Потом все понеслось быстро, как будто кто-то на высокой скорости прокручивал киноленту. Из дома выскочили еще двое бандитов. Васин высунулся и открыл огонь. По нему пальнули в ответ.

Васин всей дури, на инерции, саданул бандиту в лоб кулаком. Дюпель рухнул, как подкошенный. Удар у разозленного оперативника был убийственный.

Еще ничего, если у них перья да кастеты. А если волыны? Почему-то Васину показалось, что такая публика, да еще на машине, без ствола на дело не пойдет.

Упирался хозяин не долго, пока Васин не гаркнул командным голосом, как учили, что-то типа «не потерплю» и не пообещал прикрыть богадельню.

Мужчина в зеркале производил впечатление богатого бездельника, на которого оборачиваются в опере и на улице и на котором в дансинге повисают девки. Никто бы не догадался, что он только что потерял любимую женщину.

— Главное, — я подмигнул ему, — не хотелось бы, чтобы наш трон выглядел только что сколоченным. Его Величество ценит подлинные старинные вещи. Будет очень нехорошо, если кто-нибудь заявит, что это современная дешевка. Дидье свесил чуб над фотографией: — Дешевки не будет. Сделаем так, что сам Серро не отличит.

Додиньи так резко отодвинулся от стола, что ножки его стула издали противный скрип. Почти в отчаянии он воскликнул: — Это не я! Я не убивал его! Я в жизни не стрелял из пистолета! Я никогда не смог бы выстрелить в человека, даже в такого, как Люпон! — Слушайте, а чего вы так боитесь? Вы ведете себя так, как будто это вы.

Марго отодвинула бокал и взяла в руки сумочку, сигнализируя об окончании встречи. Я попросил счет. Эмансипированные «бабочки» оставили мужчинам две привилегии — писсуар и платежи.

Любовь выдумали, чтобы женщины ни о чем другом не думали, чтобы держать их в неволе брака. Но теперь, оказывается, даже провинциальные домохозяйки пытаются подражать парижанкам: объявляют себя художницами, писательницами, дизайнерами, на худой конец шляпки мастерят — кто во что горазд!

Оглядев напоследок комнату, заметил в углу скомканную записку. Летящим, неровным, словно птичьим почерком в ней по-французски было начертано: «Père Lachaise, une faux parfait n’existe pas! Tout contact laisse une trace» («Пер-Лашез, совершенная подделка невозможна! Каждое преступление оставляет след»).

Признание проблемы – половина ее решения.

Только он мог разглядеть во мне крошечные осколки света, тускло мерцающие в темноте страхов и сомнений.

Злость и обида - темные, иссушающие эмоции, особенно если на них зациклиться

У тех, кто говорит, что «время лечит», очевидно, никогда не было по-настоящему глубоких ран

Наши ошибки помогают нам трезво смотреть на мир. Ошибки и несовершенства делают нас настоящими.

Шёл второй день нашего плена, а никто даже и не пытался установить связь с нашей компанией и потребовать за нас выкуп.

Представляешь себе рекламную надпись: «Экстремальные туры на острова. Мы домчим вас на лодке с ветерком. Проживание в комфортабельной палатке в Дельте Нигера за счёт работодателя».

Ну вот мы и в плену! Где и у кого — ещё предстояло выяснить.

Казалось, всю свою жизнь я только и думала о том, как работает мир. Я училась подбирать коды к замкам и людям, запоминала пути к отступлению... Проблему с Билли невозможно было решить; приходилось только с ним уживаться. Но на сегодня чудовищ с меня хватит.

Знаете ли вы, что вы изучаете один из самых сложных языков мира? Это отмечено даже в знаменитой Книге рекордов Гиннесса. Китайская грамматика довольно проста, но изучающих подстерегают другие трудности! Правильное произношение осложняется тонами китайского языка, ошибка в которых может полностью изменить значение слова. А китайская письменность – это иероглифы...

Знаете ли вы, что в китайском языке насчитывается примерно восемьдесят тысяч иероглифов? Нам, с нашими 33 буквами алфавита, это кажется вопиющим расточительством и явным излишеством. К счастью, сегодня даже сами китайцы солидарны с нами в этом вопросе. В результате в современном китайском из этих восьмидесяти тысяч иероглифов используется примерно половина.

Изучая китайский язык, всем, а особенно начинающим, нужно помнить об одной его важной особенности. В большинстве европейских языков новички начинают читать, писать и понимать тексты гораздо быстрее, чем решаются заговорить. В китайском же языке, да и в любом восточном, все наоборот. Учащиеся быстро начинают потихоньку говорить, но иероглифы еще долго ставят их в тупик.

Некоторые секреты открываются только тем, кто докажет свое упорство.

Мои слова неизбежно оказываются орудием уничтожения, и я не в состоянии их обезвредить.

Когда денег мало, с самого детства невольно становишься рассудительным во всём.

Ганси понял: главное — верить, что всё это существует. И понять, что все эти странные штуки — часть чего-то большего. Некоторые секреты открываются только тем, кто докажет свое упорство.

Счастлив тот, кто найдет короля и осмелится пробудить его, ибо король дарует ему награду, столь чудесную, какую только в силах вооб- разить смертный

По ночам в Генриетте ощущалась магия, а магия по ночам может восприниматься как что-то ужасное.

— Вы очень рискуете, поощряя их увлечение искусством! Когда мальчики поймут, что они не Рембрандты, не Моцарты и не Шекспиры, они же вас возненавидят, Джон! — Вы, верно, меня не так поняли, — возразил Китинг. — Я вовсе не поощряю их стать Шекспирами. Я только хочу, чтобы они научились мыслить.

Все мы нуждаемся в призвании, юноши, но вы должны верить в то, что вы не похожи на других, в уникальность ваших убеждений — и пусть они кажутся вам вздорным или неинтересными.

— Слово Мёртвого Поэта! — А что это? — Это — клятва!

Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, — главное, что думаете вы.

Если хотите вырастить убежденного атеиста – дайте ему строгое религиозное воспитание!

Сегодня, джентльмены, – объявил он,– наше внимание будет направлено на развитие навыка, без которого вам не обойтись, если вы хотите выжать все из вашего последующего образования: а именно, искусства рассуждать о книгах, которые вы не читали.

Только знай. Здесь, на сотни световых лет от дома, члены экипажа – твоя семья. Плохая или хорошая – это уж как повезет. Но вопрос доверия в Дальнем космосе – это вопрос жизни.

В одной лодке нет рангов.

Если хочешь спрятать что-то нужное – положи на видное место и назови «фигня».

– Ай, бедняжка! Плохо дело! – сокрушается Рита. Берет телефон, отводит руку подальше, прищуривается. Увеличивает изображение. Хмурится. – Это твоя сестра? – Да. Вы ее знаете? Рита становится мрачнее тучи. Прикидывает что-то в уме, делает некие выводы. Внезапно свирепеет: – Убирайся из моего дома. Вон. Живо!

– Еще один вопрос, Бобби. Прежде, чем пропасть, Кейси написала в «Фейсбуке», что встречается с неким Коннором. Фамилии не знаю. Кличка – Док. У всех троих физиономии буквально вытягиваются. – Рехнулась девка! – выдыхает Луи.

В августовском посте Кейси сообщает, что «без памяти влюблена». Фото тоже имеется: моя сестра и неизвестный тип – белый, тощий, стриженный «ежиком» и с татуировками на предплечьях. Обнимает Кейси. Оба стоят перед зеркалом. Пояснение: «Коннор Док Фэмизол». Чуть ниже приписано: «А ничегошный этот Доктор».

А вскоре она и вовсе пошла по рукам. О том, что моя сестра спит с парнями, я узнала случайно. Услышала, как десятиклассник хвалился своим приятелям – дала, мол, младшая Фитцпатрик. Я спросила Кейси напрямую. Она только плечами пожала – ну да, было дело; чего колыхаешься-то?

Возможно, об этом я не знала в силу возраста; не видела, не могла видеть, как наркотики разрушают мамино сознание, мамино тело. В моих воспоминаниях одно только хорошее, светлое – но тем они мучительнее.

– Та женщина до сих пор не опознана, – говорит Нуэн. – Однако, учитывая события прошлой ночи, мы полагаем, что все три убийства связаны между собой. Эйхерн упорно таращится в смартфон. – Это может означать, что в вашем районе орудует маньяк.

В этой битве чудовищ я была обыкновенным человечком. Поэтому могла идти дальше.

Когда смотришь в глаза оборотню, видишь в их глубине настоящего зверя.

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, когда мне этого не хочется.

В восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят долго, а ласковое слово может помочь преодолеть большинство невзгод.

Счастливейшее королевство женщины – дом, а высочайшее искусство – править в нем не как королева, но как умная жена и мать.

Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней.

Сердце, как цветы, – их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами.