Сквозь плечи мужчин Магдалена наконец-то разглядела, что же такое лежит на земле. Она вздрогнула, и Барбара рядом с ней тихонько вскрикнула. Мертвые возвращаются… Магдалена в ужасе уставилась в лицо мумии: в пустые черные глазницы падали снежинки, рот был широко раскрыт, словно в предсмертном крике, который так и остался неуслышанным. «Или в проклятии», – подумала Магдалена.

В комнату вошел человек с белоснежными волосами, собранными в хвост, одетый во все черное. Он был широкоплеч, с массивной шеей и лицом, белым как мел; только глаза сверкали красным, как у крысы. У Магдалены мороз пробежал по коже, и она с трудом сдержала крик. Она знала этого человека, но никак не ожидала увидеть его здесь «Двенадцатый палач, – подумала она. – Господи, знал ли отец об этом?»

– Тогда и с медальоном все стало бы понятно, – добавил Дайблер. – Может, она надеялась замедлить действие яда, вот и схватилась перед смертью за амулет… – При таком количестве ягод даже пресвятая дева Мария бессильна. Как бы там ни было… – Куизль снова показал на труп. – Это было не самоубийство, Михль, а четко спланированное убийство. И убийца разгуливает где-то по Ау…

– Боже правый! Выглядит жутковато, – выдохнула Магдалена. – Что это? Деревня для нищих и головорезов? – Почти угадала, – усмехнулся палач. – А вы всерьез полагали, что дюжину грязных палачей пригласят в мюнхенскую резиденцию, угостят вином и фазанами? В Ау палачам самое место. Там всегда есть чем заняться.

«Вы будете смеяться, но женщин всего мира всегда интересует частная жизнь: ценность на рынке невест, счастье в браке, товарный вид, но уж никак не карьера и не достижения в науке и искусстве. Такие вещи остаются для каждой женщины глубоко личными. Занимайся чем тебе нравится, но условных кумушек всегда будет волновать, как ты выглядишь и как обстоят дела в твоей постели: не плачешь ли ты в подушку

«Парадоксально: мне, молодой, феминистски настроенной особе казалось, что тут, в царстве «угнетения женских прав» всё устроено вполне удобно для женщины. Деньги, которые выплачива¬лись невесте на свадьбу, служили её страховкой, и если муж козлил, можно было уйти, забрав своё. Не говоря уже о том, что с любой внешностью ты гарантированно получала любвеобильного и непью¬щего мужа».

«Люди настолько невнимательны друг к другу – они внимательны к погоде, к кошкам под ногами, к приготовлению пищи, – и подробности их соци¬ального портрета кажутся им интимной и непри¬косновенной территорией, хотя они и «валяются» снаружи. В данном случае ребята поняли: я что-то о них знаю, и инстинктивно напрягались, как напря¬гается большинство людей от пристального взгляда.

Ведь возможно, не только Флинн нуждается в этом надёжном доме, Всемирном экспрессе. Возможно, этот надёжный дом тоже нуждается во Флинн.

Ночной ловец – для Всемирного экспресса он означает то же, что чёрный человек в чёрной комнате, чудище под кроватью. Никто не знает, кто он и какой. Никто не знает, как он это проделывает. Известно лишь то, что он всегда появляется во Всемирном экспрессе по ночам.

Оцарапавшись о лёд и шершавое дерево, онемевшими пальцами Флинн откинула примёрзшую крышку люка – и оттуда на неё глянуло чьё-то лицо. Кожа была вся в складках от ветра и непогоды, а мертвенно-бледное, словно восковое, лицо смёрзлось в безумную ухмылку. На туго стянутых волосах сидели старые кожаные очки с поцарапанными защитными стёклами.

Разница между теми, кто изменил этот мир, и теми, кто этого не сделал, заключается в том, что одни сдаются, а другие нет.

«Мой дом – во Всемирном экспрессе!» – думала Флинн, не веря собственному счастью. Но запах дыма, простора и дождя всё-таки наполнял её и непонятной тоской. Она не знала, почему между вагонами так холодно – то ли от близкой зимы, то ли от ощущения, что там, вдали, её что-то ожидает. Что-то ясное и звонкое – и куда более опасное, чем попытки найти Йонте.

Уже два дня Флинн официально считалась ученицей Всемирного экспресса. С тех пор поезд открылся ей в совершенно новом свете: он излучал ещё больше магии, ещё больше благости – но и гораздо больше опасности, чем прежде.

«Домашнее распаривание лица — сомнительная процедура. Любые резкие перепады температуры являются стрессом для кожи. Сода в чистом виде слишком агрессивна при использовании на распаренном лице и может привести к его повреждению».

«Перед тем как самостоятельно начинать прием тех или иных БАДов на основе, казалось бы, полезного растения, стоит внимательно ознакомиться с исследованиями или как минимум сходить на консультацию к врачу».

«При приеме гиалуроновой кислоты внутрь толку от нее ноль. Спасибо нашим пищеварительным ферментам. Поэтому основная часть гиалуронки попадает в организм при помощи инъекционных вмешательств, другая — в виде кремов и сывороток».

«Курс чисток, да, именно курс, если вы хотите активно побороться с черными точками и праздновать победу над ними».

«Ботокс — не панацея, но это простой и часто более дешевый способ решения косметических проблем».

«Отзывы на косметические продукты и процедуры в разных социальных сетях отличаются примерно так, как атмосфера планет Солнечной системы: где-то она раскаленная, где-то разреженная, а где-то совсем ее нет».

– Боже правый! Выглядит жутковато, – выдохнула Магдалена. – Что это? Деревня для нищих и головорезов? – Почти угадала, – усмехнулся палач. – А вы всерьез полагали, что дюжину грязных палачей пригласят в мюнхенскую резиденцию, угостят вином и фазанами? В Ау палачам самое место. Там всегда есть чем заняться.

Сквозь плечи мужчин Магдалена наконец-то разглядела, что же такое лежит на земле. Она вздрогнула, и Барбара рядом с ней тихонько вскрикнула. Мертвые возвращаются… Магдалена в ужасе уставилась в лицо мумии: в пустые черные глазницы падали снежинки, рот был широко раскрыт, словно в предсмертном крике, который так и остался неуслышанным. «Или в проклятии», – подумала Магдалена.

В комнату вошел человек с белоснежными волосами, собранными в хвост, одетый во все черное. Он был широкоплеч, с массивной шеей и лицом, белым как мел; только глаза сверкали красным, как у крысы. У Магдалены мороз пробежал по коже, и она с трудом сдержала крик. Она знала этого человека, но никак не ожидала увидеть его здесь «Двенадцатый палач, – подумала она. – Господи, знал ли отец об этом?»

– Тогда и с медальоном все стало бы понятно, – добавил Дайблер. – Может, она надеялась замедлить действие яда, вот и схватилась перед смертью за амулет… – При таком количестве ягод даже пресвятая дева Мария бессильна. Как бы там ни было… – Куизль снова показал на труп. – Это было не самоубийство, Михль, а четко спланированное убийство. И убийца разгуливает где-то по Ау…

Я всегда любил Рейна, но его стихи впервые прочитал только в крамольном «Метрополе». И сразу стал его вечным поклонником. Боже, как мне понравилось его стихотворение «Перед солнцеворотом»! Я абсолютно убеждён, что более пронзительного, трагического и при этом остроумного поэта у нас не было, нет, и вряд ли уже когда-нибудь появится.

Когда умер Сталин (а мне тогда было почти 14 лет), я с искренним недоумением смотрел на тысячи скорбящих людей, которые были убеждены в том, что после смерти Сталина будет конец света. И уже в Ленинграде моё мировоззрение было окончательно сформировано — я возненавидел и Сталина, и Ленина, и всю подлую советскую власть

Кулаков и Кубасов тогда очень дружили с Горбовским и Кондратовым, который чем-то (блондин, кудрявый, молодой) напоминал мне Есенина. А в 1969 году, когда мы — Миша Ерёмин, Лёня Виноградов и Володя Уфлянд — были уже близкими друзьями, Горбовский посвятил им стихи.

Бармен пожал плечами. – Упал и ударился головой. Это же надо, а! Пройти через Вьетнам – и убиться в ванне… – Он перевел взгляд на бутылку Рассела. – Еще?

Солнце уже ушло за горизонт, и лишь серебристые всполохи на западе нарушали плотную темную серость неба, так что он не сразу заметил, что входная дверь его квартиры чуть приоткрыта. Он развернулся спиной к дому так стремительно, что едва не выронил бутылку «Джеймсона». Улица была пуста. И тиха. Он толкнул дверь и медленно вошел.

Он знал, что будет следующим. Не потому, что больше никого не осталось, а потому, что каждый адресат умирал вскоре после получения фотографии по почте. Только в его случае убийца чего-то ждал. Больше года…

Рассел услышал шум и резко оглянулся. К нему спешил Дуг. – Рассел, старина… О, Господи. Я слышал твой голос, но не мог найти тебя. – Он перевел взгляд на сумку. – Что это? – Сумка. Пустая. Без кошелька и ключей. Думаю, это сумка Авы. Взгляд Дуга был устремлен куда-то в пятидесяти футах от него, за Рассела. На небольшой холм из земли и хвои, по очертаниям очень напоминавший могилу.

Нас не остановить.

Пожалуйста, не перепутай мою мягкость с добротой.

Твой мозг – твое лучшее оружие.

Ты доверила мне свое сердце, и я его храню.

Дракон без наездника — это трагедия. Наездник без своего дракона — смерть.

Он смотрел на нее, как на богиню, которой он желал поклоняться и одновременно отвергал ее власть.

— Все-таки взятка. Прекрасная идея. Миссис Парсон засомневалась. — Разве у вас есть такие деньги? — Я не сказал, что мы на самом деле их выплатим.

— Неужели? Вам ни разу не разбивали сердце? — У меня же нет сердца, — сказал Озрик. — Я в полной безопасности.

Не задавайте вопросов, и я не стану вас обманывать.

Этой поцелуй значил слишком много и слишком мало, он был и нечестивым, и священным.

- Где крыса-то наша? – Ирка точно читала мысли Риты, - я уж волнуюсь. - Может, сдохла наконец, - предположила Юлька. Она приложила ладони к животу и закрыла глаза. Анька помалкивала. У Риты зазвонил рабочий, это оказалась Шумилина, начальник отдела кадров. - Зайди, - донеслось из трубки – оказывается, Шумилина тоже умела читать мысли.

- Всего хорошего. – Рита взяла букет обеими руками. Он был так велик и так одуряюще пах, что пришлось везти его в автобусе на отдельном сиденье. Злость и досада растаяли в запахе множества белых и ванильного оттенка цветов, Рита всю дорогу гладила нежные лепестки и вспоминала то Ларса с его холодным носом и чудесными ушами, то Михаила. Она ему ничего не обещала, но пес был действительно красавец.

Она чуть ли не вытолкала Вику в проход к сейфам, девушка умчалась, Рита кинулась к сумкам, вытащила битком набитые кассеты, по наклейкам нашла «Акварель». Вывалила деньги и приемных отсеков и, как положено, села под камеру, принялась перебирать наличку. Первая пачка, вторая третья – пока ничего, Рита откладывала их, загружала в машинку для проверки и пересчета.

- Документы давай, быстро! – рявкнул из-под забрала и Рите показалось, что ведро надели уже на нее и теперь стучат по днищу палкой. Сон моментально слетел, Рита вцепилась в бортики и озиралась. «Инкассатор» в бронежилете и шлеме закрывал обзор, но сбоку она заметила Дашку, та валялась на полу и выла в голос. Отбивалась, крутилась ужом, волосы ее растрепались метелкой и закрывали лицо.

Рита поднялась наверх, остановилась у своей двери, прислушалась. Изнутри доносился обычный ровный гул голосов и работающей техники, никто не кричал, не требовал чего-то, не плакал. От злости горло пересохло и сдавило точно колючку проглотила, в ушах стучала кровь. Этих денег, что заплатили сегодня, не хватит и на неделю, рухнули все планы, и без того нищенский бюджет срезался до одной стать.

В лицо бросилась кровь, коленки задрожали. Нет повышения – нет прибавки к зарплате, платить за квартиру нечем, жить негде, все приличные шмотки остались в квартире Игоря, у матери просить помощи бессмысленно, лучше сразу утопиться. Рита зашла в туалет, умылась, выждала, пока коленки перестанут дрожать, а с лица спадет краска, и вернулась на рабочее место...

Наверное, ему тоже хотелось смеяться и шалить вместе с нами, но о том, чтобы принять его в свою компашку, не было даже мысли. Егора отвергали, били, чмырили, подсмеивались над ним, изображая его бессвязное мычание.

Конечно, понимал, что я грешник – воровал, часто не слушался. Но всегда надеялся, что все-таки Бог меня простит. Я же сирота. Хотя бы поэтому.