Поверь мне, когда я говорю, что приму тебя любой, какой бы ты не отдалась мне, безволосой или еще более мохнатой, чем медведь гризли. Я буду наслаждаться каждой секундой, когда прикоснусь к тебе, и доставлю тебе самый лучший оргазм в твоей жизни. Я мечтаю об этом каждый день.

Когда она узнает, кто я, это разрушит все, что между нами возникло. Я полюбил ее за письма, за ее беспристрастность. Мысль о том, что это когда-либо изменится… ну, нет. я не мог себе этого представить.

Дорогая Лука! Я собираюсь поделиться с тобой одним секретом. Не верь парням. Мы говорим вам все, что угодно, лишь бы залезть к вам в трусы. А когда нам это удается, мы срываем их — буквально — всего за пару секунд. Ладно… ты можешь верить мне, но не другим парням. (И это лишь потому, что я далеко и все равно не могу предпринять никакой попытки, иначе мне тоже нельзя было бы верить.)

— Он ненавидит меня, Док. — Он не ненавидит вас. Он не написал бы спустя столько лет, если бы продолжал испытывать чувство ненависти. Ясно, что он все еще не забыл вас.

Дорогая Лука! Мы с тобой так и не сравнили наши вкусы в плане крепких напитков. Почему, могла бы ты спросить. Позволь напомнить — потому, что ты перестала отвечать на мои письма примерно восемь лет назад, черт побери. И хочу, чтобы ты знала: меня по-прежнему бесит, что я долго помню обиды.

Марта стала ловить себя на том, что боится — вдруг кто-то сможет заглянуть в ее сердце и увидит, что она натворила. Однако время секретов закончилось. Наступало другое время. Скоро, очень скоро все тайны будут раскрыты.

Какая же я дура, какая треклятая дура! Сколько я всего хотела — намного больше, чем имела. Дом покрасивее, одежду пошикарнее, денег на машину. Ну хоть чуточку радостей для себя! И вокруг говорили, что я всего этого заслуживаю. А если честно — вот совсем-совсем честно? Столько для них сделала — конечно, заслужила! Но я слишком доверчива. Я связалась с плохими людьми, и они меня предали, понимаете?

Они стали похожи на супружеские пары, которые Карен видела в отпуске, — на людей, которым нечего сказать друг другу.

Стоило поместить фотографию собаки, высоко подпрыгивающей на пляже, и у меня сразу появилось тридцать новых подписчиков.

Флоренс любила Флоренцию, но не по одной ли единственной причине она жила здесь — ради мужчины, которому было абсолютно все равно, существует она на свете или нет?

— Люс, я одинокий человек. Столько лет живу сама у себя в голове. К этому привыкаешь.

Знаменитый человеческий Лос-Анджелес тоже был основан ангелами. Его прообразом как раз является адский Лос-Дьяблос.

Ничто так не разряжает атмосферу, как психопат с оружием!

Может, это признак сумасшествия, но я всегда рассказывала своему коту обо всем. Самое интересное, что он внимательно слушал.

Галантность и манеры, как обычно. Это меня всегда в нем привлекало. Парни моего возраста себя так не вели. Ну… видимо, мужчины начинают себя так вести, когда им стукнет миллиард лет.

Я огляделась и вдруг осознала одну простую вещь: я в Аду – ничего более ненормального со мной уже не случится.

– Летать… это как первая любовь. Как влюбленность. Я не мог найти подходящее сравнение, пока не встретил тебя.

Крайне сложно соблазнить женщину, когда она отказывается признавать твое существование.

Я жаждала свободы, не желая привязываться к вещам, которые незаметно завладевают человеком. Я хотела увидеть мир.

— О чем ты хочешь поговорить? — Все равно. Лишь бы это было с тобой.

Джессика, мы стоим голые посреди леса. Говори, что хочешь, но ты мне доверяешь.

Бо был героем — он же спас моего кота!

Он был такой неземной, ну такой неземной, что я забыла, как ненавижу слово "неземной".

А если вы, как и я, уже не юная бунтарка, которой подавай парней для поцелуев, и ваша главная цель на вечер — проверить толстенную стопку тетрадей, то вы поедете домой, наденете фланелевую пижамку и включите для фона канал о путешествиях.

птица небесная может перенести слово твое, и крылатая — пересказать речь твою. крепка, как смерть, любовь.

Любовь — это дисциплина, как молитва.

У меня пока есть некий выбор. Умирать или не умирать — выбора нет, но когда и как — есть. Это разве не своего рода свобода?

Только мальчики могли вкусить подобной свободы; только мальчикам разрешалось взлетать и парить; только их пускали в небеса. Я до сих пор ни разу не качалась на качелях.

Прошлое оставило уродливые и кровавые отпечатки пальцев — следовало их стереть, дабы освободить пространство чистому душой поколению, которое, несомненно, явится со дня на день. Так гласит теория.

Из известных брендов Вологды, в кавычках и без, осталось упомянуть два - песню и кружева.

Первые пейзажи тут, как в любом российском областном цетре, это промыленные районы.

Наша работа в пробеге дискретна, она состоит из авралов и пауз, и только работ фотокняжны непрерывна.

Укладываю хештеги на бурые сетчатые лапы и фотографирую мишку для рпортажа об автопробеге: пусть тоже поучаствует, нечего стоять, дожидаясь тепла, без дела!

Как и во многих городах Сибири, красоярцы вместо "мочалки" используют "вехотку". Петербуржцев смущает и еще одно здешнее устойчивое выражение "булка хлеба", подразумевающе " одна буханка хлеба". Для питерцев булки - это белый хлеб.

Усолье-Сибирское - из тех редких городов, что радуют слух нетривиальным названием, отражающим самую суть поселения, его историю и современность.

Важно, чтобы сходились ценности, а не интересы.

Компромиссы - это то, что необходимо в отношениях.

Наша задача - дать возможность детям с детства понимать ответсвенность за свои действия и бездействия.

Если вам скучно разгоаривать, ваша пара обречена. У вас может не быть общих итресов, вы можете быть диаметрально противоположными персонажами, но если вы умеете разговаривать, это очень круто.

Девушки, не обманывайте себя. А если вы чувствуете, что уже "пора", берите все в свои руки.

А в отношениях сильный мужчина тот, кто может позволить своей женщине быть настоящей.

Я сидела на полу возле душа, упираясь лбом в колени, и гладила рукой пушистый коричневый коврик. Я на работе, — говорила я себе, — у меня нервный срыв, а я на работе.

Самым неприятным в зависимости от государственных дотаций было то, что они превращались в штрафы, стоило нашей жизни немного наладиться. Если я превышала нижнюю планку доходов хоть на пару долларов, то теряла сотни в виде пособий. Мне не оставляли возможности накопить денег. Система держала меня в тисках, топила, не давая выбраться на поверхность.

Терпеть недомогание и боль стало моим обычным состоянием. Но почему у моих клиентов возникали те же проблемы? Казалось бы, доступ к качественной пище, членство в фитнес-клубах и дорогие врачи гарантировали человеку здоровье. Наверное, стресс от обладания двухэтажным домом, неудачного брака и поддержания иллюзий собственного величия разрушал их организмы так же, как бедность — мой.

Опустившись на колени перед унитазом и увидев, в каком он состоянии, я подскочила и бросилась прочь из дома. С меня хватит! Даже тройной оплаты было мало за то, что мне приходилось делать. На полу в главной ванной трейлера, вокруг унитаза, застыли лужи давнишней мочи. Внутренняя сторона сиденья, ободок и верхний край унитаза были покрыты дерьмом и оранжево-желтыми следами рвоты.

Я протирала пыль, убирала грязь, пылесосила полы — но оставалась невидимкой. Складывалось впечатление, что я знаю своих клиентов лучше, чем их самые близкие родственники. Я знала, что они едят на завтрак, какие передачи смотрят, когда болеют и чем. Я следила за их жизнями по отпечаткам на кроватях и салфеткам на ночных столиках. Я знала их, как никто другой не знал — и не мог бы узнать.

Став матерью, я большую часть времени ощущала себя в подвешенном состоянии, словно не осмеливалась нащупать под ногами твердую почву, опасаясь тут же лишиться ее. Каждый раз, когда у нас появлялось что-то свое — стены, потолок, крыша над головой, — я ждала, что мы вот-вот все потеряем. Моей задачей было пережить новый крах, отряхнуться и опять браться за дело.

Через несколько дней я пробрался в клетку и стащил из запертого ящика первое издание «Фрэнни и Зуи» с автографом автора. Я решил любить эту книгу больше, чем «Над пропастью во ржи», просто чтобы не быть как все. И я любил ее, Бек. Временами специально открывал первую страницу, только чтобы потрогать подпись Сэлинджера. Любому другому пришлось бы заплатить за это 1250 долларов. А я ничего не платил

Не бойся, я не брошу тебя за то, что ты захаживаешь в раздел объявлений «Случайные связи» – именно так ты и нашла того волосатого извращенца. Он не твой парень, и это уже плюс. Минус, моя милая, в том, что когда ты приглашаешь к себе в дом незнакомых любителей порки, твои шансы быть убитой экспоненциально возрастают.

Я могу убить тебя, и ты это знаешь, однако тебя трясет от возбуждения. И ты такая сладкая на вкус, и мы можем продолжать бесконечно. Ты растворяешься во мне, а я изгоняю из тебя дьявола, ставлю восклицательный знак. И ты кончаешь по-настоящему, без обмана, ты бьешься и говоришь на непонятных языках. Бесы выходят из тебя, а я вхожу. Ты моя. И я твой.