– А если окажется, что наши ДНК не совпадают? – Тогда мы постараемся вложить в наши отношения больше усилий. Как сказал Джон Леннон: «Все, что тебе нужно, – это любовь». – Да, но он также сказал: «Я – морж» , так что давай не будем слишком доверять его мудрым изречениям.

Кристофер пристально следил за ней в окно ресторана, пытаясь расшифровать язык ее тела. Эми, ДНК-пара, с которой у него было свидание, сидела за столиком, сложив руки и скрестив ноги. Нервничает, подумал он. Хотя, согласно одному из множества просмотренных им обучающих видео, это означало, что она заняла оборону. Впрочем, любой из этих вариантов работал на него, так как давал преимущество.

Если Мари была готова, то я – определенно нет. Я медлил, хотя ее последние слова уже стекали со страницы, которая на глазах становилась девственно-белой. И все же жизненная энергия еще не до конца покинула Мари: я чувствовал, как кончики ее пальцев касаются моей груди – и моего обнаженного сердца – чтобы написать на нем имя...

Я посмотрел на оглушенного человека на панели. Я знал, что могу его убить. Быть может мне даже следовало его убить, но я знал, что тюрьма – не самое лучшее место для насильников, педофилов и торговцев живым товаром. В тюрьме твои грехи возвращаются к тебе же, да к тому же с процентами. Нет, прикончить этого мерзавца сейчас означало бы проявить ненужное милосердие.

...Люди были созданы чтобы любить и дарить любовь, и какой бы непроглядной ни была ночь, рассвет обязательно наступит. Никакая тьма не в силах остановить стрелки часов. Можно окружить душу высокой стеной, можно вырвать себе глаза – ничто не поможет. Нравится вам это или нет, рано или поздно солнце все равно поднимется над горизонтом, и тьма вокруг и внутри вас исчезнет без следа.

Чтобы создать надежную структуру, нужно окружить себя правильными людьми. И когда один из них оказался «отравленным», пришлось отрезать зараженную часть. Допусти Макдональд инакомыслие, его перестали бы уважать. Чтобы все контролировать, нужно поддерживать дисциплину и учинять показательную расправу над недовольными.

Оуэн отличался от других последователей Макдональда. Успешный, умный, мотивированный. К Макдональду его привел гнев. Смерть брата – результат дрянной работы копов – открыла Оуэну глаза. Он хотел того же, чего и остальные соратники Тома: перемен. Перемен, которые вернут людям достоинство и гордость.

Быть подготовленным – это не просто накопить кучу всего. Нужны полезные навыки, которые требуют подготовки, обучения и практики. Любой может закупить стволы и консервы, но без навыков долго не протянуть. Стив и его семья были настоящими выживальщиками. Одного этого хватило бы, чтобы отец включил его в свою общину. Навыки Стива пригодятся, если наступит конец цивилизации.

В обычном доме запасов еды хватает на неделю. Жилище Мерси могло обеспечить хозяев всем необходимым, включая тепло, несколько месяцев. Зерно, патроны и бинты – три кита выживания.

– Ты слышала это? – Девушка уставилась на радиоприемник «Тахо». – Что сказал диктор? – Нет. – Килпатрик сделала глубокий вдох, стараясь унять колотившееся сердце. – Пожалуйста, не кричи так, когда я за рулем. – Прости. Но он только что сказал, что какие-то местные идиоты утверждают: эта стрельба прошлой ночью оправдана. Что шерифы заслужили это. Сердце Мерси ухнуло. Нет. Только не здесь.

Мерси уставилась в грязь, где лежали тела шерифов; на земле все еще оставались темные пятна крови. Неужели поджигатель планировал убить любого, кто появится? Или просто наблюдал за пламенем и решил поразвлечься стрельбой? Один выстрел может быть случайностью, блажью. Четыре точных выстрела – это уже план. Каждая его пуля достигла цели.

Похоже, чудеса случаются. Спасибо, Амурский Утёс, ты подарил мне новую жизнь, и клянусь, что я постараюсь прожить её, как говорил Павка Корчагин, так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…

Лейтенант мечтал после госпиталя поехать на Родину, подняться на утёс, вдохнуть синь амурских просторов и помянуть всех погибших на этой войне. Он умер, не перенеся операцию.

После недолгого изучения настоятель уверенно распознал в них язык древних Хань времён империи Сун. Ему даже удалось прочесть надпись. Она гласила: «Забытый спаситель ждёт тебя в Храме Вечного Покоя».

В пантеоне даосских кумиров есть Дух Юниса. Посвященные ему кумирни иногда называют «Храмом Вечного Покоя» или «Храмом Вечного Отдохновения».

Я чувствовал запах горящей плоти и плакал. То были слезы счастья. Мне удалось избавить этот мир от зла. Я стал инквизитором.

Море оставляет свой след на всем, к чему прикасается.

Казалось, его жизнь давно уже закончилась, все просто ждали, когда же он сам это осознает.

Ни одна ведьма не покинула зал суда невиновной.

Отец всегда говорил, что истина абсолютна. Любые ее версии — ложь.

Ведьмы не боятся железа, они боятся того, что за ним следует.

Услышав звук открывшейся двери, бандит пружинисто распрямился, швырнул фонарик в преследователей – да так ловко, что попал Крячко в лоб – и бросился к окну. Затрещала оконная рама, зазвенело стекло, и ловкий молодой человек оказался снаружи.

Гуров и Крячко бросились к двери сторожки. Крячко распахнул дверь. Как раз в эту минуту человек, находившийся внутри, включил фонарик, и оперативники увидели того, кого искали.

Они постепенно догоняли идущую впереди машину. Там, очевидно, заметили погоню, и попытались увеличить скорость. Но это у преступников плохо получилось – все же Крячко был более опытным и умелым водителем.

Однако бандит не испугался; его лицо выражало не страх, а ярость. Он поднял охотничий карабин, который держал в руках, и уже собирался стрелять в Гурова, когда подбежавший сзади лейтенант Цымбалюк не выбил у него из рук оружие.

Лишь достигнув первых деревьев, он бросил взгляд назад – убедился, что полицейские отстали сильно, не догонят. Снова повернулся лицом к лесу – и увидел ствол пистолета, направленный ему в лоб.

Бойцы Козлова пробежали через манеж, вырвались в продолжение коридора. И тут впереди, за углом, лейтенант услышал голос майора Проценко. Майор кричал кому-то: «Стой! Стой, гад, стрелять буду!» И тут же вслед за этим грянули выстрелы.

Парень вдруг хватает меня за запястье и глубоко заглядывает в глаза. Зрачки его кажутся необыкновенно большими, болезненно расширенными. Как лужицы чернил. Что это – контактные линзы? Странно, что до этого момента я их не замечала…

Её сердце билось так страшно, словно собиралось вырваться из груди. Бороться из последних сил, не сдаваться до смерти! В последней отчаянной попытке освободиться девушка забилась в руках палачей – но все было тщетно. Вся воля к жизни, все сопротивление словно бы вытекло из ее тела, когда Верховный жрец начал выпевать ритуальную песню - на языке таком древнем, что слова его звучали как заклятие...

И всё же пока ты едва скользишь по поверхности истории твоей души, а прошлое её глубже любого океана, многослойнее самой мудрой книги. Прожитые тобой жизни бесчисленны, как звёзды на небе, и каждая делала твой Свет немного ярче. Должен сказать, что ты один из самых ярких Первопроходцев, кого мне доводилось встречать.

— А потом я смотрю тебе в глаза и вижу твою душу, твой Свет, — продолжает он вполголоса. — И понимаю, что сделаю что угодно, чтобы тебя защитить. Потому что без тебя в мире станет совсем темно.

— Охотники за душами. Древняя секта, чья цель – отыскать Первопроходцев и навеки уничтожить их души, тем самым загасить свет человечества. — А от меня-то им чего надо? — Как чего? Твою душу, конечно же!

Парень делает шаг вперед, к фонарю, и я вижу его лицо. Его глаза – со зрачками настолько расширенными, что они кажутся двумя черными дырами. - Ты, Дженна, - произносит Дэмиен. – Нам нужна ты.

В конце концов, Сирена не преувеличивала: люди были безжалостны и жестоки. Поговаривали, что на границе с Фархиром установлены копья с насаженными на них головами убитых альб. Это был ограничивающий фактор, призванный держать нас подальше от их королевства и напоминать альбам о том, что люди сделали с моим народом сотни лет назад.

Я знаю, что в тебе есть нечто большее, чем видят большинство мужчин и женщин в комнате позади нас. И я не хочу, чтобы ты сдалась раньше, чем докажешь это им всем.

– И я не знаю, чувствуешь ли ты то же самое. Но я почувствовал это с самой первой нашей встречи. И это чувство лишает меня сил, но в то же время делает сильнее, чем когда-либо.

Тебя ждет судьба, о которой ты не могла помыслить даже в самых смелых своих мечтах.

Не связывайся с неправильными людьми. Этот дворец таит в себе не только красоту. Здесь множество опасностей. Если ты решишь остаться, это, вероятно, станет твоим самым большим приключением в жизни. Но не все рождены для приключений. Не каждому дано достаточно храбрости.

Одного слова никогда не бывает достаточно. Истинная королева умеет убеждать. Она выводит на свет правду, скрывающуюся за переплетениями лжи. Всегда существуют истины, которые только и ждут, чтобы их открыли. Докажи, что в тебе таится королева, борись за своего друга. И если ты постараешься, то сможешь добраться до самого сердца каждой альбы в этой стране.

Ким постаралась, чтобы никто не заметил, что все внутри у нее похолодело. - Ладно, как тебе больше нравится, а теперь ответь на мой вопрос, - настаивала она. - Если кто-то переломает тебе все ребра, то я стану его вечным должником, но прямо сейчас должен сообщить тебе одну вещь, сука ты гребаная… - И какую же именно? - Если бы это я открыл на тебя охоту, то ты была бы давно мертва.

- Но ведь вода – вещь достаточно безобидная, нет? – спросил Брайант. Даже Ким не могла придумать, как ее могут использовать наиболее отмороженные из сидельцев. - Ха! В извращенном мозгу преступника не существует понятия безобидности, не обольщайтесь. Вода безобидна ровно до того момента, пока вы не наполните ею пластиковый мешок и не сбросите его со значительной высоты кому-нибудь на голову.

Перед ним лежал металлический куб. Пенн знал, что в процессе утилизации автомобиль, используя гидравлические домкраты и прессы, превращают в большой куб. И на первый взгляд в том почти идеальном кубе, который лежал сейчас перед ними, не было ничего необычного. Сержант взглянул на полицейских, а потом вновь перевел взгляд на куб. И увидел человеческую руку.

И только когда повторяющиеся удары проникли в ее затухающее сознание, она поняла, что это появилась помощь. Но для ее брата-близнеца было уже слишком поздно. Как и для юноши, который вчера вечером сидел возле батареи в его позе. Но ведь до девушки они добрались вовремя – хотя это не помогло спасти ее. И все-таки вчера она была жива, как и Ким тридцать лет назад.

- А ты не думаешь, что таким образом ты связываешь им руки? - Брайант, это дело мы получили всего пару часов назад. Так что у меня не было времени даже шнурки завязать, не говоря уже о чьих-то руках. Они знают все обстоятельства дела, а больше им ничего и не нужно.

- Итак, Стоун, я повторю свой вопрос: вы уверены, что это дело никак не связано лично с вами? - Абсолютно, сэр, - не колеблясь ни минуты ответила Ким и не погрешила против истины. Почти не погрешила.

Флопсон с облегчение вздохнула, завидев родной забор, за которым располагался их полицейский участок. Какое же это было потрясающее чувство - наконец, вернуться домой после долгого и опасного приключения...

- Именно, - она обвела печальным взглядом речных зверей. - Он прав. Эту огромную фабрику хотят построить люди. И производить она будет только для людей. Теперь уже по рядам пронесся не просто гул, а оглушительный, яростный ропот: То есть, как это? Зачем? Почему? Фабрика? Здесь, на Анемоновой речке?

Флопсон задрала голову и обомлела. От восторга у нее перехватило дыхание. Над ее головой развернулось настоящее театральное представление. Или цирковое. Но, в любом случае, представление. В воздухе порхали стайки бабочек.

Но ведь я настоящий полицейский!, подумала панда. А полицейская работа порой бывает очень и очень непростой. От этой мысли ее сердце переполнилось радостной гордостью.

Полицейские последовали за выдрами и уже через несколько секунд оказались на берегу... речки? Увы, нет. Они оказались на берегу того, что остается от речки, когда из нее уходит вода.