После многолетней практики могу сказать, что хороший мужик – большое дело. Вымирающий вид, как уссурийский тигр.

– Единственное, чем эти сегодняшние дети обладают – это высокой самооценкой. Такой высокой, что хочется взять и стукнуть их прямо по самооценке.

...на осознание того, что важно в жизни, а что — нет, у меня ушла одна секунда и вся моя прошлая жизнь.

Комфортно, потому что у других — у этих вечных «других», с кем постоянно приходится сравнивать свою жизнь, особенно ту, что течет медленно и сонно в таком маленьком городке, как Таганрог, — у других дети пили горькую еще со школьных лет, кричали, что им должны чего-то там дать, требовали денег на «откос» от армии. Другие путались со всяким сбродом, делали аборты или бегали в деревню к цыганам, а потом смотрели на родителей бессмысленным взглядом, и зрачки их были — ой-ей-ей! Нехорошие.

Козлов опять ослаб! Не переживет он социализма: какой-то функции в нем не хватает!

Да, он коварен, злопамятен, властолюбив — весьма полезные для жизни качества, пусть и неприятные окружающим. Но ведь одновременно он предан своим друзьям, семье, союзникам. Даже честен с ними… в большинстве случаев.

...людям обязательно нужны покровители. И лишь для того, чтобы жизнь казалась не такой страшной, они придумали себе столько богов, божков и прочих сущностей.

— Мне кажется, все пошло не так. Дети потеряли обоих родителей, вряд ли высшие силы задумали именно это.
— Наверное, мы никогда не узнаем, что они задумали, — сказала Карен. — Может, все дело действительно в относительности времени и пространства, как ты говорила, и молния лишь дала ход этим превращениям? А может, вмешалась сама судьба, кто знает? Но как бы то ни было, ты оказалась здесь, и неважно, что тому причиной — природные катастрофы или высший разум.

...ты всегда делаешь так, что я чувствую себя полным долларом.

Вам просто не хватает куража, и если б он у меня был, я бы предложила вам изрядную порцию. Я знаю, что люди боятся сами принимать решения, когда не считают себя достаточно умными, когда не уверены, что оно правильное. Но порой все кругом так не считают. Такова жизнь. В ней в любом случае надо стараться быть сильным, доверять себе.

— Зевс! — кричала Гера. — Где ты, подлый изменник?
Зевс взвизгнул и превратил Ио в первое, что ему взбрело в голову — в корову.
Не самая удачная идея превращать своих подружек в телочек. Прослеживается дурная закономерность из серии шоколад — вкусный, солнце — греет, Ио — корова! Хотя, может, это голос Геры вызвал в нем такую ассоциацию, ведь корова была ее священным животным.

Пока он сам, своею волею, шел на опасность и смерть, пока свою смерть, хотя бы и страшную по виду, он держал в собственных руках, ему было легко и весело даже: в чувстве безбрежной свободы, смелого и твердого утверждения своей дерзкой и бесстрашной воли бесследно утопал маленький, сморщенный, словно старушечий страшок.

В соседней комнате хрустнула половица – и вдруг сразу стало так необыкновенно тихо, как бывает только там, где много мертвых.

Тройка лучших Катерининых друзей – мудрость, осторожность и разум, – выкинув белый флаг, ретировались в неизвестном направлении, уступив место помрачению...

Родители делятся на нытиков и бойцов. С первой категорией и отчитывать и прикрикивать приходится постоянно, чтобы взяли себя в руки и помогали, а не вредили нытьем. А вторые – это наши помощники, своим настроем проделывают огромную работу по реабилитации ребенка.

Его крик прозвучал как бесполезная попытка заявить о своем существовании.

— Мне эти люди не нравятся, я не нравлюсь им, так какого черта подвергать себя их суждению?

Аполлон всегда был звездой вечеринок, ведь он мог развлечь гостей песнями, предсказаниями или покрасоваться с луком, к примеру, пронзить дюжину мячиков для пинг-понга зараз или сбить чашу с вином с головы Диониса.

Уже и в те времена было известно, как слаба плоть, в чем сама она, в сущности, не виновата, ибо дух, которому подобало бы воздвигать препону всякому искушению, неизменно сдается первым, первым выбрасывает белый флаг.

Женщины любят людей даже за их пороки, но я ненавижу его за его добродетели. Я не могу жить с ним. Ты пойми, его вид физически действует на меня, я выхожу из себя.

Нет ничего неспособнее к соглашению, как разномыслие в полуотвлеченностях.

Железный трон Ареса был обит кожей с тучей неудобных шипов и колючей проволокой на подлокотниках.
— Мне нравится, — сказал Арес. — Это коринфская кожа?
— Вообще-то, человеческая, — ответил Гефест.
На глаза Ареса навернулись слезы.
— Это самый прекрасный подарок… Я… я даже не могу выразить…

На протяжении своей карьеры Элиот посвящал работе все время, стараясь, — что редко встречается среди хирургов, — видеть в пациентах живых, чувствующих людей.

— Правила — это то, что нас душит.

— Добрый день, — Танатос сверился с блокнотом. — У меня доставка на имя Сизифа — одна мучительная смерть под роспись. Вы Сизиф?
Сизиф попытался скрыть накатившую на него панику.
— Э-э… Да, это я! Заходите! Сейчас, я только найду ручку…
Танатос наклонился, так как проход был для него явно низковат, а Сизиф схватил первый попавшийся под руку тяжелый предмет — то оказался каменный пестик, которым он толок муку, — и ударил им бога смерти по голове.
Танатос свалился без чувств. Сизиф связал его, сунул в рот кляп и затолкал под кровать. Когда миссис Сизиф вернулась домой, она спросила:
— А что это за огромное черное крыло торчит у нас из-под кровати?
Сизиф рассказал, что случилось. Его жену услышанное не обрадовало.
— У нас обоих будут неприятности! — сказала она. — Тебе следовало умереть по-хорошему.
— Я тоже тебя люблю, — пробормотал Сизиф. — Все будет в порядке. Вот увидишь.
Не вышло. Без Танатоса люди перестали умирать. Поначалу никто и не думал возмущаться. Если тебе полагалось умереть, но этого не происходило, с чего жаловаться?
Затем между двумя греческими городами...

Теперь ясно, зачем вам столько цветов. Чтоб не так несло серой.

Но ведь вы знали и другие ощущения; вам бывало и сладко, и приятно; отчего ж, для разнообразия, и не испытать и боль!

А ворожить не хочешь, так вот тебе еще средство: коли чуть долго не едет к тебе, сейчас его, раба Божьего, в поминанье за упокой! Какую тоску-то нагонишь, мигом прилетит…

Говорят, даже легче бывает, когда за какой-нибудь грех здесь, на земле, натерпишься.

Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь.

Зевс в тот момент пребывал в отличном настроении. Владыка небес только что закончил свою недельную норму божественных обязанностей — составил график облаков, проинструктировал ветры и все прочее, чем еще может заниматься бог неба. Теперь же он расслабленно попивал нектар и в полной мере наслаждался чудесным деньком, грезя об одной прекрасной особе, на которой он собирался жениться: о Гере.

— А власть и есть безумие. Безумие, которое сознает степень безумия. Толпа не сознает, а власть — сознает…

Человек с синей кровью как никто чувствует пределы человеческих возможностей и знает, как далеко человек может зайти за эти пределы. И заставить человека переступить черту может только тот, у кого в жилах течет синяя кровь. Тот, кто не боится повернуться спиной к толпе, требующей его крови. Только такой человек может заставить эту толпу сделать то, что ему нужно. Человек с ледяной кровью.

Вдохновение без мастерства — ничто.

— Простите. Против вашей нации я ничего не имею. Вы — прекрасный народ. Надеюсь, добьетесь мира и процветания. Но вот что, дружище, я собирался вам разъяснить: видите ли, раз вы оттуда родом, то, вполне естественно, до сих пор еще многого не понимаете. Точно так же и я многого не понял бы в вашей стране.

— Судьба подарила вам, ваша светлость, дочь, которая может стать могучим оружием — если с ней обращаться должным образом.

– Если мужчина чудовище, он чудовище сердцем, а в твоей груди бьется совсем другое сердце.

У основной массы мужиков больше одной мысли в голове не удерживается. Если приспичило трахаться, значит, идут напролом. И если приспичило убийцу искать – тоже…

Я только тогда свободный стал, когда он последний вздох испустил.

...все беды происходят от недопонимания, ведь все люди вокруг добры и честны, просто иногда непонятливы.

"И ей было страшно как никогда - не оступиться бы, удержать маленькую девочку. "Господи, лишь бы не упасть. Лишь бы Миа не испугалась", - думала Нина, проверяя ногой ступеньку, прежде чем спуститься. На каждом пролете, где она останавливалась, чтобы перевести дыхание, она думала, что вот этот спуск по лестнице - важней всех ее дел, страшнее всех страхов. И счастье, которого она никогда не испытывала - думать не о себе, прижимать к груди теплый комочек, который полностью зависит от тебя. А ты зависишь от него. Нина заплакала.".

— Ты же понимаешь, — в приватной беседе сказал ему Зевс, — мы не можем поставить трон Царя Мертвых на Олимпе. Другие боги будут чувствовать себя неуютно, да и все эти черепа и черный камень никак не впишутся в интерьер.
— О, разумеется, — проворчал Аид. — Считай, мне все ясно.

Те, кто желает чуда, тайны и авторитета, не склонны заглядывать под внешние атрибуты терапевта. Их вполне успокаивает сама мысль, что эта мудрая и всемогущая фигура поможет им.

Желание терапевта оставаться непроницаемым и скрытым от пациента приводит в обратным результатам.

Граф разглядывал рекламу, расхваливавшую прогресс авиации, – серия картинок изображала постепенно уменьшающийся мир. На последней он был столь мал, что помещался между большим и указательным пальцами человеческой руки, не больше витаминной пилюли. «Помраченье какое-то!»

Главное – чувствовать, как вновь становишься каплей белка, инстинктивной, уязвимой жизнью внутри слюдяной оболочки, в небе! Вместо думанья мозг функционирует, систола и диастола сердца, химическое сгорание твоих жидкостей питают крылья твоего самолета – ну, не в буквальном смысле! Подлинно чувствуешь себя собой,...

Дабы во всей полноте овладеть гармонией, мне потребуется всего два года – разве не чувствую я наверняка, что она у меня в крови уже две тысячи лет?

С кем живет, тот и папа. Кто растит, тот и отец.

– Сиди-ка ты лучше дома! А дом чтобы всегда сверкал чистотой и радовал глаз уютом. А то вон как ты шаром раздулась! Что людям пузом глаза-то мозолить? Хватит нам и того, что среди его предков есть темнокожий. О господи, а вдруг он родится темным… Придется от него избавиться. Я не потерплю черномазого в своем доме!

Младший из двенадцати выступил вперед. Размерами Кронос был меньше своих братьев и сестер. Он также не был умнейшим, или сильнейшим, или быстрейшим из них. Но он больше всех жаждал власти. Полагаю, когда ты младший среди двенадцати детей, ты всегда будешь искать способ выделиться и оказаться замеченным. Младшего титана невероятно прельстила идея править миром, тем более что это означало также главенство над всеми родственниками. Бонус в виде печенья с крошкой тоже не повредил.