Он заходит, и мы садимся на кухне.
— Кофе?
— Нет.
— Чаю?
— Нет.
— Пива?
— Нет.
— Слушай, тебе не угодишь…

— И если уж так случится, что я отсюда уеду… — Комок подкатывает к горлу и приходится сглотнуть. — То только после того, как выбьюсь в люди здесь.
— Да, Эд…
В ее голосе — изумление. А мне жаль ее.

— Мам, дело не в месте. Дело в человеке. Даже если б ты отсюда уехала, ничего бы не изменилось. Ты бы не изменилась.

— Ну? Посмотри вокруг! Какая помойка! Этот дом, этот пригород — да все вокруг! — Голос ее мрачен. — А твой отец обещал: однажды мы уедем отсюда. Сказал: вот так просто соберем вещи и уедем. И что?! Посмотри, Эд! Мы все еще здесь. На помойке. Я здесь. Ты здесь! И ты — такой же, как твой папаша! Никчемный пустобрех! Ты… — Она с ненавистью упирает в меня указательный палец. — Ты мог бы быть таким же успешным, как твои братья и сестры. Как Томми! Нет, даже… А, — отмахивается она. — Что тут говорить! Но ты все еще здесь. И я готова держать пари — ближайшие пятьдесят лет отсюда не двинешься. — В голосе ее звенит лед. — И ты ничего не добился.
Минута молчания.
— Я просто хочу, — вдруг произносит она, — чтобы ты стал кем-нибудь. — Мама выходит на порог и говорит: — А еще ты должен кое-что понять.
— Что?
Теперь она очень тщательно подбирает слова:
— Можешь, конечно, мне не верить. Но я ненавижу тебя так сильно, потому что очень люблю.

— Эд, мы тут уже больше года живем. И никто — ни одна живая душа — не подошел и не спросил, нужна ли нам помощь. Даже слова доброго никто не сказал. — Он пьет кофе. — Но мы ничего другого и не ждали. У всех свои проблемы, кому еще чужие нужны. — Мы встречаемся с ним глазами — всего на мгновение. — И тут — бац! — появляешься ты. Вот что нам непонятно.
И вот я оказываюсь внутри мгновения абсолютной ясности. И говорю:
— Я сам не понимаю, если честно. Мне кажется, лучше принять все таким, какое оно есть, и не искать объяснений.

Может быть, лучше не видеть жизни такой, как она есть, закрыть на всё глаза и веселиться.

Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редко кто его находит

Она запомнила чувство — холодное возмущение, трезвость ума и слабая дурнота. Раньше она не знала, что это и есть страх.

Странное дело – точно знаю, что на мой стул вот так вот садиться нельзя, потому что там одно колесико сломалось, но… совесть молчит, я тоже.

Любовь – это вообще прекрасно, особенно когда она взаимная. А вот зависимость от объекта любви – штука гадкая и очень опасная. Понимаешь, нужно всегда оставаться собой, помнить о своих интересах, не забывать о своей жизни, иначе любовь, даже самая сказочная на первых порах, заканчивается печально и больно.

"Можно простить человеку,который делает нечто полезное,если только он этим не восторгается.Тому же,кто создаёт бесполезное,единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению.
Всякое искусство совершенно бесполезно."

"Глядя на тех, кто впереди тебя, неплохо было бы почаще оглядываться назад, на тех, кто лишен чего-то, что имеешь ты".

— Гм! А на тебя почему комары не садятся?
   — ССl3-СООН! — объяснил Буслаев.
   — Что-что?
   — Трихлоруксусная кислота. Я превратил в нее свою кровь. Комары растворяются еще при попытке вонзить хоботок! — сказал Меф и вдруг хихикнул. — Не обращай внимания,у меня, видимо, мозги окислились!

БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ
— незавидная участь, раздраженно сказала по телефону сестра, живущая в другом городе. Всю жизнь мы должны заботиться, с одной стороны, о требовательных родителях, с другой — о капризных детях, но кто, черт возьми, позаботится о нас самих?

Похоже, мужчины боятся женщин. Некоторые мужчины некоторых женщин. Впрочем, это цветочки по сравнению с ее страхом перед собственным полом. Нападки матери в самом ранимом возрасте сказывались до сих пор. Ее женственность вызывала гнев матери, а возможно, это было отчаяние, да, конечно, отчаяние. В результате дочь стыдилась себя: растущей груди, крови, вытекающей в трусики, — всего, на что она не могла повлиять.

С годами стало сложнее. С годами — пока длилось временное состояние — стало сложнее различать свое отражение в зеркале, его очертания расплывались, как мутное пятно. Ей часто стало сниться, как она пытается написать свое имя, но чернила оказываются белыми, и на бумаге не остается следа.

Гляжу в его глаза и думаю, что я просто не успела столько выпить, чтобы настолько глючить. Но вот оно, очевидное – невероятное…

– Хотела бы я знать, что тут делает Мертвый Гриф? Последний раз я встречала его, когда спускали на воду «Титаник». Не помню, что там случилось с этим пароходом, но наверняка были какие-то неприятности.

Я всегда такой. Спокойный. И жалкий. Потому что трусливый. Нужно гавкнуть на старую стерву, велеть ей заткнуться, — но я не смогу. Никогда. В конце концов, нужно же ей на ком-нибудь отыгрываться. С братьями и сестрами мама так себя не ведет — о-о-о, как она их любит! Мама готова им ноги целовать при каждом визите, а ведь дети нечасто балуют ее посещениями. Но братцы-сестрицы приехали и уехали. А я тут, под рукой. Островок стабильности в маминой жизни — всегда есть кого обругать.

Мы, мужчины, считаем, что обязательно, просто обязательно должны быть секс-гигантами. Так вот, официально заявляю, что я — не он. Более того, как честный человек скажу, что и целуюсь совсем неважно. Одна девушка взялась обучить меня поцелуйному делу, но потом сдалась и плюнула. Все эти мудреные движения языком даются мне нелегко. И что теперь, убиться, что ли?
В конце концов, это всего лишь секс.

Я впервые испытал на себе такую тяжкую и грустную весну. Чем так, уж лучше бы февраль повторился три раза.

Лучшей вещью в моей комнате была кровать. Я любил свою кровать и мог оставаться в ней часами, даже днём, натянув покрывало до подбородка. Здесь было спокойно, никаких происшествий, никаких людей, ничего.

"Девушка же часто и сама себя не знает. Нужен ей этот парень или не особо и нужен. Это только в кино все ясно, и то потому, что оно идет всего полтора часа"

Мне это было необходимо, как воздух, которым дышишь.
Но меня никто не услышал.
И никто не слушал.

Сама она в этой поездке тоже была переодета женщиной, беременной на седьмом месяце. Почему только «переодета»? Потому что настоящая женщина, у которой все дома, не будет колесить по миру одна на таком сроке.

Его чистосердечность была жестокой невинностью святого.

Год назад, в Иерусалиме, они сидели на полу в герметично закрытой комнате, то есть в обычной спальне, но с заделанными окнами. Они — она и ее муж — держались за руки, думая о том, что ракеты с западной границы Ирака несут с собой газ.

Мне выбор нравится, – уверенно сказала я. – В первую очередь потому что мой.

«Защитить от мага может только другой маг».

Их магии явно не хватит, чтобы не пропустить к нам эту четверку, тем более что древние боги редко страдают внутренней противоречивостью. Они цельны, яростны и крайне редко думают. Вернее, они думают одновременно с действием и возводят все свои действия в абсолют, выдавая их за вселенский закон.

Потянулись дни - пасмурные, короткие дни декабря. Ветер, снег, мороз... Потом оттепель - и снова ветер, снег, мороз.

Эй, Лоткова, не надо меня сглаживать! Я в жилетке, да и вообще работа у меня такая - глупости говорить! Я бы, может, и хотел что - нибудь умное ляпнуть, да мне эфирная сетка не позволяет! Чумиха ее побери, эту эфирную сетку!

— Ему нужна не я, Лора, ему нужна моя кровь, а точнее, дети с даром,...

– Перестань, сколько раз можно благодарить! Приклеить тебе голову было сущим пустяком! Для этого не пришлось даже прибегать к серьезной магии, вполне хватило простенького штопочного заклинания.

Он знал, что у «я тебя люблю» десятки значений. От «отстань от меня!» до «прости, что я потратила все деньги». И только одно из них, почти неуловимое, сказанное тихо, со смазанным выражением или почти совсем без него, означает любовь.

Комната пропиталась нашим неразговором.

У тепла есть холод. У света есть тьма. У человека есть другой человек. Если нет противоположности, течение жизни прекращается. Время останавливается. Но противопоставление не всегда там, где человек ожидает. В самой темноте прячется своеобразный свет. В женщине живет мужчина, и наоборот. Однозначна — только смерть.

«Слушай мой голос, Марго. С этого дня, с этой минуты в твоем сердце только Денис. Ты будешь любить его, ты будешь думать лишь о нем, ты будешь дышать только им»

Ты меня напугала до икоты. Не называй меня по имени, тогда я начинаю думать, что ты при смерти.

«Ей нравилось наблюдать за людьми, представлять, куда они идут и кто их там ждет, придумывать, кем они работают, о чем мечтают, как отдыхают, ради чего живут.»

Единственный способ отделаться от искушения - уступить ему.

   Я, понимаешь, блин, вчера делала блин, а у меня, блин, блин подгорел!

Мое решение — чистейший образчик беспомощности и трусости. Но я элементарно не готов заниматься проблемой Эдгар-стрит. Мне нужно набраться опыта. Справиться, победить в другом деле. А потом уже приниматься за укрощение насильника с телосложением Тайсона.

— Я горжусь тобой, сынок. Все дети у меня как дети, один ты неудачник,...

"Кто подходит ко мне, того не надобно; а кого бы хотела... тот идет мимо."(с) И.С.Тургенев "Накануне"

Она пыталась быть справедливой к другим. Но что это значит? Давать другим то, на что они имеют право с их точки зрения? Стремиться смотреть непредвзято? Значит, нет взгляда, который был бы ее собственным и который она могла бы защищать? Гиблые мысли.

– Ну и времена! Теперь дамы спасают кавалеров!..

– Во древние – прирожденные конспираторы! Мамочка моя бабуся, я зверею! – с иронией передразнил Ягун. – Нечто в духе: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, а не то я… э-э… непонятно кому дам пяткой толстой по мозгам!

Наши ковры - самолеты уже готовы к ковровым бомбежкам!