Чтобы позаботиться о теломерах своих детей, родителям следует прислушиваться к ним и быть максимально отзывчивыми. Чуткость особенно важна в отношениях с детьми, которые перенесли психологическую травму или родились с повышенной чувствительностью к стрессу.

Психическое здоровье не роскошь. Если вы хотите уберечь свои теломеры, вам следует защитить себя от последствий депрессии и повышенной тревожности. На склонность к ним отчасти влияют гены, но это вовсе не означает, что вы не в состоянии ничего изменить.

Люди, которым в значительной степени присуща циничная враждебность, нередко склонны к перееданию, курению и выпивке. Они более подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям, нарушениям обмена веществ и чаще умирают преждевременно. И разумеется, у них более короткие теломеры.

Ваш мозг не автомобильный двигатель. Вы не можете эксплуатировать его на максимальных оборотах вплоть до позднего вечера, занимаясь работой, физкультурой и домашними хлопотами, а затем выключить и погрузиться в сон.

«Канат дружбы» – это когда под дверью находится свободно двигающаяся и прочная веревка, к обоим концам которой прикреплены интересные игрушки. Таким образом у каждого из питомцев по интересному предмету с каждой стороны двери.

Не открывайте глаза и не смотрите на кошку во время ее манипуляций по «управлению человеком», не говорите с ней, пытаясь внушить, что вам не нравится ее поведение (нравится или нет, но кошка считает, что достигает цели, раз смогла вас разбудить), не вставайте, чтобы закрыть дверь в спальню, не гладьте ее, если она прыгает по вашему одеялу, и вообще никак не контактируйте. ХОЗЯИН СПИТ! Точка!

Даже если вы очень заняты, не забывайте обращать внимание на кота во время самостоятельных игр. Кошкам нужны «зрители» и понимание того, что зрителям нравится то, что они делают.

Кровать хозяев многими кошками воспринимается как самое безопасное место в доме.

Чаще всего кот, которого беспокоит положение хвоста в лотке, может периодически все-таки пользоваться своим туалетом. Но когда чаша терпения переполняется, он находит более удачное местечко для «грязных делишек» или вовсе делает это на полу около лотка.

Тогда котик разбегается, прыгает на стол и роняет с него чашку. Все внимание домочадцев теперь сосредоточено на проказнике! Он чувствует себя «рок-звездой»! Даже если его бранят и машут руками.

Ганнибал способен одновременно следовать нескольким ходам мысли, не отвлекаясь ни от одного из них, и один из таких ходов всегда избирается им для собственного развлечения.

Мой мир – мир Хиросимы – вспыхнул и исчез в одно мгновение. Твой мир тоже был вырван из твоих рук. Теперь у нас с тобой есть мир, который мы творим сами – вместе. В этот самый момент. В этой самой комнате.

Лицо Ганнибала было поразительно неподвижным, жили только глаза; ему казалось, что вокруг всего, что он видит, возник красный ореол.

Ганнибал Лектер, последний потомок древнего рода, стоял в замке своего детства, вглядываясь в пустую раму от картины, и понимал, что он одновременно и потомок этого рода и не потомок этого рода.

Он вздрогнул и затих – так умирает птица.

Старлинг повернулась и увидела все сразу как единый, целостный образ, которому предстояло оставаться с ней на протяжении всей ее жизни.

По правде сказать, в среде психиатров так и не сложилось единого мнения относительно того, можно ли называть доктора Лектера человеком. Его коллеги по профессии, многие из которых опасаются его ядовитых статей в профессиональных журналах, долгое время считают его явлением потусторонним, исчадием ада, самим Дьяволом. Для удобства они именуют его монстр.

Старлинг отлично знала, что говорят в их конторе по поводу федеральных инспекторов: это те, кто прибывает на поле битвы после того, как сражение окончено, чтобы добить раненых.

Старлинг добилась успеха во время учебы в Академии ФБР, потому что ей некуда было отступать.

Старлинг обнаружила, что она почему-то сидит, голову сбоку жутко саднит, дыхание перехватило.

В комнате стало жарко. Дым. Огонь. То, чего она боялась больше всего на свете. Огонь. Все, что угодно, только не огонь. Лучше умереть от выстрела.

Да, он с Драконом – одно целое, но где гарантия, что Дракон погибнет вместе с ним? А если все-таки двое: он и Дракон? А вдруг тот уцелеет? Где гарантия, что, уцелев, Дракон не тронет его?

Грэм пытался влезть в шкуру Дракона. Он силился разглядеть его сквозь слепящий блеск предметного стекла микроскопа и лабораторных пробирок, увидеть его очертания сквозь сухие строчки полицейских протоколов, представить его лицо в извилистых линиях папиллярного узора. Старался как мог.

Если вы дилетант, то кто же тогда специалист? Разве не вы поймали меня тогда, а, Уилл? Вы хоть сами-то знаете, как это у вас получилось?

Грэм чувствовал себя человеком, взбирающимся все выше и выше в крохотном вагончике американских горок. Вот вагончик замер на головокружительной высоте, и, перед тем как соскользнуть вниз, Грэм сказал вслух: – Придется повидаться с Лектером.

Наилучший способ решить, что сохранить, а что выбросить, – взять каждый предмет в руки и спросить себя: "Вызывает ли это радость?"

Я не могла понять, почему мне вдруг вспомнилась его искренняя улыбка, его нерешительные прикоснове- ния, уважительный тон. Это была обычная игра. И пра- вила игры были хорошо мне знакомы.

Что ж, теперь ты в затруднительном положении, худшем в твоей жизни. Собираешься улучшить его? Или сделаешь еще хуже?

Когда не можешь понять, что делать, Гонщик, доверься своей интуиции. Может, ты не всегда будешь прав, но зато никогда не пожалеешь о том, что последовал зову сердца, особенно такого чистого, как твое.

Я понимала, что ставлю его в неловкое положение и причиняю ему боль, и что-то маленькое и подлое внутри меня получало от этого удовольствие.

Как бы люди описали тебя, если бы опирались только на то немногое, что им известно? Если бы они встретили тебя всего один раз, прочитав только газетные статьи, как бы тебя назвали? Травмированный. Испорченный. Жертва.

— Порой люди даже сами не замечают в себе магию. А ведь ее так просто различить. Кто-то может предугадать какое-то событие, но списывает все на совпадение. Кто-то видит насквозь других людей, их характер, желания. Кто-то просто талантлив в своей профессии, но думает, что его способности — результат долгого и кропотливого труда над собой, обучения и практики.

— Мама, у меня другие интересы в жизни. Я еще не готова для брака и семьи, — попыталась объяснить я, но она уже взорвалась эмоциями, сетуя на меня, неразумную дочь. — Лиза! Неужели предел твоих мечтаний — пыльная контора отдела и вся эта грязь, которой занимаются следователи? Неужели ты предпочтешь балам, семейной жизни, любимому мужчине и детям коротанье своих дней над очередным расследованием?

Самый страшный грех для мага — забрать чужую душу, лишить ее возможности перевоплотиться снова. Тот, кто сейчас убивает людей на улицах столицы, или безумен, или идет к еще более опасной цели.

Я на миг прикрыла глаза и увидела перед собой, уже в своем воображении, эти тела из пепла. Точнее, то, что когда-то было живыми людьми. Женщинами и мужчинами, которые жили, дышали, строили свои планы, возможно, любили или были любимыми. А теперь превратились в ничто, в серый пепел, размазанный по мостовой.

Пока старший следователь рылся в верхнем ящике письменного стола, я опустила взгляд, с интересом изучая названия книг под ногами. Видела я, конечно, только вершины этих пирамид науки, но и этого было достаточно. «Темная магия и способы убийства с помощью заклинаний», — прочитала я на первой книге. «Запрещенные проклятия», — было написано на другой.

Практика и наследство – две темы, которые очень волновали мою семью. Матушка, конечно же, мечтала, чтобы я устроилась секретарем к графу Лесинскому и весь год только и делала, что писала да переписывала его доклады с заседаний совета. Что и говорить, спокойное времяпрепровождение. А я возьми да выбери отдел по расследованию темных сил!

Эрик Калабрезе стоял в дальней секции «Загадочного книжного магазина», наблюдая за толпой покупателей, которая практически вываливалась из дверей на улицу. За высокими окнами снег падал медленными спиралями, а внутри по помещению витал запах лазаньи бабушки.

Стеллажи тянулись вдоль стен от пола и до потолка в пятнадцати футах над головой. Лестницы передвигались вдоль металлических направляющих, помогая достать до верхних полок. Зеленые, красные, золотые и серебряные ленты украшали магазин, в стороне виднелась огромная, размером с ведьминский котел, чаша с пуншем.

Она ожидала, что владелец магазина с немецкими именем и фамилией будет говорить с резким тевтонским акцентом и немедленно перейдет к делу, но тот оказался обаятельным и улыбчивым джентльменом примерно лет шестидесяти — шестидесяти пяти с короткой аккуратной бородкой и седыми волосами, в черных брюках и белой официальной рубашке.

В магазине толпились посетители: некоторые просили экземпляры с автографами либо какие-то специальные издания. На глаза попалась выцветшая надпись: «Никто не крадет в магазине, владельцам которого известны 3214 способов убийства».

От их участка до нужного места Аманда доехала за пять мнут по Западному Бродвею, свернув на Уоррен-стрит с односторонним движением. Вывеска гласила: «Загадочный книжный магазин». Он располагался на симпатичном отрезке улицы в кирпичном здании, чей фасад украшал зигзаг пожарной лестницы.

С удобной точки обзора из кабинета ее начальника детектив полиции Нью-Йорка Аманда Старк видела, что снова пошел снег. В свете позднего дня хлопья выглядели серыми, кружась и опускаясь на Эрикссон-плейс, где располагалось здание участка. В крошечном офисе было тепло, и под бормотание ее босса, лейтенанта Грега Циммера, глаза начали закрываться сами собой.

Тебе тоже хочется, чтобы у тебя был рыцарь, который любил бы только тебя?

Все-таки я не могу оправиться от ран, нанесенных мне в прошлом.

Я, Аллендис де Верита, клянусь вечно служить тебе, Аристия ла Моник, как моей Леди. Вы готовы принять эту клятву, госпожа?

Насколько же он добр... Был ли в моем окружении хоть кто-то настолько же заботливый? Были ли я сама так добра к другим?

Если не хочешь, можешь мне не говорить. Но если тебе тяжело одной, не бойся полагаться на меня. Я всегда готов тебя поддержать.

Одно из самых известных гаданий, связанных с Анджейками, — литье воска сквозь ушко ключа в миску с водой. Когда воск застывал, получившуюся фигурку доставали и смотрели, какую тень она отбрасывает на стену: очертания тени подскажут, как будет выглядеть или чем занимается суженый. Так, если тень напоминает дерево, замуж предстоит выйти за плотника, а если похожа на рыбу — скоро посватается рыбак.

Жители горных областей на территории современной Чехии закапывали Морану в землю или отправляли на дно ущелья. Ян Длугош писал, что чучело Мораны везли на санях в лес и топили в ближайшем болоте. Об этом обычае вспоминал и ученый XVIII века Адам Нарушевич. Похороны Мораны в начале весны символизировали не только окончание зимних холодов, но и смерть прошедшего года.