Но радостное чувство не померкло, а запульсировало где-то под ключицей, точно второе сердце. И отрицать его дальше не было никакого смысла. То была еще не любовь. Но первые ее ростки.

В руке у него был маленький черный пистолет, который целился прямо ей в грудь. Ее страшное видение пока не сбылось. Но ждать явно осталось недолго.

Само собой, все парадоксы имеют исключительно теоретическую природу. И выяснить, как перемены в прошлом повлияют на будущее, можно только одним способом — проверив это на практике.

Он-то думал, что не влюбиться — проще простого. Даже составил себе свод правил, которые точно его обезопасят. Никаких свиданий. Никакого флирта. Никаких поцелуев. Задача и впрямь казалась простой, но лишь до тех пор, пока любовь жила для него лишь в видении с безликой белокурой девушкой и растворялась всякий раз, когда превспоминание заканчивалось.

Судьба мира висит на волоске. Очень надеюсь, что еще не поздно.

Кэссиди оставляла меня желать большего и мечтать о том, что будет, если я это «большее» когда-нибудь получу.

Такое ощущение, что часть меня, наслаждавшаяся общением с ними, испарилась, оставив после себя зияющую пустоту, и я пытался не упасть в разверзшуюся дыру, страшась ее глубины.

Теннис для меня был сродни видео-игре, в которой я столько раз побеждал, что давно перестал получать удовольствие от победы. Игре, в которую я продолжал играть лишь потому, что от меня этого ждали другие, а у меня хорошо получалось оправдывать ожидания других. Теперь все изменилось. Похоже, больше от «золотого мальчика» никто ничего не ждал. Золото, как известно, имеет свойство быстро тускнеть.

Я подумал о металле в своем колене, заменявшем недостающую часть меня — часть, которая уже не работала. «Но это не сердце, — твердил я про себя. — Не сердце».

Это был вкус зарытого сокровища, качелей и кофе. Вкус фейерверка — того, к чему можно приблизиться, но чем нельзя обладать.

Я по-прежнему считаю, что в жизни любого человека, какой бы заурядной та ни была, в какой-то момент происходит трагическое событие, после которого случается все самое важное. Этот момент — катализатор, первый шаг в решении уравнения. Однако он сам по себе ничего не дает. Результат определяет то, что следует за ним.

Выражение, которое я увидела на лице Жиля, было ему не свойственно. Оно отдавало кровью и смертью. Зверь живёт в этой комнате, он спит, потом просыпается и бродит по дому, об этом нельзя забывать. И я поняла, что теперь он живёт внутри Жиля.

Набитое соломой тело таило в себе монстра. Смерть жила среди нас. И она сверлила меня своими стеклянными глазами. Её взгляд впивался мне в затылок, она упивалась медвяным запахом моего маленького брата.

– Они не то чтобы там оказались, они их сделали вместе с тем козлом. Они были очень влюблены друг в друга. – Но козёл-то был у нас всего один день, козочка с ним даже толком не познакомилась, как они тогда могут быть влюблены? – А, вот ты о чём… Так это и называется любовь с первого взгляда.

В доме было четыре комнаты. Одна – моя, вторая – младшего брата Жиля, третья – родителей, а четвёртая принадлежала трупам.

• Соль необходима для жизни, и поэтому важно употреблять ее каждый день. Не менее важно знать, как контролировать ее потребление, потому что избыточное потребление соли (от 8 до 10 г в день) коррелирует с риском высокого кровяного давления и, следовательно, сердечно-сосудистых заболеваний, особенно у чувствительных людей. • Идеально было бы есть менее 8 г соли каждый день.

• жир, который мы потребляем, превращается в жир на животе или на бедрах. • насыщенный жир всегда вреден. • холестерин из еды попадает в кровь и вредит организму. • все жирные продукты имеют высокое содержание холестерина. Знайте, что все эти утверждения являются ложными!

Исходя из принципа, что у всего есть причина для существования, это удовольствие от сладкого вкуса имеет на самом деле обоснованное право на жизнь. Оно существует, чтобы побуждать нас искать необходимую нашему организму энергию. В конечном счете вы должны знать, что 100 тысяч миллиардов клеток, из которых мы состоим, нуждаются только в одном идеальном топливе — глюкозе!

Сахар, соль и жир, или как получать удовольствие от еды, оставаясь здоровым, не набирая вес и сохраняя молодое и крепкое сердце: такую задачу я предлагаю рассмотреть в этой книге!

Хлеб без замеса Этот рецепт – самый простой и быстрый способ испечь первую буханку хлеба. Несмотря на то, что здесь собраны все необходимые инструкции, часть процесса потребует развития вашей интуиции, остроты чувств, наблюдений и навыков, что сможет дать только постоянная практика

В высокогорной среде давление воздуха ниже, а в самом воздухе содержится меньше влаги, из-за чего дрожжевой хлеб поднимается стремительно, быстрее выпекается и может пересыхать. Если вы живете в высокогорной среде, то помогут следующие шаги: • Сократите количество дрожжей на четверть. По необходимости понемногу увеличьте количество воды...

ВЗВЕШИВАНИЕ Я взвешиваю все свои ингредиенты. Это более точно, чем определять их объем, и так гораздо легче измерять что-то в небольших количествах. Наконец-то можно забыть обо всех этих мерных стаканах и ложках. Все, что вам нужно, – миска и кухонные весы. ТЕМПЕРАТУРА – ОСНОВА ВСЕГО

КАК СКЛАДЫВАТЬ ТЕСТО: представьте, что у вашего теста есть четыре «угла». Потяните каждый угол вверх и сложите края в середину, выворачивая тесто обратной стороной. Представьте на верхней части миски с тестом часы: возьмите один из углов, который стоит на 12 часах...

Здесь представлен перечень терминов, которые я буду использовать на протяжении всей книги. Обращайтесь к этому списку в любой момент, когда столкнетесь с трудностями в понимании встречающихся вам новых терминов.

Выпекание хлеба – настолько естественный природный процесс, что можно легко ощутить его медитативную связь с прошлыми веками. Сочетание пшеницы – самой сущности земли – с водой, морской солью, воздушными дрожжами и огнем рождает алхимию, которая превращает приготовление хлеба в нечто значительно большее, чем может показаться на первый взгляд

Время - тайна, и оно не материально, и никто еще не разгадал, что же это такое на самом деле.

Когда глядишь на небо, то знаешь, что смотришь на звезды, которые находятся в тысячах световых лет от тебя. И некоторые из этих звезд уже давным-давно не существуют, потому что их свету понадобилось слишком много времени, чтобы до нас добраться. И сами эти звезды уже мертвы, или взорвались и разрушились, или превратились в красных карликов. И от этого ты сам себе кажешься очень маленьким.

Самое лучшее – это когда знаешь, что должно произойти что-то хорошее. Например, что случится затмение или что на Рождество тебе подарят микроскоп. И плохо, если ты знаешь, что должны произойти неприятные вещи. Например, что нужно идти к зубному врачу или ехать во Францию.

Потому что любить кого‑то – это значит помогать ему, когда он попал в беду, заботиться о нем и говорить ему правду.

Просто иногда мы огорчаемся, но не хотим рассказывать другим людям, что нам из-за них грустно. Мы предпочитаем держать это в тайне. А иногда мы грустим, но сами этого не осознаем. Поэтому и говорим, что нам не грустно, хотя на самом деле это не так.

Я люблю собак. Всегда можно понять, о чем собака думает. У нее есть четыре настроения: счастливое, грустное, сердитое и сосредоточенное. И еще собаки преданные и никогда не лгут, потому что они не умеют говорить.

Любовь – самое странное и нелогичное чувство на свете.

Когда обожжешься, поначалу не чувствуешь боль.

Хедли прекрасно знает, что невысказанное иногда бывает хуже слов, произнесенных вслух. Так вышло у нее с папой – а могло быть и у папы с мамой, случись все иначе. Как все-таки лучше? Никто не знает наверняка.

Ни один человек на свете не бесполезен, если он хоть кому-нибудь помогает жить.

– Батарейка садится. – У тебя или у мобильника?

Кому бы пришло в голову, что четыре минуты могут перевернуть чью-то жизнь?

Москва была построена совсем иначе, чем многие европейские города. Она походила на крепость, части города были отделены друг от друга оборонными сооружениями.

Ночь выдалась беспокойной. Отчетливо слышался волчий вой, доносившийся из мрачного черного леса. Денщики торопливо подыскивали укрытие для лошадей в конюшнях почтовой станции. Стражники разожгли костры для отпугивания зверья и всю ночь, вооруженные ружьями, несли вахту во дворе.

Большевистская революция была ничем иным, как антигуманным экспериментом над измученным и порабощенным народом! Европа, всегда бывшая пупом земли, стояла перед величайшими преобразованиями со времен Карла Великого.

А что означает «Предшествовать сему будет…»? И какое еще эпохальное событие следовало непосредственно за Октябрьской революцией? Текст был чересчур загадочным.

Весь в поту, раздираемый сомнениями, Орехофф потерянно стоял под испепеляющим солнцем, судорожно вцепившись в чемодан.

Я клубок оголенных нервов. Во мне шевелятся черные змеи. Жалят сами себя, вонзают зубы в чешуйчатую плоть, сочатся старым терпким ядом.

Она как рана внутри меня. Если ее спрятать – никто не узнает. Если ее спрятать – она не исчезнет. Виновный и пострадавший – хранители одной тайны на двоих. Кто жертва? Я или женщина с цветом моих глаз?

Конец зимы не может не наступить. Весна обязательно придет на смену даже туда, где вечный снег. И даже к тем, кому она не нужна.

Подвешенная к ветке дерева цепь с шумом бьется о ствол. Этот звук похож на лязганье капкана, что жадно открывается и закрывается, дожидаясь своей жертвы. И этой жертвой обязан стать я.

"Ее объятия можно сравнить со вкусом клубничного мороженого. Или с шерстяным пледом, пропитанным запахом дома. Ну, знаешь, это когда ты мерзнешь, а потом приходит она, и становится тепло".

Запрокидываю голову к небу и сильно зажмуриваюсь. Капли дождя скользят по лицу. Если я не вижу мир – мир не видит меня. Если мир не видит меня – значит, меня нет.

«Долго ли Тео сможет оставаться со мной? Сможем ли мы склонить время в желательном для нас направлении, или реальность нам не поддастся? До тех пор, пока у нас оставался хоть один момент, я ощущала себя в безопасности в оболочке лона света, защищающего меня от пустоты небытия. Но растворяясь в его поцелуях, я вдруг почувствовала, как через барьер наползает и накрывает меня какая-то странная тьма».

«Я хотела отказаться от себя, как будто исчезнуть можно вот так, вычеркнув себя где-то. Как будто можно жить по-настоящему, представившись кем-то другим. Вот я и собиралась стать кем-то, кому ни до кого нет дела. Стать свободной в сексе, свободно распоряжаться собственным телом. Я хотела стать кем-то, кому все до одного места».