Он любил картины без объяснений и подписей. Впечатление от такой картины несравненно сильнее; его содержание, не связанное словами, становится безграничным, утверждая все загадки и мысли.

Антон Пафнутьич, призывая Господа в свидетели в том, что красная шкатулка его была пуста, не лгал и не согрешал - красная шкатулка точно была пуста, деньги, некогда в ней хранимые, перешли в кожаную суму, которую носил он на груди под рубашкою.

«…можем мы лишиться имения, на владение которым имеем неоспоримое право»

— Ты, кстати, не собираешься писать мемуары? Алиса покачала головой:
— Слишком обременительно.
— Вспоминать?
— Нет, вспоминать и даже выдумывать — это несложно. А вот готовить публикацию, раскручивать… Мне и так трудно примириться с тем, что мои романы не пользуются большим спросом. А представь, каково это будет: написать автобиографию, подвести итог всему, что увидено, и прочувствовано, и постигнуто, и выстрадано за пятьдесят с лишним лет…
— Так уж и пятьдесят!
— Отсчет ведется от шестнадцати лет, ты же знаешь. До той черты я была несознательной и за себя не отвечала.

Время шло; он познакомил ее с Гэри и Мелани; дети ее приняли. Она не пыталась их воспитывать — скорее, наоборот, они ее поучали, а она не возражала.

— Пусть так. Но здесь я бесполезен. Возможно, вы не понимаете, но для меня ничто не имеет смысла вне России. Ваш язык сухой, сухой у меня во рту. Здесь я не человек, я должен стать клоуном, ничем, игрушкой чужих людей, как стал бы игрушкой вашего брата, если бы он захотел. Я лучше умру, чем буду бессмысленным.

Здесь я не человек, я должен стать клоуном, ничем, игрушкой чужих людей, как стал бы игрушкой вашего брата, если бы он захотел. Я лучше умру, чем буду бессмысленным.

— Невинность, невинность, — сказал Отто. — Быть хорошим — значит всего лишь никогда не терять ее.

Настало время учиться милосердию, давно пора было, с самого начала. Я попытался ощутить какое-то раскаяние, разумное сожаление о том, что был плохим сыном, плохим человеком. Мне необходимо было оценить в полной мере свою несостоятельность.

— Бен уже сыт. Бен хочет пойти спать.
Он больше не занимал «комнату малыша», а спал в ближайшей к родителям несмежной спальне. («Комната малыша» стояла пустой.) Запирать его на ночь они не могли: от скрежета ключа и лязга засова Бен разражался воплями, впадал в ярость. Но остальные дети, укладываясь спать, потихоньку запирались изнутри. Это значило, что Гарриет, перед тем как самой лечь в постель, не могла к ним войти посмотреть, как они спят, не больны ли. Ей не хотелось просить их не закрываться, не хотелось устраивать целое дело, вызывая слесаря и врезая новые замки, которые взрослый может открыть ключом снаружи. Из-за привычки детей запираться она чувствовала себя отвергнутой ими, исключенной, навсегда оставленной за дверью.

Знатоки английской жизни уже должны понять, что в той важной, хотя и нигде не зарегистрированной шкале — английской классовой системе — Гарриет стояла заметно ниже Дэвида. Это обнаруживалось уже через пять секунд после встречи кого-нибудь из Ловаттов или Бёрков с кем-нибудь из Уокеров, но никогда не обсуждалось, по крайней мере, вслух.

Видимо, тот, кто счастлив, счастлив вопреки всему. А кто несчастлив, тот тоже несчастлив вопреки всему. Подари ему хоть личное солнце вместо ночника, гарем турецкого султана для хорового пения и картину Леонардо как подставку для чайника.

— Не прижимайте меня к себе так крепко, капитан Батлер. Все на нас смотрят.
— А если бы никто не смотрел, тогда бы вы не стали возражать?

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Боже милостивый, поскорее бы уж выйти замуж! - возмущенно заявила она, ... - Просто невыносимо вечно придуриваться и никогда не делать того, что хочешь. Надоело притворяться, будто я мало ем, как птичка, надоело степенно выступать, когда хочется побегать, и делать вид, будто у меня кружится голова после тура вальса, когда я легко могу протанцевать двое суток подряд. Надоело восклицать: "Как это изумительно!", слушая всякую ерунду, что несет какой-нибудь олух, у которого мозгов вдвое меньше, чем у меня, и изображать из себя круглую дуру, чтобы мужчинам было приятно меня просвещать и мнить о себе невесть что...

Когда играешь в теннис жизни, всегда надо возвращать шарик благодарности тому, кто тебе его послал. Если будешь прятать шарики в карманы, вскоре нечем будет играть. Тот, кто умеет только сжимать ладони, не умея разжимать и отдавать, никогда не уплывет дальше гавани. Кулаком вода не загребается.

В долгой любви есть критическая точка, которую либо преодолеешь, либо нет.

Человек подобен зеркалу. Если не протирать его регулярно, то рано или поздно такой слой грязи будет, что не только лица не увидишь, но и места, где оно должно быть.

Бесконечники уверены, что есть лишь одно-единственное явление, способное пережить гибель Вселенной, — это разум.

Желать — значит страдать. Лишь принимая все как есть, мы находим гармонию.

— Какой смысл оскорблять чувства только индусов или только мусульман, если можно одним махом задеть и первых, и вторых.

Полоть огурцы и стирать белье – это не физкультура. Начнете ходить по несколько километров в день быстрым шагом, поймете, что я имею в виду.

Доктор и его подопечный идут по дороге к выздоровлению рука об руку. Без врача не справиться с раком, но человек в белом халате не может выиграть битву за вашу жизнь без вашего участия. Жизнь ваша, и вам за нее надо сражаться.

Говорят, неприятности ходят парами. Но я добавлю: и хорошие события любят компанию.

...что такое, по сути, беззаботность? Пустота и душевная лень… Беззаботностью как таковой можно саму себя с ума свести.

Вдох получился надрывным, как фальшивая саксофонная нота. Все-таки плакать нормально она никогда не умела… С детства не научилась. Не плач получается, а тихий звериный вой. Даже слезы толком не бегут, одна горячая резь в глазах. Еще одна фальшивая нота, еще…

...стоять в сторонке – этого никому нельзя. Ни детям земли, ни детям солнца. Не нравится это земле. Потому как она здесь всему хозяйка. И по ее законам всем нам жить следует. И тебе тоже – не ловить свой кайф в одиночку, а идти и упорно добиваться, чтобы тебя печатали…

Писателю лучше всего пишется в августе, на животе любимой женщины.

Да… Сто лет Ильфу.
Из них он сорок прожил.
Самый остроумный писатель.
Были глубже. Были трагичнее. Остроумнее не было.

Чимоданов давно усвоил, что любая рана в ноги зачастую опаснее раны в корпус. Слишком много там проходит крупных кровеносных сосудов.

Люди творческих профессий обычно делятся на две большие группы. На тех, кто работает запойно, и на тех, кто работает ежедневно. Первых обычно считают внебрачными детьми муз, лишь для маскировки имеющими общегражданский паспорт, а вторых осуждают, как напрочь лишенных всяческого дара. Еще бы, где это видано, чтобы вдохновение приходило каждый день в одно и то же время и, оставляя в прихожей зонтик и ботинки, робко садилось на стульчик. Куда проще ожидать такого постоянства от насморочной и болтливой тетушки Графомании.

Не искушай судьбу, умник! Ложь, конечно, была изобретена не мной. Я лишь прорабатывал мелкие детали, но я отлично знаю, как она действует.

Право же, каждому из нас дано очень много, и нам есть за что быть благодарными. Очень много, только мы этого не понимаем. Увы!

Я ничего не знаю и предпочитаю оставаться в неведении, нежели узнать то, что, быть может, сделает меня еще более несчастной.

— Твоему взору откроется то, в чем твоя наибольшая нужда. Позже ты научишься направлять взор по своей воле.

...оказалось, что те младенцы, которых на руки брали чаще, быстрее схватывали все новое, они были более смешливыми и раньше начинали тянуться за предметами, чем другие.

...Иль был он создан для того,
Чтобы побыть хотя мгновение
В соседстве сердца твоего?

Он не в первый уже раз думал, что девушки, по его наблюдениям, гораздо агрессивнее парней. Мужскую агрессию всегда можно обосновать логически. Это либо борьба за главенство в компании, либо, напротив, попытка отстоять право на независимость. Парень всегда - ну или почти всегда - моментально чувствует, когда противник повержен, деморализован или идет на попятный. На этом драка обычно прекращается. Точки расставлены, вожак определен. Один спокойно идет останавливать кровь из носа, другой не менее спокойно отправляется на математику. Через два урока стычка забыта.
      Опять же всякий парень всегда знает, когда у него есть шанс, и лишний раз не полезет. Ни при каких обстоятельствах он не станет откусывать противнику нос или выцарапывать глаза. Вроде как и эффективный прием, но другие не поймут, да и вообще не в правилах это. С девушками история другая. Они хоть и дерутся реже, но войны у них идут неделями и годами. Войны яростные, без правил, когда противник не только убивается, но и пепел его сдувается с полировки. Тут и телефонные звонки ночью, и написанные на стенах ручкой...

- Ну мужчина - усредненный такой - обычно судит о благополучии другого мужчины по трем вещам: машине, девушке и квартире. Машина должна быть крутая, девушка с ногами от глазных зубов, а квартира - стильная берлога. А у тебя что? Вместо машины раздолбанный мотоцикл, девушка - борец сумо, а о квартире я вообще молчу. Ты за нее даже не платишь, потому что без тебя тут потолок рухнул бы через две минуты... Не стыдно?
      - Не стыдно. Мотоцикл... пусть меня кто-нибудь в пробке обгонит. Квартира недалеко от центра. Ну а девушка у меня вообще самая лучшая, - твердо сказал Эссиорх.

— Похоже, на эту маленькую богатую девочку всем плевать. Может, она стоит не дороже своей почки. Как трагично, если нам придется продать нашу богатую девочку на запчасти, а?

Навидавшийся на своем веку всякого, Рорден был почти уверен, что эта машина создана нечеловеческой цивилизацией. Неудивительно, что с подобными вечными слугами личность Учителя смогла пережить века.

...препятствия, создаваемые людьми, еще никогда не останавливали Вэнневара Моргана. Его истинным противником была природа — противником честным, который не сплутует и не передернет, но и не замедлит воспользоваться малейшей промашкой, мельчайшей оплошностью.

Лариса сидела на камнях парапета, повернувшись спиной к пляжу, и плакала.
– Ну, будет, будет тебе! – Муж, нагнувшись, застегивал ей босоножки. Она безвольно подставляла ему ноги по очереди и сквозь слезы шептала:
– Зачем я оставила тогда нашего сына в роддоме? Почему ты согласился, почему не остановил меня?
– И что бы было, если бы я тебя остановил? Вот этот кошмар?
– Он бы не умер!
– Возможно. Может быть, мы и выходили бы его, и сейчас он был бы таким же, как этот мальчик. Только постарше. Ему было бы почти восемнадцать лет, он был бы такой же не приспособленный к жизни, как этот ребенок, и мы думали бы о том, что в старости нам придется поручить это дитя Николаю. Да и неизвестно, что было бы с Колей, если бы он рос в семье, где все внимание уделяется младшему больному ребенку. Ясно, что он бы не смог проявить свои способности в полной мере, как смог теперь. По крайней мере, одним сыном мы можем гордиться! Не каждый руководит фирмой в неполные двадцать пять лет!

— А если я все умею делать превосходно? — озабоченно спросил он.
— Значит, у вас НЕТ ПРИЗВАНИЯ, — отрезал Смит. — И это ужасно.

Так и не придя к соглашению, они стали жить раздельно. Детей у них не было, так что за Уцуми закрепилась слава полицейского со странностями да еще с полуразвалившейся семьей. Возможно, от этого его одержимость добиться еще больших успехов в работе только усилилась.

Пройдет молодость, наступит зрелость, потом старость, и ничего, кроме запоздалых сожалений, у вас не останется.

Впрочем, такие воспоминания случались довольно редко. Гораздо чаще на кухне раздавалось:
— А помнишь, как Тамарка надела парик и отправилась к Борьке на свидание, а он ее не узнал и все пытался познакомиться?
— А помнишь, как бутылку портвейна на билеты в Большой поменяли?
— Ага. Пришли, а там Плисецкая в главной партии.
— А помнишь, в доме кино рядом с Лановым сидели?
— А на выставке Дали у служебного входа с Глазуновым столкнулись.
— Вот видишь, как выгодно быть женой академика.
И женщины смеялись, а Мишка восторженно крутил головой и слушал, слушал, слушал до тех пор, пока воспоминания не приобретали опасный характер:
— А помнишь, в Политех бегали?

Любят просто потому, что любят, без всяких причин. И он любил. Любил девушку вполне ординарную, не хватавшую звезд с небес и не обладавшую уникальными талантами.

Пятнадцать лет назад он — еще молодой и зеленый капитан — женился по большой любви и увез жену на несколько лет в Канаду. Он работал в посольстве, она изучала французский, гуляла по улицам Оттавы, заходя в магазинчики и покупая дешевые вещички для их казенной квартиры. Она была совсем юная, нежная и талантливая.