...важен не талант, а самосовершенствование. Талант можно пропить, а вот навыки, если их усердно тренировать, никогда!

В старых игрушках есть что-то наивное и вместе с тем волшебное!

– Если вы сами не сумели слепить свою систему и пришли к отчаянию, то нам-то тут чего делать?

Вы, может быть, спасете ее, спасете! Во всяком случае, честь доставите. Вы сформируете ее к жизни, разовьете ее сердце, направите мысли. Нынче сколько погибают оттого, что дурно направлены мысли!

Должно быть, они еще трусливее тебя, раз бегут от одного твоего рёва.

Когда есть такой слушатель, хочется рассказать обо всем на свете, не стесняясь и не беспокоясь ни о каких условностях.

— Может, скажешь все-таки, что там у тебя за сюрприз? — поинтересовалась я. — Ты, часом, не забеременела снова?
— Конечно нет. Это больше, чем сын для Египта. Это и есть Египет, — возбужденно произнесла она.

Ради меня она покинула салон автомобиля и с тревогой кинулась мне навстречу. Ее распущенные золотистые волосы вмиг промокли под проливным дождем. Платье превратилось в жалкую тряпицу, мало скрывающую восхитительную фигуру девушки. Один ее вид обжег меня изнутри так, что пришлось опустить глаза, дабы не упасть в обморок.

Чтобы брак был счастливым, муж и жена должны быть из одного теста.

Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра

Никогда не знаешь, что случится через минуту - где окажешься, с кем познакомишься и как это знакомство повлияет на твою дальнейшую жизнь.

Вадим Селин "Маяк для влюбленных"

А впрочем, он дойдет до степеней известных, ведь нынче любят бессловесных.

"... переписка способна заменить живое общение не больше, чем альбомы с засушенными цветами могут заменить живые душистые цветы лугов и полей".

Злоупотребить ее доверием людям было так же стыдно, как злоупотребить доверием ребенка. Однако мой отец утверждает, что «такое простодушие, возможно, хорошо для Крэнфорда, но в большом мире оно до добра не доведет». И наверное, большой мир весьма дурен, так как мой отец, подозревающий, всех, с кем он заключает сделки, и принимающий всяческие предосторожности, тем не менее только в прошлом году потерял из-за чьего-то плутовства более тысячи фунтов.

Неоднократно отмечалось, что женщины обладают прелюбопытной способностью угадывать характер человека, способностью, очевидно, врожденной и инстинктивной, ибо к своим выводам они приходят отнюдь не путем последовательного рассуждения и даже не могут сколько-нибудь удовлетворительно объяснить, как это у них получилось. Но взгляды свои они высказывают с поразительной уверенностью, даже когда эти взгляды вовсе не совпадают с многочисленными наблюдениями лиц противоположного пола.

Он просто был верен своему долгу как в малом, так и в большом. Таковы всегда настоящие люди. Таковы они всегда были, есть и будут. Нет ничего малого для истинного душевного величия.

Голос у него был такой же сухой и жесткий, как он сам, и если бы — допустим такой полет фантазии — смолоть его голос на мельнице, он тоже, наверно, превратился бы в щепотку сухого нюхательного табаку.

Если один человек не связан с другим узами крови, то, чтобы достичь его мысленной речью, другой человек, наделенный даром, должен иметь какой-то предмет, к которому искомый недавно прикасался.

Жрец пристально уставился на меня. Ни разу в жизни я не видела глаз, в которых было бы столько злобы. Не мог ли он излучать взглядом свою волю? Казалось, эти вытаращенные глаза сами по себе способны навлечь на человека проклятие.

"Одно дело – знать, и совсем другое – почувствовать."

Я никак не ожидала, что вернусь из сегодняшней поездки с миниатюрным драконом в качестве подопечного.

Мне было немного не по себе от того, что я увожу Эдди от Джилл. Ну ладно, очень не по себе! Забрать Эдди – серьезный риск. Пусть даже он и не находился рядом с ней ежесекундно. Иногда это было просто невозможно, потому-то нам и потребовалась Ангелина. И все же, если кто-нибудь из алхимиков обнаружит, что я использую главного телохранителя Джилл для собственных поездок, у меня будут большие неприятности.

...сентиментальное выражение его лица напомнило мне о ранимом художнике, прячущемся за маской сарказма.

Ты улучшишь свои магические навыки, хочешь ты того или нет. И не потому, что я такая жестокая, не потому, что я пытаюсь исполнить какое-то эгоистичное желание. И даже не потому, что мне отвратительно видеть, как ты впустую тратишь свое дарование.
– Тогда почему? – тихо спросила я. – Почему мне нужно узнать больше?
Ветер шелестел вокруг нас, выдувая из моих волос засушенные листья и цветы. Наши тени выглядели зловеще, а свет луны и звезд, казавшийся раньше таким божественным, теперь сделался холодным и резким.
– Потому, – ответила мисс Тервиллингер, – что это потребуется тебе самой, чтобы защитить себя.

— Тролли, разумеется, всегда представляли интерес для геологов, поскольку они состоят из метаморфической породы, — живо продолжала мисс Пойнтер-Пиклз. — Сами-то вы не интересуетесь камнями, командор?
— Иногда ими в меня швыряют, — ответил Ваймс. — Но я никогда не удосуживался взглянуть, какой они породы.

— А я думала, вампиры превращаются обратно вместе с одеждой, — с упреком произнесла Ангва. — Вот Отто Шрик это умеет.
— А женщины нет. Никто не знает почему. Наверное, это из той же серии, что и кружевные ночнушки и все такое. Опять-таки, здесь вервольфам повезло больше. Когда разделяешься на сто пятьдесят летучих мышей, трудно помнить, что две из них должны нести трусики… —

Все дело, — она постучала себя по лбу, — в головологии. В том, как работает твой ум. Мужской ум устроен не так, как наш. Их магия — это сплошные числа, углы, края и поведение звезд, как будто это действительно имеет значение. Это все сила. Проклятая…

— По большей части магия — это вообще не магия. Нужно просто узнать соответствующие травы, научиться наблюдать за погодой, познакомиться с повадками животных. И с повадками людей тоже.
— И все? — в ужасе воскликнула Эск.
— Все? Довольно большое “все”, — хмыкнула матушка. — Но нет, это не все. Есть еще кое-что.

– Что ж, предполагается, мы должны тебе помочь, – сказал он. – Что еще мы можем для тебя сделать?
– По идее, я должен был сварить суп. – Ринсвинд неопределенно помахал луковицами. Возможно, решительностью или героикой в его жесте даже не пахло.
– Суп? – переспросил тролль. – И все?
– Ну, может быть, понадобится еще пара сухариков.

Герой, который сейчас скакал в сторону Водоворотных равнин, не участвовал в подобных спорах не только потому, что герои вообще не принимают их всерьез, но и потому, что данный конкретный герой был героиней. Рыжеволосой.

Иногда различие очень тонкое, но, как правило, подметить основные признаки можно.

Гномы? Они давным-давно живут в городе. Гномы, конечно, хитрят и жмутся, как сукины дети… – Аркканцлер помедлил и поправил себя: – …здорово торгуются. Но в любом случае ты знаешь, чего от них ожидать, и потом, они такие маленькие – это очень удобно, потому что всегда знаешь, чем они там, внизу, заняты.

– Вечная война, которая продолжается по воле игрока. Они сражаются, погибают и не могут повернуть вспять, потому что вперед их гонят бичи, и, кроме бичей, они ничего не знают. Убивай – или будешь убит. Темнота впереди, темнота позади. Темнота и свист бичей. Но что, если извлечь из игры одну фигурку… успеть прежде, чем успеет бич… перенести это существо туда, где бичей нет вообще…

– Я очень ценю твое желание не портить мне вечер, – перебил Чудакулли, – зато я без малейших колебаний испорчу тебе весь завтрашний день.

Раз все равно придется себя обнаружить, сделаю это так, как будет удобно мне, а не им, тем более это вполне соотносится с резервным планом. Как же я надеялся, что удастся обойтись без него.

Вся эта суета прошла мимо меня. После того как последний недостающий элемент оказался у меня, я уверился, что удача наконец-то догнала меня в моем стремительном и хаотичном движении по жизни.

Запутанные семейные отношения, ничего не скажешь. Если честно, мне было немного обидно из-за того, что мать по сути отказалась от родной дочери. Именно на воспитание Вильгельма она тратила все время и силы, отослав меня в пансион. По слухам, матушка оставалась образцовой мачехой даже после того, как родила Анну. О моем же существовании вспоминали лишь раз в год — на праздник перемены года, когда мне дозволялось навестить родных и получить в дар очередной наряд и теплые носки.

– Видишь ли, Динар, – я, коварно усмехаясь, решила все же донести до него основы экономики, – продавая сталь нашим оружейникам, мы достигаем следующих целей: они платят нам налоги, они продают оружие торговцам, и те тоже платят нам налоги. Далее торговцы вывозят оружие на продажу в другие страны, уплатив нам таможенные пошлины, и при этом не мы несем транспортные расходы. И я не говорю о том, что таким образом и ремесленники, и торговцы имеют возможность покупать товары в Оитлоне, то есть делятся заработанными деньгами с представителями иных гильдий, и те тоже платят нам налоги! Вот такая маленькая уступка, названная тобой глупостью, позволяет развиваться экономике Оитлона. Страна не может быть богатой, если у нее бедный народ, Динар. А теперь рассмотрим, что получит Даллария, вернув себе Готмир. Это ты, Динар, будешь получать деньги, а твой народ? Ничего!

– Какой ракард? – с подозрением спросил Динар.
– Краси-и-ивый, – с восторгом протянула я, – умный, маг и просто… ах!
Отек уже спал, видимо, зелье было выдано магом, поэтому, когда Динар подошел и присел, внимательно вглядываясь в мое лицо, идея высмеивать его припухлости стала неактуальной.
– Мечтательный вид, излишний всплеск человеколюбия, точнее, нет – орколюбия, бесстрашие, отсутствие желания скрыть собственную осведомленность – все это позволяет сделать вывод, что ты влюбилась, утырка.
Я не стала скрывать очевидного и с торжествующей улыбкой ответила:
– Да!
– Вот как, – настроение у далларийца стремительно падало в пропасть, – продолжим цепочку логических рассуждений. Ты влюбилась недавно, следовательно, ранее ракарда среди орков не наблюдалось… Отсюда два вывода: первый – мы немедленно продолжаем путь, так как встречаться с орками в лесу верх безумства, и второе – орки способны пересекать полог! Данным вопросом я займусь позже!

В камуфляжной форме, злая, голодная и уставшая, я ползла к дому. Мне бы сад преодолеть, и все будет здорово. И я им устрою! Я им… ОМОН вызову! Или полицию… да нет, полиция тут не поможет — ОМОН, и только ОМОН. Там как раз Диана работает, так что мы их всех к ногтю прижмем. Над моей головой просвистели пули! Вжавшись в землю, переждала, представив себе, что я кустик, ну или травка… черт, и кепочку опять потеряла…

– Откуда ты знаешь?
– На «от верблюда» ссылаться, думаю, бесполезно. Верблюд все равно отморозится, что был в пустыне. Скажем так, просто знаю, – ответил Бейбарсов с вызывающей улыбкой.

Спустя четыре часа, несчетное количество заноз, трижды ударенный мизинец на правой ноге и армию колючек в рубашке Дьяра, что доходила до колен почти, меня наконец подобрал Накар. В буквальном смысле подобрал — я свалилась и лежала в траве, обнимая ударенную о булыжник ногу и тихо подвывая.
И вот лежу, вою, а сверху:
— Ну и чего мы тут загораем?

Нагло врет и даже не краснеет! Я мстительно посмотрела на эйтну и поняла — краснеет, таки краснеет… сейчас будет весело.
Но тут высказался мой синеглазый:
— Хорошо, — в его тоне было едва сдерживаемое раздражение. — По праву сильнейшего я забираю эту женщину! У вас есть… возражения?
Картина, навсегда запечатлевшаяся в моей памяти, — воин, мой, светловолосый, и его полный превосходства взгляд сначала на папандра… отец сник, потом на Нрого… Нрого не сник, Нрого схватился за рукоять меча, но тут у моего воина насмешливо изогнулась бровь, и хассар Шаега руку от оружия убрал.
— Возражений нет, — подвел итог светловолосый. — Но разговор нам предстоит до-олгий!

Она тянет лет на двадцать по уму, и лет на шесть по эмоциям.

Коротышка был крут и опасен, толстяк — подл и беспощаден; но по сравнению с ним они были херувимами.

Вообще-то я о другом — наверное, и в самом деле мне стоит продать скафандр…
Я колебался. Мне бы радоваться, деньги — это деньги, а скафандр мне нужен как свинье волынка. Но радости не было, хотя пять сотен долларов в руках я сроду не держал.

Есть женщины, которые всегда хотят настоять на своем, я таким не завидую. Если любишь мужчину, уступи, когда он уперся; прав ли он, нет ли — уступи. Это в супружеской жизни первое правило.