Металлические застежки удерживали его в закрытом положении. Особенной красотой они похвастаться не могли, зато отличались прочностью – как и цепь, которая не столько прикрепляла фолиант к кафедре, сколько ограничивала его свободу.

– Драконы могут использоваться в наступательном бою, поэтому они являются оружием,...

Мужчина выпрямился во весь свой немалый рост, почти загородив собою Анну, и я с ужасом заметила безжалостный блеск ножа, занесенного над головой моей сестры!
— Анна! — попыталась крикнуть я, но вместо этого из горла вылетел лишь сиплый хрип. Голос отказался служить мне от сильнейшего волнения.
Время замедлилось, словно в страшном сне, когда ты пытаешься убежать от опасности, но не можешь сделать и шага. Тягучий, как кисель, воздух отказывался наполнять легкие.
Нож, чье острие горело на солнце ярче звезды, начал медленно опускаться. И одновременно с этим я наконец-то поборола предательскую слабость в ногах. Бросилась вперед, прекрасно осознавая, что вряд ли успею.

— Вы куда-то шли, — напомнил Змей.
— Да, я шла на вас ябедничать!

Стоим в космопорте. Я, не спавшая больше суток, психолог нашего агентства, нервно вздрагивающий и озирающий подопечных — трех наших штатных профессионалок, которых я взяла так, на всякий случай, и двадцать трясущихся девушек, находящихся в шоке после самого стремительного в их жизни кастинга.
Кастинг был примечательным. Мы вызвали всех начинающих моделей нужных параметров из окрестных агентств, выстроили их шеренгой у стеночки на скуастоянке, а затем наш высокородный клиент весьма быстро шел вдоль длинноногого и большегрудого строя, сопровождая процесс следующей речью:
— Эта, эта, эта, вон та тоже сойдет, и вот ту можно взять… для экзотики… ну и вот эту так, для контраста… чисто порж… посмеяться, а э-э-э… это вы, да? Простите, без кепочки вас не узнал.
Это он мне — я к тому времени сняла кепи и встрепанные волосы причесала. Ну, зато теперь я имею беспристрастную и правдивую оценку своей внешности.
— Продолжаем отбор, — вернула я клиента к работе, — у нас вылет через два часа.

...воину могут бросить вызов, а если победитель вместо твоей смерти выберет твою жизнь, эту самую жизнь придется провести, абсолютно и полностью ему подчиняясь.
Я «кофием» подавилась. Закашлялась, поняла, что путь воина — это не дорога к райским кущам,...

А на меня такая апатия накатила. И в глазах слезы, и на Нрого смотрю, а понять его поступок не могу совсем. Зачем он так с Наской, зачем?

Он не был человеком, но пугало не это. Слоны тоже не люди, но они народ симпатичный. Внешне он больше походил на человека, чем слон, но это не имело значения.

Либо женщина получает от жизни то, что ей положено, либо — запоздалые сожаления об упущенном, поверьте мне!

Его отличало природное достоинство, но в нем не было того вида «от дорогого портного», присущего ее классу. Она, однако, с первого взгляда поняла, что может появиться с ним где угодно. В нем была порода, что ценится выше классовых признаков.

Вот тогда она действительно жила, тогда ее жизнь была вся у нее на ладонях. А она этого даже не понимала. Впрочем, может, и понимала, только думала, что это будет продолжаться вечно.

В целом писатели вели себя хорошо. Главным образом потому, что выбора и возможностей вести себя плохо писателям дадено не было.

Марина, видимо, не знает, что такие женщины, как Лида, никогда и ничего не делают просто так. И значит, должна быть в ее действиях какая-то простая, понятная и нормальная человеческая логика. Просто обязана! И Ника, поломав свою красивую (и правильно выкрашенную) голову несколько часов, все же отыскала резон, хотя все и оказалось предельно просто.
– Господи, как же я сразу-то не поняла! – воскликнула Ника, стукнув себя по маленькому лобику с челочкой. – Она продаст дом и смоется.

Знаете, я классифицирую людей по смеху. Есть люди, которые смеются, как вода звенит в ручье – обычно такой смех свойственен стеснительным женщинам. Есть гогочущие, как гуси. Есть похрюкивающие – их очень много. Как ни странно, самым прелестным смехом, какой я когда-либо слышала, смеялась одна из самых глупых девушек, встретившихся в моей жизни. Я бы даже сказала, что она была набитой дурой. Но при этом смех её был просто удивителен – заразительный, звонкий, переливистый, ну просто рассыпающаяся драгоценность, а не смех.

Мир вокруг продолжал вертеться — только я, казалось, совершенно не двигался с места.

Все, что ты знаешь обо мне, — не больше, чем твои же воспоминания!..

Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз в том и заключается, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик — как тот сразу начинает неудержимо расти.

Какое же это тяжкое бремя — скромность и деликатность.

Каждый поступок имеет последствия.

Лисбет рано усвоила, что слезы ничему не помогают. Она также поняла, что каждая попытка привлечь чье-либо внимание к обстоятельствам ее жизни только усугубляет ситуацию. Следовательно, она должна была сама решать свои проблемы , пользуясь теми методами, которые сама считала необходимыми.

Сперва ты всю жизнь чувствуешь себя подростком, у которого впереди бессмертие, а потом вдруг оказывается, что осталось уже совсем немного.

Я никогда не вру людям, которых называю друзьями.

В созданном им маленьком мирке дела шли куда лучше, чем в окружающем большом мире.

«А ты думаешь, драконы не владеют магией? – насмешливо хмыкнул отец. – Бесплотный круг Тени – портал, который использовала эта «ящерица», – может переместить столько существ, сколько потребуется, но при условии, что все они будут под воздействием заклинания Покорности».

На мой взгляд, честнее, если люди грешат по собственной воле. Правда, честность меня тоже мало волнует. Дело в том, что иначе все слишком просто.

ДВЕРЬ, ДВЕРЬ, ДВЕРЬ… И почему она постоянно думает о ней? Это что, ее идея фикс? Значит, дело плохо, надо срочно обращаться к психиатру.

Наталья сразу поняла – Роман завел роман. Каламбур был идиотский, однако отражал суть происходящего очень даже хорошо.

У каждого имеется свой ночной кошмар. Свой индивидуальный, крайне неприятный, жуткий, повторяющийся мотив, который время от времени возвращается, который всплывает из глубин подсознания и вдруг сменяет счастливое сновидение, превращая ночь в пытку.

...вместо того чтобы отправиться туда, что находится за дверью, вы остались в человеческом мире. Зависли, так сказать, меж небом и землей. И стали, если использовать старомодное понятие, неким подобием призрака. Ну, или привидением. А точнее – примитивной энергетической сущностью, той самой, которую именуют душой. С чем вас и поздравлю. Потому что и сам такой. И все мы здесь такие! Добро пожаловать в наш параллельный мир!

Но мысли как-то ни о чем не вязались в его голове. Мелькали какие-то лица, припоминались, то неясно, то резко, какие-то давно забытые происшествия, лезли в голову какие-то мотивы каких-то глупых песен… Тоска, тоска была неестественная! «Боже мой! — подумал, несколько очнувшись, герой наш, подавляя глухое рыдание в груди, — подай мне твердость духа в неистощимой глубине моих бедствий! Что пропал я, исчез совершенно — в этом уж нет никакого сомнения, и это все в порядке вещей, ибо и быть не может никаким другим образом.

Книга должна быть одна, даже не очень толстая, – уверяла она. Но, положим, хоть и толстая, но ясная, потому что главное в плане и в характере представления фактов.

— Что? Почему ты так на меня глазеешь?
— Не глазею, а наблюдаю.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— И что же ты наблюдаешь?
Юба подался вперед, приблизив губы к моему уху.
— Отважную молодую женщину, которая никогда не отступалась от правого дела, даже если над ней насмехались. Ту, которая никогда не вернется на родину, зато может уплыть со мной за море и выстроить новую Александрию. Ту, что видела в Риме достаточно горя и заслужила немного счастья, хотя бы ради разнообразия. Итак, ты согласна отправиться в Мавретанию? Согласна стать моей царицей?

— Никогда! Ты что, не слышал? Он думает, наш отец промотал свое царство.
— А разве папа любил что-нибудь больше вина и скачек?

Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…»

Скарлетт, я никогда не принадлежал к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины.

Дружбу можно назвать настоящей, только когда ты можешь с другом поделиться горем.

Вадим Селин "Роман по ошибке"

О! Если б кто в людей проник:
Что хуже в них? Душа или язык?

Ругают здесь, а там благодарят.

Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;

Вообще класс был ужасный. Главным образом Багрянцеву угнетало то, что здесь она оказалась первой по списку. В той, благословенной двадцать пятой школе перед Любой шли Абрамова, Андрейчик и Аюев, а тут она была нага и беззащитна пред лицом учителей, которые, как известно, любят спрашивать по алфавиту.

Дурные вести приходят быстро.

Когда у человека есть свой конек, притом безобидный, который никого не лягает и не кусает, очень приятно смотреть, как он гарцует на этом коньке, особенно если он сам понимает юмористическую сторону своих причуд.

Говорят, в каждом доме есть своя тайна, скрытая от чужих глаз.

...а цветом лица он до такой степени напоминал сырое тесто, что невольно хотелось поскорее послать его в булочную для выпечки.

Вы оба были влюблены в музыку, а потом влюбились друг в друга.

Сколь редко в нашей жизни мы касаемся глаз других людей. Возможно, родители поднимали вам веко, чтобы убрать соринку, или, может быть, любимый легким касанием целовал ваши закрытые глаза, когда вы уже уплывали в сон. Но все же веки - не локти, колени или плечи: части тела, прикосновение к которым привычно.

Смерть - это легко. Жизнь намного сложнее.

– Я просто подумала о том, как буду проводить здесь Рождество – с мороями. Я все понимаю, мэм. Это часть моего задания… но… я бы солгала, если бы сказала, что мне это безразлично. И я подумала: а вдруг мне позволили бы посетить праздничную службу? Я бы тогда чувствовала себя… даже не знаю, как сказать. Связанной с другими. Даже можно сказать, очищенной. Просто здесь я постоянно в их окружении, а это пачкает, понимаете? У меня такое чувство, будто я половину времени даже дышать не могу.