Леди в большой шляпе посмотрела на нее, задрав свой орлиный нос, и твердо сказала: – Милая моя, я уверена, что нас примут. Назовите мое имя. Доктор Симпсон знаком со мною лично! Сара, оглянувшись, окинула взглядом массу страдающих людей, уже скопившуюся в приемной. Наверху было практически столько же народу. – Мадам, доктор лично знаком с самой королевой, – сказала она и захлопнула дверь.

Симпсон улыбнулся и похлопал ее по руке. – Ваши испытания окончены, – сказал он. Он кликнул из соседней комнаты няньку, и та внесла свежевыкупанного и запеленутого младенца – к полнейшему изумлению его матери. – Не могу поверить, – сказала она. – Это же какое-то чудо. Малышка здесь, а я даже почти не страдала… – Быть может, вам стоит назвать ее Анестезия, – предложил Симпсон.

– О, проценты будут, не беспокойтесь. Но как вы, такой образованный человек, не возьмете в толк самое главное? Мистера Флинта перспективы не волнуют. Если вы должны ему деньги – вы находите их сейчас. Хорек прижал острие ножа к щеке Рейвена. – И, к вашему сведению, – мы, головорезы, режем не только головы.

– Это целое ремесло с давней историей, – прокомментировал Цайглер. – Продажа пилюль и микстур без какого-то ни было эффекта. Дешевые трюки и пустые обещания. – О, эти трюки никогда не бывают дешевыми, – сказала сестра. – В этом-то и состоит приманка. Чем дороже лекарство, тем скорее женщина, оказавшаяся в безвыходном положении, поверит слухам о его волшебном действии, и понесет деньги куда надо.

– Смотрю, у него немало народу на посылках… Первый образец – первичной очистки – забрала какая-то юная девица. Такой допрос мне устроила… Вы, случайно, не знаете, кто это может быть? Уилл не смог сдержать улыбки. – Это горничная доктора Симпсона. – Неужели? – после короткой паузы ответил Грегори. – Горничная… Хотелось бы мне, чтобы мои студенты задавались такими же вопросами.

– Да что вы такое делаете? – спросил он, поспешно прикрываясь руками. Она насмешливо улыбнулась. – Помогаю вам мыться. И не нужно так стесняться. Помимо того, что я горничная, я еще и медицинская сестра, так что все это, поверьте, уже видела.

Наверное, мы не могли бы испытывать к животным ни любви, ни жалости, если бы не полагали, что они мыслят и чувствуют так же, как мы сами: как люди, но люди небольшого роста и не вполне самостоятельные.

Мне представляется порой, что земля прозрачна — прозрачна, как чистое, тщательно вымытое нынче утром стекло. И почти наяву вижу я лежащие в ней мертвые тела — глаза у них закрыты, руки образцово сложены на груди.

Чтобы разглядеть невидимое, совсем не обязательно сплошь марать его тем, что можно увидеть: достаточно лишь чуть забрызгать поверхность кажущейся несуществующей реальности, а воображение тут же достроит ее истинные контуры — и даже в больших подробностях, чем могла бы выявить самая надежная краска.

Жила-была некогда маленькая девочка, которая боялась фотокамер. Камеры излишне правдивы, они не умеют лгать. Они могли бы и солгать, благодаря достаточно искусному фотографу, но ее родители были не настолько искусны.

Девочка плакала, потому что это не должно было случиться, никогда в жизни ее больше не должны были подвергать таким мучениям (никогда, говорила ангел, ей больше не придется страдать от этого), но тот мужчина пришел в ее комнату и сказал, что ей это нравилось, ведь она знала, что делала, и понимала, что ей не хватало должной мужской заботы. Но она не могла перестать плакать; никогда не могла.

– У того ангела была большая маска. Она закрывала все лицо. Но не цветная, просто белая. И… – Девочка вздрогнула. – С кровью… испачканная кровью. – Ты разглядела ее глаза? Какого они цвета? – Прорези для глаз закрывали зеркальца, – покачав головой, ответила Сара. – Выглядели они жутковато.

Если вы боитесь чего-то при свете дня, разве не гораздо разумнее бояться этого во мраке ночи?

Ночь – не обязательно тьма. Темный чулан, темная комната, темный сарай… такие места могут измениться мгновенно. Вы можете разогнать их мрак – по крайней мере, попробовать. Тем не менее бывает и беспросветно темная ночь. Ночью обычно приходится стискивать зубы и пережидать, вне зависимости от того, что может случиться.

– Они тебя тревожат? – спросил Брамалл. – Ты упомянул возможность поражения. – Ковбои хуже всего, – ответил Ричер. – Едва ли я способен сделать с ними то, чего еще не делала лошадь.

Он врезал байкеру ногой по колену, тот рухнул лицом на гравий, бум, и Ричер лягнул его по голове, но левой ногой, которая была у него слабее. Обычное дело для правши. Вполне разумное решение. Не нужно заходить слишком далеко. Глупость не является тяжким преступлением. На самом деле это вообще не преступление. Просто гандикап.

– Самый худший случай, – заметил Ричер. – Такое случается, – сказала Маккензи. – Чаще, чем никогда, реже, чем всегда. – И к какому варианту вы склоняетесь? – спросила она. – Надейся на лучшее, готовься к худшему.

– И почему вы решили, что речь обо мне? – спросил Ричер. Накамура снова включила запись. «Если это произойдет, отнесись к нему серьезно. Таков мой совет. Этот парень похож на вышедшего из леса Бигфута. Предупреждаю тебя, ясно?» ДетективНакамура нажала на «Сстоп». – Бигфут? – сказал Ричер. – Не слишком любезно с его стороны.

– Проклятье, кто вы вообще такой? – Просто человек, у которого не задался день. Конечно, это не ваша вина, но если б меня попросили дать совет, я сказал бы, что портить мой день и дальше – очень плохая идея. Это может оказаться каплей, переполнившей чашу. – То есть, вы мне угрожаете? – Скорее, это как предсказание погоды. Общественные услуги. Вроде предупреждения о торнадо.

– Я хочу, чтобы вы покинули округ. – Меня такой вариант вполне устраивает. Я планирую уехать первым же автобусом. – Недостаточно быстро. – Намекаете, что я должен угнать мотоцикл? – Я вас отвезу. – Вы так сильно хотите от меня избавиться? – Это освободит меня от кучи бумажной работы. Точнее, нас обоих.

Анна указывает на стоп-кадр из видео, снятого за три дня до вечеринки. – Посмотрите на длину ее платья – оно сильно выше колен девочки. А теперь сравните с этими тремя фото. Теперь я тоже это вижу. Очень хорошо вижу. Платье на девочке с вечеринки выглядит дюйма на два-три короче платья на Дейзи Мэйсон. Это вообще не Дейзи. Это другой ребенок.

– Мы еще не знаем наверняка, что Дейзи мертва, сэр. Вы, конечно, можете считать, что это всего лишь тривиальная ссора на игровой площадке, но дети относятся к подобным вещам очень серьезно. Как, например, ваша дочь. И вы сильно удивитесь, когда узнаете, на что способны дети, если их загнать в угол. Даже если им всего лишь восемь.

МтиН @nuckleduster1989 14.10 Это дерьмо #Мэйсоны заслуживают сгнить в тюрьме – полагаю они оба замазаны – он развращал + мамаша прикрывала #ИспытывающийТошноту Мики Ф @TheGameBlader 666 14.11 @Nuckleduster1989 Надеюсь они заболеют раком и умрут страшной & мучительной смертью #Мэйсоны

– Кошмар, правда? – говорит девушка рядом со мной, прерывая мои мысли. Криминалист снимает свою маску, и теперь я могу видеть, как она морщит нос. – Все здесь чересчур. То есть я хочу сказать, чтобы все так было подобрано?.. Поверьте мне, никто не любит свое имя до такой степени. И когда она говорит об этом, я, наконец, вижу. Все кругом в маргаритках.

«Домашнее распаривание лица — сомнительная процедура. Любые резкие перепады температуры являются стрессом для кожи. Сода в чистом виде слишком агрессивна при использовании на распаренном лице и может привести к его повреждению».

«Перед тем как самостоятельно начинать прием тех или иных БАДов на основе, казалось бы, полезного растения, стоит внимательно ознакомиться с исследованиями или как минимум сходить на консультацию к врачу».

«При приеме гиалуроновой кислоты внутрь толку от нее ноль. Спасибо нашим пищеварительным ферментам. Поэтому основная часть гиалуронки попадает в организм при помощи инъекционных вмешательств, другая — в виде кремов и сывороток».

«Курс чисток, да, именно курс, если вы хотите активно побороться с черными точками и праздновать победу над ними».

«Ботокс — не панацея, но это простой и часто более дешевый способ решения косметических проблем».

«Отзывы на косметические продукты и процедуры в разных социальных сетях отличаются примерно так, как атмосфера планет Солнечной системы: где-то она раскаленная, где-то разреженная, а где-то совсем ее нет».

– Что случилось, командир? – услышала она в телефонной трубке – и никогда еще не была так счастлива от звуков этого голоса. – Брайант, ты немедленно нужен мне в участке. – Ким посмотрела на младенца, который обиженно кричал рядом с ней. – И поторопись, Брайант. Ситуация критическая.

– Китс, – лицо сержанта было хмурым, – правильно ли я понимаю, что наш приятель не мог самостоятельно добраться до берега канала? – Абсолютно правильно. Стейси встретилась взглядом с Доусоном, и ее охватил первобытный ужас. Не убив сразу, жертву притащили на берег канала и оставили умирать.

– Выношу тебе благодарность, Стейс, – сказал Доусон, когда они направились к воротам. – За что же? – поинтересовалась девушка. – За то, что наконец заговорила, – пояснил сержант. – Тогда и тебе благодарность. – За что же? – За то, что наконец удержал рот на замке, – пояснила констебль.

– А что здесь? – поинтересовалась Ким, указывая на пакеты. – Подгузники, – ответил Брайант, кладя ребенка на стол. – Молоко, – откликнулась Стейси. – Игрушка, – пояснил Доусон. – От трех мудрецов, – прокомментировала Ким. – Прости, Стейс, но жить здесь младенец не будет. Мы его не усыновляем, а просто присматриваем за ним несколько часов…

Дасти взглянула на Барбару и Линли, в основном обратив внимание на волосы сержанта. – Что вы с собой сделали? – поинтересовалась стилист. – Это был нож для чистки овощей? – Ножницы для ногтей, – поправила Барбара. – Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Они слишком короткие. Вам придется вернуться, когда они отрастут. – Я обязательно запишу это в свой еженедельник, – сказала Барбара.

– Мы вот о чем, Финн, – сказала сержант. – Перед нами целая паутина фактов, и в ней запутались разные фигуры, которым известно, кто, что и когда сделал и кто что сделает в будущем. И нас постоянно тянут в самый центр этой паутины, где притаился паук. А похож он больше всего на вас.

Вот так Изабелла и купила две бутылки водки «Серый гусь ». И потому что всю свою жизнь жила по принципу «не смейте говорить мне, что я должна делать, не читайте мне лекции, ни на что мне не указывайте, потому что, видит Бог, я буду кусаться, и вы об этом пожалеете», на этом она закончила свою прогулку и вернулась домой. Одну из бутылок Изабелла положила в морозилку, а вторую открыла.

– Прошу прощения? Вас зовут Мир? – Полностью – Миру Мир, – пояснил молодой человек. – Мама любила лозунги. – Да неужели? А у вас есть братья или сестры? – Конец Голоду, – ответил Мир. – После этого она уже не могла забеременеть. И по мне, так это лучше. Что будете пить? – спросил он, протягивая им меню.

Он привез меня к себе домой, сделал женщиной, искупал, посадил в такси. И это ВСЁ! И ушел. Растворился в мутном дрожащем зимнем сумраке. Конечно, он и не собирался меня искать. Зачем ему искать меня? А, может быть, он каждый вечер приводит себе новую девчонку, развлекается с ней в постели, потом сажает в такси или доводит до метро и прощается навсегда. Но как же мне теперь жить?

Ринальдо Моретти взял мою руку и крепко сжал её короткими и сильными пальцами. Мне сразу стало нечем дышать, и губы пересохли так же, как тогда, в музее. Я опустила глаза и тут же увидела обручальное кольцо на его безымянном пальце. Он заметил мой взгляд и мягко усмехнулся...

Прошел ровно год. Да, ровно год с того дня, как всё это началось. Моя новая жизнь. Я знаю, что многие, - очень, очень многие – сочтут её развратной и дикой. И только единицы угадают её настоящую суть. Не знаю, сумею ли я написать о ней так, чтобы мне поверили. Наверное, нет. Я же не писательница. Просто женщина, с которой всё это действительно случилось...

Но ему сейчас делают операцию. Мне ужасно неловко. В больнице, когда его уже увезли оперировать, я сказала, что это я его укусила, что он любит, чтобы его кусали в постели, и что я перестаралась, и они отнеслись с пониманием, сказали, что такое случается.

Констанция не собирала волосы в узел. Ей это было не нужно. Она сама была как узелок: аккуратная, компактная, а потом, когда вырывалась на свободу – необузданная.

– Прекрати, – говорит Рейнольдс. – Твое поколение свихнулось на почве секса. Мейлер, Апдайк, Рот – вся эта компашка.

Он сказал соседям, что я умерла как святая. Меня выставили на обозрение в очень глубоком гробу, в очень темной комнате, в белом платье с густой вуалью в несколько слоев – подходит для девственницы и к тому же скрывает усы. Так я лежала два дня – хотя по ночам, конечно, вставала. Если кто-нибудь подходил к гробу, я задерживала дыхание. Пришедшие ходили на цыпочках, говорили шепотом, держались поода

Констанция воспринимала свою писанину всерьез, причем все больше и больше. Альфляндия принадлежала ей одной. Ее убежище, ее твердыня.

На один малый миг улыбка изваянной женщины в белом дрогнула. Вот они. Впервые за все время — живые лица тех, кто по другую сторону от нас.

Она вытащила из грязи что-то твердое и протянула мне. Нож, тот самый. Я часами держал это каменное лезвие в руках, сначала вытесывая его, потом обтачивая, превращая в оружие. И вот на нем кровь. – Ты его зарезала? – Да, – еле выговорила Лили, глядя в землю, словно не находя в себе сил смотреть мне в глаза. – Зарезала. – И она спряталась за завесой из грязных волос...

Если Кент знал о том, что вытворяют в темноте его руки, то не распространялся об этом при свете дня. Две ночи после того кошмара я спала снаружи, у костра. Дейву, наверное, не очень-то хотелось устраиваться бок о бок с Кентом, но никто из них не сказал ни слова о моей неожиданной передислокации. А потом начались дожди, и мне пришлось вернуться...

Иногда лгать оказывается необходимо. Иногда ложь – это единственный способ защитить тех, кого любишь, – думала Лиллиан, крутя обручальное кольцо на пальце. За последние восемь месяцев не прошло и дня, когда бы она не повторяла себе эти слова. И, может быть, сегодня ей наконец удастся в них поверить.