"Слыхал я истину бывало:
Хоть лоб широк, да мозгу мало!"

Судьба приводила меня на многие перекрестки. Я, как говорят, жил вместе со своим веком. Вот и настала пора засвидетельствовать это.

Я не считала, что он мне обязан. Я не считала, что обязана ему. У нас были взаимные обязательства, а это совсем другая область.

Упрячу свои чувства поглубже внутрь. Не буду их демонстрировать. Если потекут слёзы, пущу их по изнанке щёк. Если кровь — получится синяк. И если сердце начнет выпрыгивать из груди, никому не скажу. Мне это всё равно не помогает. А другим только хуже.

Сильнее всего любишь в разлуке.

— Интересно, откуда в этом маленьком городке такая огромная церковь? — задумчиво сказал Жоффруа.
— Ничего удивительного. Пятьсот лет назад это был процветающий торговый центр. В таком месте должна стоять подобающая церковь.

Кухне требовалась генеральная уборка после моих кулинарных опытов, а лучше - сразу ремонт.

Всякий интерес теряется, если что-то само дается тебе в руки

когда ты имеешь дело с богами, ничто не является слишком сумасшедшим.

...исключительно суровые законы, с обязательным принесением в жертву богам провинившихся и просто проштрафившихся, а иногда и тех, кто первым под руку попался, существовали у многих народов, проживавших в относительной изоляции.

Ага, настало самое время задать резонный вопрос: а кто, скажите, финансировал деятельность секты иллюминатов? Глядя на современную мне Украину, убеждаешься: политических сил без увесистых капиталов, за ними стоящих, не бывает, как дыма без огня, и, согласитесь, редко кто станет тратить крупные суммы из чисто альтруистских соображений. В особенности конфиденциально, то есть — даром, а содержать мало-мальски приличную организацию без финансовых вливаний — никак нельзя.

У Иерусалимского храма оказалась драматическая судьба. Впоследствии ему довелось пережить многочисленные потрясения, разрушения и грабежи. Всех завоевателей, пытавшихся его захватить и ограбить, и не перечислишь за здорово живешь. Это и египтяне, и ассирийцы (ухитрившиеся установить в храме Соломона исполинскую статую своей Астарты), да и сами израильские цари, которых жизнь порой вынуждала запускать руки в храмовую сокровищницу, чтобы откупиться от какого-нибудь очередного не в меру воинственного Тиглатпаласара.

Улица — почти как музей или макет города: вот, мол, как люди жили прежде. Как и на фотографиях, в музеях, на макетах городов, детей тут нет.

Она превосходная актриса и весьма искусная лгунья. Находясь у нас, она развлекала себя мнимыми припадками, галлюцинациями, дурачествами, заливистым пением и т. п., и для исполнения роли Офелии ей не хватало лишь вплетенных в волосы полевых цветов.

В такие смутные времена, как эти, золото является мудрым вложением капитала, не так ли? Правительства свергают. Мертвые воскресают. Гиганты атакуют Олимп. А золото остаётся в цене!

В цепочке моих рассуждений не было ни одного порочного звена, я проследил всю их нить до конечной точки, — и этой точкой оказался гвоздь.

Пока Зойд жил в доме, он о нём думал — когда вообще это делал — как о наборе задач, пока не набравших столько серьёзности, чтобы потребовать себе его времени и внимания. А вот теперь — он был словно живое существо, которое Зойд любил, за чью безопасность переживал.

Я растеряна немножко,
Виноватых в этом нет.
На заснеженной дорожке
Прошлогодний тает снег.
Ты ушел, но след оставил,
Что-то ты мне не простил.
Прошлогодний снег растаял,
Вместе с ним твой след простыл.

Она пришла, так хороша,
Что с места сдвинулась душа,
Упало сердце вдруг от перегрузки.
Ее глаза — скопленье тайн.
А джентльмен промолвил: — ФАЙН, —
А это значит — вы — красавица — по-русски.

Все мне было неохота,
Все неинтересно.
Завелась с пол-оборота,
Без разбега, с места.
Взрыв в душе моей пропащей,
Сердце пробудилось.
Я не помню, чтобы раньше
Я так заводилась.

Роман случился просто так,
Роман так странно начался:
Он предложил ей четвертак —
Она давай артачиться...

Как нас дома ни грей —
Не хватает всегда
Новых встреч нам и новых друзей, —
Будто с нами беда,
Будто с ними теплей...

Парня спасем,
Парня – в детдом
На воспитанье!
Даром учить,
Даром поить,
Даром питанье!..

Вам нужно учиться слушать друг друга, быть вместе, как единый организм. Когда отношения на себе тащит кто-то один – неважно, будешь это ты или твой молодой человек, – конец уже близок.

Серьезные отношение – когда вы договорились, что вы – пара, у вас появляются совместные планы, традиции, обязательства. Вы можете обсудить сложные вещи, договориться о распределении ответственности и чувствуете себя при этом спокойно. Вы уже не просто фантазируете вместе о будущем, вы строите реальные планы о том, как будете это будущее достигать вместе. У вас могут уже образоваться совместные хобби, общие друзья, окружающие тоже воспринимают вас как пару. Да, вы еще не муж и жена, но вы максимально к этому близки. Часто серьезные отношения – это гражданский брак.

Независимо от ваших планов на сегодняшний день, будь то путешествия, встречи, проектные работы, обед, занятия спортом, посещение химчистки, занятия спортом, поход в театр, встреча с другом, йога, уборка дома, поход в школу, или покупка продуктов, создайте свой волшебный день сказав слова благодарности: «Благодарю», - для каждого дела. Благодарите, что оно идет хорошо - перед тем как вы его свершили!

— Быть врачом — все равно что работать на машине, которая все время ломается. Раз за разом. Как тостер, который сжигает все, несмотря на твои усилия. Или машина, которая никак не заводится, даже если ты каждый день будешь «прикуривать» от чужого аккумулятора. Битва бессмысленна, если ее нельзя выиграть.

  — Ты знаешь, что я не слушаю рыночные сплетни, — начала она, — но трудно не обращать на них внимания, когда упоминается имя твоей дочери.

– Я победил всех соперников, с которыми меня угодно было свести судьбе, и, думаю, что заслужил в свой адрес добрые слова.
– Остался последний бой, – как маршал турнира вмешался граф Оливье. – До его окончания нет смысла говорить о том, какие слова вы заслужили в свой адрес.

Созрев так рано, раньше увядают.

- Смотри и учись, прекрасная королева. Когда я ремонтировал Феста прошлой ночью я нашел различные виды кнопок. Ты не захочешь знать, что делают некоторые из них. Но другие… Ага, приступим.
Лео схватился пальцами за переднюю левую лапу дракона. Он потянул выключатель, и дракон задрожал с головы до ног. Все отступили назад, поскольку Фест стал сворачиваться как оригами. Его бронзовая обшивка сложилась вместе. Его шея и хвост вложились в его тело. Его крылья сплющились и его туловище уплотнилось, пока не стало прямоугольным металлическим клином размером с чемодан.
Лео попытался поднять его, но он весил около шести миллиардов фунтов.
- Ммм… да. Погоди-ка. Может… Ага.
Он нажал другую кнопку.
Ручка сверху щёлкнула, и снизу щёлкнули колёсики.
- Та-да! – объявил он. – Это самая тяжелая сумка в мире!

Слуг, как и женщин, надо уметь сразу поставить на то место, на котором желаешь их видеть.

Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие.

Друг мой, для Атоса это слишком много, для графа де Ла Фер, - слишком мало.

Вы умеете так любезно исправлять свои ошибки, что хочется поблагодарить вас за то, что вы их совершили.

Что для меня смерть? Чуть больше покоя, чуть больше тишины.

- Она мне не подружка, - серьезно сказал моряк, - она моя невеста.

Когда хвалят глаза, то это значит, что остальное никуда не годится.

Не стану кривить душой – меня трогает чистота и невинность молоденьких флотских кадетов. Все они – мои дети. Когда я наблюдаю за ними, у меня часто возникает чувство, будто я смотрю на экран из темного кинозала и передо мной, словно во сне, движутся персонажи – они порой молчат, порой смеются. Я вижу, как они двигаются, но не могу разобрать, что они говорят, – единственным комментатором происходящего выступает музыка, и это я нахожу самым трогательным, ибо при такой степени отчужденности я чувствую себя немым участником их молодой жизни.

"Нет величия там, где нет простоты, добра и правды."

Мне нужно знать истину, а не разбираться, кто во что хочет верить.

....Вот только я всё время мерзну.
— Самообман, и больше ничего, Бен, — твёрдо сказала Селена. — Вы просто подсознательно убеждены, что вам должно быть холодно, поскольку на вас нет привычной одежды. Выкиньте это из головы.
— Легко сказать! — вздохнул он. — Но иду я всё-таки терпимо?

— Ну так я её жалел. Она чувствовала себя отчаянно одинокой, а Джендер, подумал я, может скрасить ей жизнь.
— Жалели её? И всё? Вы любовники? Или были любовниками?
— Вовсе нет. Я не предлагал себя. А она себя.

— Чертовское положение. Как вы говорите, космониты обладают экстерриториальными правами. Они вполне могут настоять на проведении собственного расследования и сообщить своим правительствам всё, что пожелают. Внешние Миры могут воспользоваться этим, чтобы потребовать с нас непомерную компенсацию. Вы прекрасно знаете, какую реакцию это вызовет у населения.
— Согласиться платить для Белого дома было бы равносильно политическому самоубийству.
— А не платить — тоже самоубийство, только другого рода.

— Если какая-то группа пытается захватить контроль над Землей, что может быть лучше, чем ударить по нашему слабейшему месту — запасам продовольствия? Земля — наиболее населённая планета Галактики. Это естественно, поскольку она родина человечества. Но именно это делает нас слабыми, так как мы не можем прокормить себя. Наша житница в небе: на Марсе, на Ганимеде, на Европе. Если прекратить импорт любым способом — пиратскими нападениями или гораздо более тонко, как сейчас, — мы быстро станем беспомощны. Вот и всё.

Есть очень хорошее средство от страха: заснуть. Особенно рекомендуется натянуть на голову одеяло.

За всякую боль надо благодарить, и тогда боли станет неловко и она уйдет. Или, если она не ушла, это нужная и полезная тебе боль!

Диггеры, которые ныряют в залаз меньше, чем вдвоем – самоубийцы. Те же, которые ходят больше чем по трое – тусовщики. Поход по подземельям заканчивается у них одновременно с пивом.

Недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих.

Не шалю, никого не трогаю, починяю примус