Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда.

Он один из тех людей, которые очень приятны, если их принимать за то, чем они хотят казаться.

Несчастье нашего государства – это бумажная администрация.

Прежде, когда мне велели находить его умным, я все искала и находила, что я сама глупа, не видя его ума; а как только я сказала: он глуп, но шепотом, – все так ясно стало, не правда ли?

Думаю, вам уже стало ясно, почему священным животным Ареса стал кабан, который нападает на все, что движется, его очень трудно убить, а гонора хоть отбавляй.
Одной из его священных птиц считался стервятник, потому что тот любит поживиться трупами после боя. Любимой рептилией Ареса была ядовитая змея, и на многих изображениях его можно увидеть с ней в руке, или она нарисована на его щите.
А вот священного цветка у Ареса не было. Угадайте, почему.

Без него ты — лишь ожидание.

Со временем Метида обратилась в чистое сознание, не зря же она была титаном глубоких размышлений, и закончила свой век ворчливым голоском на задворках разума Зевса.
Что касается ее дочери, то та росла в животе отца по тому же принципу, что и когда-то олимпийцы в желудке Кроноса. Повзрослев (то есть став очень маленькой, сверхсжатой взрослой девушкой, терпящей жуткие неудобства), она задумалась, как выбраться в мир. Ни один из вариантов не казался ей удачным. Вылези она через рот Зевса — и все выставят ее на посмешище и будут говорить, что ее выблевали. То было ниже ее достоинства. А последуй она дальше по пищеварительной системе к другому концу… Ну уж нет! Эта альтернатива представлялась ей еще более омерзительной. Она была сильной юной богиней и при желании могла пробиться прямо сквозь грудь Зевса, но тогда она встанет в ряд с этими жуткими монстрами из фильмов об инопланетянах, и потом, подобное появление было совсем не в ее вкусе.

Если мне не нравилась действительность — а разве действительность может нравиться? — я рисовал себе другую.

В доме без музыки музыкантами не вырастают.

Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.

Государство не может быть совершеннее, чем каждый его гражданин в отдельности.

Любой дурак выдумает схему разумного мироустройства. За десять минут. За пять. Но ждать, что люди станут ее придерживаться, – все равно что пичкать их болеутоляющим.

Вымирают не только животные, но и редкие виды чувств.

Лишь негнущийся остов привычки держит человеческий корпус, а внутри – ничего там нет, совершенно полый корпус.

Я просил последней жертвы, да ведь это только так говорится. Последних может быть много, да еще несколько уж самых последних.

У ней красота-то в кармане, да в сундуках; эту красоту образованные мужчины тоже хорошо понимают.

Формальные жалобы – последнее средство. Но если все ваши попытки решить проблему дружественным путем оказались безрезультатными, может понадобиться, чтобы вы обратились в «высшие инстанции». Если вы собираетесь это сделать, сначала постарайтесь предупредить об этом соседа...

Сказать «нет» проблемному человеку из вашего окружения будет возможно далеко не всегда. Поэтому используйте такую возможность, когда она есть.

Находиться рядом с депрессивным человеком очень тяжело. Проблемы подобных ПЛ становятся еще сложнее, если вы берете на себя ответственность расшевелить каким-то образом такого человека. К вашему сочувствию и озабоченности состоянием друга или родственника могут начать примешиваться чувства разочарования и горечи. Это заставит вас поддаться искушению и начать избегать такого человека, и, соответственно, испытывать муки совести, отвернувшись от близкого в момент, когда он более всего нуждается в вашей поддержке и любви.

Стоит посочувствовать богу посланий Гермесу, которому пришлось доставлять приглашения. Все боги, титаны, смертные, нимфы, сатиры и животные были приглашены на свадьбу. Надеюсь, улиток оповестили заранее. Сколько же времени у них должно было уйти, чтобы добраться до места.

Актеры — лжецы, они колдуны, маги, они — пусть на короткое время — нарушают естественный порядок вещей, превращаясь в других людей… оборотни!

Мало научиться писать — надо научиться зачеркивать.

...ты даешь себя использовать всем и каждому. Что этой мерзкой языковой школе, что домохозяину, который тебя обирает, а тебе хоть бы хны. Связался с пустоголовой девицей — без алкоголя она жить не может, но сама себе на бутылку не зарабатывает. Ты как будто нарочно досаждаешь тем, кому ты все еще не совсем безразличен!

...зло само по себе и то, что нас учат считать злом, — разные вещи.

Быть приживалом — очень странное занятие, особенно если непрофессионал.

Мы встретились в водовороте жизни, который скорее раскидывает людей в разные стороны, чем соединяет, мы нашли друг в друге так много общего, что отринули сомнения и перебороли слабости, превратив их в решимость и силу, мы влюбились, прекрасно понимая, что не можем обладать друг другом, что любовь эта сердца с сердцем, разума с разумом, души с душой.

Вот ты, Марат, любишь свою работу?
– Не знаю, – пожал он плечами.
– Как это – не знаешь? – удивилась она. – Странно… Значит, любишь, если не испытываешь никаких отрицательных эмоций!

Если бы хорошо отрежиссированный скандал входил в олимпийскую программу, мамулю непременно бы пригласили в национальную сборную как главную надежду России на золото.

Богатые женихи, как правило, прохвосты, зануды и жуткие жмоты.

…Как это бывает? Как это бывает, когда один простой разговор может изменить всю жизнь? Ничто уже не может её изменить, она сложилась так, как сложилась, говори, не говори.

"Там, где любят друг друга, никогда не наступает ночь.".

у Япета и Климены появился сын Прометей, который оказался почти таким же умным, как Кронос. Согласно кое-каким легендам, именно Прометей создал ту мелкую форму жизни, о которой вы, должно быть, слышали, — людей. Однажды он убивал время на берегу реки, возясь с влажной глиной, и сам не заметил, как вылепил из нее парочку забавных фигурок, похожих на титанов, но эти были намного меньше, и раздавить их не составляло особого труда. Может, в глину попало немного крови Урана, а может, Прометей намеренно вдохнул в фигурки жизнь — не знаю, но глиняные существа ожили и стали первой парой людей.

– если волосы у меня в математическом порядке, а ботинки дважды в день начищены – то есть эти два ритуала соблюдены, – с души моей смыты и удалены все пятна сомнения и раскаяния, и я вновь чувствую себя чистым и пригодным к деятельному общению.

Все принималось, любые компромиссы, лишь бы отложить немедленное решение. Важно было мочь добавить к пустоте дня нынешнего ничто завтрашнего.

– Жить надо, Ванечка. Или – помирать. Другого выхода нет,....

Вернувшись домой, я снова читаю список, в котором перечислено то, что мне необходимо, и начинаю понимать, что богатство — это возможность за один раз купить все, что в нем значится, от овощечистки до плазменной панели, — все, и пальто в «Кэрол», и нескользящий коврик для ванной… Обойти магазины со списком, купить все, ничего не упустив, вернуться с покупками, разорвать список, выбросить клочки и сказать себе: ну вот, больше мне ничего не надо, у меня не осталось потребностей, теперь у меня есть только желания. Одни только желания.

Хаосу понравилась вся эта идея с сотворением. Его туманная мрачность подумала: «Ну а что, у меня уже есть Земля и Небо! Здорово же получилось! Интересно, что еще я смогу сотворить?»
Вскоре он сотворил целую кучу новых проблем — в смысле, божеств. Из тумана Хаоса выделилась вода и заполнила собой самые глубины земли, образовав первые моря, которые, естественно, тоже оказались наделены сознанием — так появилось божество Понт.

Сознание отрезало доступ к воспоминаниям — из страха, что я с ними не совладаю.

В жизни каждого человека бывают мгновения слишком прекрасные, слишком сокровенные, чтобы делиться ими с кем-то еще. Иной раз даже воспоминания о таких мгновениях вызывают глухую боль.

— У каждого есть свои… Свои, как говорится, тараканы в голове, — добавил он мгновение спустя. — Свои — у каждого…

В Испании, друзья мои, взобраться на вершину успеха почти всегда значит вскоре сверзиться вниз...

Никто не поможет тебе примириться с прошлым, если оно представляет собой груду болезненных воспоминаний, а на месте будущего высится лишь питомник мести.

Любой намек на «нормальный», безопасный ход дел был насквозь фальшивым.

Могучесть паровоза берет за душу своей неподдельностью: она вся на виду, большинство наиболее важных деталей до наивности откровенно выставлены напоказ.

— Не стоит всерьез относиться ко всему, что тебе может наговорить Генри, знаешь ли, — говорит Томас матери с ледяной улыбкой. — Он же, в конце концов, политик.

— О, великий Делос, лишь ты один можешь мне помочь! Прошу, позволь мне сойти на берег и родить на твоем острове!
Остров заворчал. Со стороны холмов донесся усиленный эхом голос:
— Гера будет вне себя, если я пойду на это.
— Она не сможет тебе навредить! — крикнула Лето. — Ее проклятье касается земель, уходящих корнями в глубь планеты. Но у тебя нет корней! И потом, когда мои дети родятся, они защитят тебя! На твоей стороне будут два олимпийских бога! Подумай об этом. Делос станет их священным местом. На острове возведут прекрасные храмы! И ты наконец сможешь остановить свое плавание. Одни туристы принесут тебе миллионы!
Делос обдумал ее слова. Острову уже порядком надоело дрейфовать по всему морю. От качки у лесных нимф начиналась морская болезнь.
— Хорошо, — ответит голос. — Сходи на берег.

Одного-единственного ребенка из тех, кто заживо сгорели в содоме, хватит, чтоб осудить его без снисхождения, однако правосудие для бога – звук пустой, а теперь ради какого-то пари примется мучить Иова.

Главное, тьма там и скрежет зубовный. Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала.