчисленные зверства.

Магия — то, что от нее осталось, и те немногие, кто может призывать ее из самого мрака, остаются бичом всего человечества.

— Практика — путь к совершенству.

— Ты имеешь представление, какие идеи тебе приходят и когда? Ной отрицательно покачал головой. — Практически нет. Иногда они появляются за несколько секунд. В голове будто начинается горячий дождь из искр, что, к сожалению, причиняет боль. Но иногда, особенно когда я думаю о каких-то прекрасных вещах или захватывающих моментах, я сам могу создать идею.

Существует много муз, как она. Они пользуются состоянием ступора создателя, чтобы под действием своей магии поцеловать нас в губы.

— У каждого персонажа есть определенная аура. Ее нельзя увидеть, но она есть. В Литерсуме она играет роль удостоверения личности. С ее помощью персонаж может получить разрешение и билеты для посещения другого мира, настоящего или выдуманного.

Любая магия, применяемая вне родного книжного мира, нарушала равновесие Литерсума и вызывала некоторые изменения, когда он снова приходил в норму. Слишком большие изменения, которые не проходили бесследно. Из-за таких последствий применение магии персонажами вне собственных историй было запрещено.

Жажда обладания некоторыми сокровищами способна толкнуть на предательство.

Мои возможности – это все, что у меня есть на данный момент.

Но горькая ирония заключалась в том, что, если так отчаянно ограждать сердце от эмоций и заковывать его в лед, в конце концов оно превратится в бесчувственную ледышку.

Не возлагай на других вину за принятые тобой решения.

Разве ты не знаешь, как работает неотступное пари? Каждое твое движение можно отследить. Как раз для того, чтобы ты не уклонилась от уплаты долга. Победитель пари может найти проигравшего где угодно и когда угодно. – Да, я знаю это, но... – И никакая магия не может его разрушить, – продолжила Арабесса. – Даже такие могущественные существа, как Ачак. Именно поэтому оно и называется неотступное пари

Чистая душа не выжила бы в этом мире. Существовала причина, по которой худшие из худших сидели на тронах, контролировали города и людей – потому что они были готовы делать то, о чем другие не могли даже помыслить.

Магия непостоянна и непредсказуема, Лиора. Она не любит, когда ее принимают как должное.

Я впервые в жизни поняла, что не хочу быть никем другим, даже если пока не понимаю свою магию. Я не хочу быть ни в каком другом месте, даже если мы стоим на краю пропасти. Что бы ни случилось дальше, мы есть друг у друга, а этого всегда было более чем достаточно.

– Часть меня полна любопытства и вопросов, она хочет знать, как устроена магия и каковы мои возможности, на что похож мир за пределами Сильвана. Но другая часть меня боится. – Бояться не всегда плохо. Иногда это защитный механизм, средство самообороны. – Но если страх иногда защищает меня, а иногда мне мешает, как я узнаю, когда к нему нужно прислушиваться?

Есть магия безобидная. Есть такая, которая может нанести вред, оказавшись не в тех руках. Но самая опасная магия – это та, которая использует колдунов и колдуний, которая питается ими, как паразит, и растет за пределы возможностей владельца ее контролировать.

До сих пор моя магия не приносила мне ничего, кроме одиночества и тайн.

Отец однажды сказал, что магия – это невидимый зверь, скрытый от глаз враг, который в любой момент может отнять чью-то жизнь.

Мне не понравилось, как спокойно выглядит море, как блестит поверхность воды, похожая на только что обожженное стекло. Мне было неприятно видеть спокойное море, когда я стала свидетелем того, каким кровожадным оно может быть.

Это была любовь, которая сломала нас всех.

Существовала лишь горстка людей, которые могли делать то же, что и моя мама. Искусство понимания драгоценных камней было мастерством, которое передавалось из поколения в поколение, ему нельзя было обучать, как простому ремеслу. Обучение этому искусству занимало всю жизнь, и все знания и навыки держались в строжайшем секрете от посторонних.

Мы оба знаем: чтобы выжить, нужно иногда делать вещи, которые затем будут преследовать тебя.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только тогда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

Это мой выбор. Рискнуть собой, сжечь себя дотла, встретиться лицом к лицу с тьмой. Чтобы всех защитить.

Я боялась твоих теней – твоей магии. Но тебя – никогда.

Есть свет, есть тьма, и обычно они уравновешивают друг друга. А когда они выходят из равновесия – это словно миру наносят рану.

Непонятное чувство вьется вокруг меня, как переплетающая ставни лоза. Есть что-то печальное в этом оскудевшем, торжественном доме с его окнами, похожими на закрытые глаза, и кольцом холодного железа на двери. Он словно заколдован и погружен в долгий, глубокий сон. Я кладу руку на каменную стену. Закрываю глаза. Под моими пальцами что-то шевелится. Дом словно дышит, глубоко и медленно.

Тени поднимаются и окутывают нас. Темный лес становится еще темнее. Я стараюсь думать о теплых вещах. Солнечный свет. Пчелы на виноградных лозах. Каково это – соблюдать обряд, когда мы кладем руки на землю и чувствуем золотой свет, который пронизывает весь мир. Но здесь слишком холодно, слишком темно. Это должна быть всего лишь ночная греза, но нет. Мы в лесу, днем, и вокруг нас тени.

Но все, что я знаю о темной алхимии – что она опасная и ядовитая, и не может быть связана с Ариеном. Он – не зловещий мрак, не струящийся яд. Он мой брат, и я пойду за Ариеном, куда бы она его ни забрала. Я пойду с ним в темноту подвала. Я пойду в залитый лунным светом сад. Я останусь с ним и буду охранять его.

Я устало повернулась к Двери. Она уже долгие дни занимала все мои мысли. Все, что я делала, тоже было связано с ней. Она – единственное оставшееся в этом мире творение Грешных, и только она сдерживала своих создателей. Она пробуждала наши самые заветные желания, дразнила нас, пытаясь добиться, чтобы мы открыли ее и освободили их. Она принимала все, что мы предлагали, ей было плевать, что пожирать

Мне нравятся эти истории. Они показывают, что мы можем стать чем-то большим.

То, чего мы хотим, не всегда совпадает с тем, что нам нужно.

Если не можешь приручить своих демонов – выпусти их на свободу.

Я использовала свое ремесло как щит: никто не хотел прикасаться к девушке, которая прикасалась к смерти. Это спасло меня от чужих ожиданий. Щитом наследника были страх и отлично сшитые костюмы.

До того как боги покинули нас, когда Благие и Грешные еще ходили по этому миру, смертные не могли использовать магию. Они сражались против Благих и Грешных, но все было тщетно. И тогда у людей остался только один выход. Был только один способ вырваться из ужасающей хватки господства бессмертных тиранов – и они стали пожирать Благих и Грешных, чтобы забрать их магию.

Мне было трудно представить мир, где фейри и магия существовали только в сказках. Старые фильмы, снятые до Раскола, казались нереальными.

Конечно, глупо было влюбляться в фейри, но это все равно произошло. И, как я того ожидала, он разбил мне сердце.

— Я оказался прав, — хрипло произнес он. — Ты очень опасна, Джесси Джеймс.

Внезапное появление фейри в нашем мире и знакомство людей с магией не прошло без осложнений. Преступность возросла, а наша полиция оказалась неподготовленной к решению паранормальных проблем. Тогда и было учреждено Фейское правоохранительное агентство, которое контролирует и защищает фэйри, а также регулирует использование магии. Но даже Агентство не могло управиться со всем.

Тридцать лет назад случился Великий раскол — мои родители были тогда еще детьми. Между нашим миром и королевством фейри образовалась брешь, и последним пришлось явить нам правду о своем существовании. Поначалу воцарилась повсеместная паника, но, когда шок прошел, люди приняли волшебный народец с распростертыми объятиями.