Страх — двигатель, который толкает вперед человеческое животное.

Моя мудрая подруга Сьюзен однажды написала: «Фотографии делают срез момента и замораживают его, и потому свидетельствуют о том, как беспощадно плавится время».

Зимний рассвет в грязном Торонто, новый возлюбленный в старом кафе, коварные сороки на крыше. Но разве их красота делается? Нет. Она просто есть рядом, вот и все. Красота существует.

Война — это аукцион, в котором выигрывает тот, кто заплатил больше всего (в смысле потерь) и при этом по-прежнему держится на ногах.

Насекомые укрепляют зубы, делают их здоровыми и крепкими, а зубы – очень важная для гнома вещь: именно на этот атрибут жениха прежде всего обращает внимание гномья невеста.

Хладнокровие – вот путь к плодотворным переговорам.

Крут поднял руки, показывая пустые ладони, – универсальный жест, означающий: «Свою огромную жуткую пушку я оставил там, за углом».

Я все еще полон сил. А свой возраст я компенсирую очень большим пистолетом.

-Исаич - это который шерстью дохлого енота лечит? Сто долларов сеанс? - неосторожно ляпнула Ирка.
Бабаня поджала губы.
-Не шерстью дохлого енота, а лечением биотиками с электронейростимуляцией! Шерсть енота - идеальный проводник.

_Сколько детей у нас родится? Пять? Шесть? - продолжал Матвей.
-Не знаю,- испуганно сказала Ирка. От неожиданности "не знаю" прозвучало как "нэаю".

Чудеса света таковы, что нежелающих видеть их и верить в них они никогда ни в чем не убедят. Можно даже сказать, что каждое чудо разово и рассчитано на одного-единственного человека.

Человек не может смотреть художественные фильмы без самоидентификации. Он обязательно ставит себя на место одного из героев: «я прекрасная злодейка», «я — крутой парень», «я — барышня-овечка», «я — сумасшедший гений». Как ни смешно это звучит, но мне всегда нужна влюбленная умная дурочка.
З. Ы. У каждого человека есть сценический образ себя, любимого, и он его старательно обслуживает. Мой образ — это умненькая творческая девушка, не способная сварить картошку даже в мундире. При этом я абсолютно точно знаю, что окажись я на необитаемом острове, не только всю посуду бы перемыла, но и пальмы бы валила топором.

– О, протазан! – немедленно отозвался Матвей.

– Не протазан! Рунка. Протазан – это тоже рунка, но выродившаяся, декоративная. Оружие-деградант, – отрезала Гелата.

Матвей вздохнул. Он уже привык, что, когда дело касалось оружия, валькирии сразу теряли чувство юмора и становились занудами. Ирка протянула к рунке руку, однако Гелата отступила на шаг назад.

Каждое слово имеет свою температуру. Холодные слова лучше не выпускать в мир, будь они тысячу раз верные. Они вялые и слабые. Температура слова - это то, во что вложено сердце, умноженное на собственную веру человека.

Несмотря на безнадежность побега, в лесах и болотах всегда полным-полно беглецов.

Для белого человека тоже есть закон, как и для раба.

– Слушай, идиотка, им неважно, кто убил. Им важно заткнуть того, кто говорит, что они повесили не того, кого надо было. И они не признаются, что ошиблись, ни за что не признаются.

Какой позор, какое смятение умов для тех, кто тогда допустил ошибку – и в таком деле, последствия которого не изменить! Но хуже всего – какой позор для судопроизводства и закона…

Живой источник сил твоих струится
из земли,
За этот милостивый дар ее благодари.
Ты в полнолуние приди туда, где речки
поворот,
Под старым дубом поищи его волшебный
плод,
И закопай потом вдали от места,
где нашел,
И так вернешь земле свой дар, что из
земли пришел.

внимательность так же свойственна людям, как, скажем, вежливость – обезьянам.

порой даже один сантиметр способен сыграть решающую роль, тем более когда сантиметров этих не так уж и много.

Ты береги меня, носи всегда с собою.
Я тайны трав и ворожбы тебе открою,
Я укажу дорогу в мир волшебных
знаний.
Забудь меня – и магии не станет.

Чудесных заповедей ровно сто числом
Дадут ответ, как управляться
с волшебством.
Заклятья, снадобья, алхимии секреты –
Всё расскажу тебе, все передам заветы.

Но твердо помни: я – не для той
жалкой тли,
Что копошится на поверхности земли.
И проклят тот навеки будет,
Кто передаст мои секреты людям.

-Хорошо девочка работает...нежно...надо же...и карманы вывернула...нечего другим оставлять...мой подход!

"С человеком начинают происходить чудеса, как только он перестает себя жалеть и начинает жалеть кого-нибудь другого. А он крайне редко перестает. Поэтому чудеса так редко и происходят."

"-Эй, Гроттерша! Принесла мешок из-под костей? Где моя "смерть гламуру"?"

"Или, скажем, она записывала в блокноте: "Я сижу на лекции и притворяюсь, что слушаю. Рядом со мной на столе лежит сломанный карандаш". И представлялось ей, что пройдет время и не будет лекций, не будет сломанного карандаша на столе - а в этой записи в блокноте время останется навеки."

Почти каждому действительно хорошему человеку, которого я знаю, хоть в чем-то плохо. От А. – ушла жена, как-то особенно подло предав его, у В. – нет детей, у С. – старая полунормальная мать, которую не оставишь больше чем на два часа, D. – одинок и нагружен так, что, когда мне хочется себя пожалеть, я стараюсь о нем вообще не вспоминать. Специально пытался найти хоть одно исключение – не нашел.

Мы часто путаемся со словом «любовь». Тащить в ветеринарку кусающуюся от страха уличную псину с гниющей ногой – это любовь. Жить с надоевшим до тошноты спившимся родственником и стараться, чтобы он хотя бы не замерз, – тоже любовь. А остальное – это так, слюнообмен!

Самые большие гадости совершаются всегда из лучших побуждений. Из худших побуждений делаются максимум средние гадости.

ГАВР: О незнакомцы из оврага! Многих блох вашей милости! Друзьями будем ль мы навек, как человеку человек?

1-я ГИЕЛА: Только вначале мы будем тебя немного убивать!

2-я ГИЕЛА: Чего ж мы медлим?

1-я ГИЕЛА: Сейчас прольется чья-то кровь!

ГАВР: О, я несчастный! О как несчастна мать, меня родившая! Крылья мои, спасайте меня!

Д'Класс искренне верил, что нас, людей, все таки можно сделать менее жадными – при помощи щедрых даров. Один раз в год он созывал к себе всех великих волшебников и останавливал время над нашими городами. После чего, пока люди спали, спрайты разносили всем подарки. Но, конечно же, из его затеи ничего не вышло. С человеческой жадностью невозможно совладать, и уж тем более подарки тут не помогут.

Название всегда дается только тому, что можно отличить от чего-то другого. Если бы ты жила одна на свете, у тебя бы не было имени. Если бы жили одни белые, то слова «белокожий» просто бы не существовало, так как это принималось бы как само собой разумеющееся. Понимаешь, к чему я веду? Вот Пифагор полагал, что сущность природы составляют числовые соотношения. А я уверен, что сущность природы заключена в контрасте. Если бы не было черного, не было бы и белого. Не было бы дня – не было бы ночи. Не было бы смерти… - Он предложил мне закончить.
- Не было бы жизни.

Классическая тактика борьбы с террористами. Сначала точечный удар, главное – шума и дыма побольше, а потом, пока противник сбит с толку, начинается штурм.

— Мы с тобой либеллюля квадримакулята и либеллюля депресса! — сказал он, целуя Дафну в закрытые глаза.
— Это кто?
— А ты не знаешь? Стрекозы.
— А я думала: мой кот.
— Я тоже думал, что ты подумаешь, что это твой кот.

Нет совсем гнева на ближнего, который был бы праведен. И, если поищешь, то найдешь, что можно и без гнева устроить хорошо. Поэтому всячески ухитряйся не подвигнуться на гнев.

Пилум Шоша
Метательное копье с шаром-утяжелителем для устойчивости в полете. В момент броска пилум абсолютно невидим для противника. Попав в цель, пробивает любую защиту, за исключением щита валькирий, холщовой рубашки Бробуса, щита Ахилла и обнуляющей татуировки Хорна, нанесенной на кожу младенца в первые полчаса после его рождения. Трудноуязвим для отводящей и запутывающей магии.
Уступает копьям валькирий.

«Ст. 214 УК! Ну что, съел? Я вандал! Поймай меня, если сможешь!»

Слушай, некромаг!!! Только не обижайся! Ты не мог бы погулять где-нибудь? – выпалила она со смущением.

– Зачем?

– Хочу поговорить с Ириной. Чисто женская трепотня…

– С Ириной? – переспросил Багров. – Она Ирка. Просто Ирка! Запомни это!

— Уже почти все сама схватывает. Еще понаберется опыту и будет без «почти». Как человек иногда чересчур напористая, но без заскоков.