–?Одно плохо – детство так быстро кончается…
–?Что тут плохого, он станет взрослее и будет играть еще лучше!
–?Ах, мадам, он станет взрослее и перестанет быть чудо-ребенком.

То ли жизнь так сложилась, то ли не до конца поверила, но не учла, и обучали Антуанетту не так, как надо бы, и не воспитывали, и замуж выдали именно так, как нельзя было делать: за наследника французского престола – дофина Людовика Августа, ставшего королем Людовиком XVI, а сама Мария-Антуанетта – королевой. Чем все закончилось – хорошо известно, обоим с разницей в полгода отрубили головы. Кто утверждает, что за дело, кто-то жалеет невинно казненную королеву, но свершившегося не вернуть…

Мария-Терезия Австрийская была совершенно замечательной женщиной во всех отношениях. Ей посчастливилось выйти замуж по любви, которая с годами, несмотря на многочисленные, а иногда и весьма чувствительные альковные грешки супруга, только крепла. Императрица с легкостью рожала одного ребенка за другим, и лишь двое умерли в младенчестве и одна родилась мертвой, да одна – старшая Мария-Анна – стала калекой. И останавливаться на пятнадцатом ребенке Мария-Терезия не собиралась, тем более все дети как на подбор получались красивыми и умными.

Сейчас тоже смеются, и тоже потому, что не знают, что изменилось время, а не люди.

Прежде, чем человек сам отправится к дьяволу, он спровадит туда немало человеческих душ.

Если путешественник постоянно твердит о своем роскошном багаже, который по чистой случайности оказался не при нем, - остерегайся такого путешественника, о сын мой! В девяти случаях из десяти это жулик.

...глупый муж - всегда довод в пользу жены.

Что за враль и идиот сказал, будто «соловья баснями не кормят»? В обществе, как известно, басни считаются чем-то вроде универсального соуса, и нет такого куска, который они не помогли бы вам проглотить.

Бойтесь любить чистосердечно; никогда не высказывайте всего, что чувствуете, или (еще того лучше) старайтесь поменьше чувствовать.

Когда герои и героиня переступают брачный порог, романист обычно опускает занавес, как будто драма уже доиграна, как будто кончились сомнения и жизненная борьба, как будто супругам, поселившимся в новой, брачной стране, цветущей и радостной, остается только, обнявшись, спокойно шествовать к старости, наслаждаясь счастьем и полным довольством.

Что общего между вечерними напитками и утренними пытками?

Для Жозефины сложилось сразу несколько дурных знаков – Элеонора родила сына, и пока никто не мог утверждать, что это не сын Наполеона. Каролина добилась своего, доказав, что у брата могут быть дети и в отсутствии их виновата «старуха». Сообщение Терезы ничего не меняло, Наполеон признал ребенка своим, распорядился обеспечить и его, и мать, можно было бы не беспокоиться, если бы не второе страшное известие.
В мае этого же года в Голландии от дифтерии умер Наполеон-Шарль, ребенок, рожденный Гортензией от Наполеона! Ребенок, который был залогом спокойствия Жозефины, числился наследником императора, был единственной надеждой императрицы избежать развода.

– Ты веришь в порядочность того, кто предавал, предает и будет предавать? Неужели ты веришь в его постоянство и готовность жить с тобой, как простой буржуа, даже тогда, когда у тебя выпадут все зубы? Дорогая, посмотри, через скольких друзей он переступил, скольких, кому был обязан в том числе и жизнью, бросил. Неужели его остановит венчание? Когда ему будет нужно, он переступит и через тебя тоже!

Наполеон откровенно заглядывался на женщин и раньше, теперь его внимание стало иным, он видел в каждой не просто хорошенькую любовницу, а возможную мать своего ребенка. Жозефина это понимала, а потому ревновала еще сильнее.
А уж как консул обхаживал беременную падчерицу!.. Просто облизывал и берег. Это немедленно вызвало новые сплетни, связавшие такое внимание с поспешным и крайне странным замужеством Гортензии.

– Меня хранит моя звезда, это куда лучше, чем все войска, вместе взятые.

– Ты разведешься с ней, но только не сейчас. Франция не простит тебе неурядиц в семейной жизни сейчас, ты должен быть недосягаем для сплетней толпы. Потерпи…

– Воевать с Англией на ее земле бессмысленно, нужно перекрыть ее морские пути в Индию, значит, нужно отсечь Египет.

Содержанке вовсе ни к чему был молодой нищий генерал со столь странной наружностью. Для выкачивания денег у нее были Баррас и финансист Уврар, а для собственного удовольствия молодые люди попривлекательней.

Раскинув карты, Мария Ленорман некоторое время молчала. Когда начала говорить, голос ее был глух.
– Всех троих ждет насильственная смерть. Вы, – ее палец ткнул в Марата, – умрете первым. Вы двое – через год.
– Что?!
– Как?!
Могли ли поверить всесильные вожди революции, что их могут казнить?!
– Вас зарежут, а вам отрубят головы.

– Если бы он хотел продемонстрировать свою голую задницу тебе, думаю, сделал бы это в более интимной обстановке, – не осталась в долгу я …

Чувствуя, что мужество покидает меня, я поторопился сказать:
— А как насчет поцелуя на удачу? Это ведь как бы традиция.
Я думал, она съездит мне по физиономии, но Аннабет вытащила свой кинжал и хмуро оглядела наступающую на нас армию.
— Возвращайся живым, Рыбьи Мозги. А там посмотрим.

"Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть."

"Нет величия там, где нет простоты, добра и правды."

"Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли."

«Уж и вы! Не нашли другого места упасть! И растянулся, как чёрт знает что такое.»

Когда хочешь вести процесс, ни на что другое времени не остается.

Ищете смысл, а творите такую бессмыслицу, что и не придумаешь.

– И не верь, если тебе будут говорить, что она плакала! Не верь! Это просто… ей что-то в глаз попало!
– Ты это мне говоришь? Она рева, понимаешь, ре-ва!

Ты из святоши становишься человеком, это мне нравится куда больше.

– Мы с вами умрем одинаковой смертью…
Барон замер, широко раскрыв глаза, потом привычно фыркнул:
– Значит, тебе придется жить долго и счастливо. Или со славой погибнуть в этой войне, потому как на иную смерть я не согласен!

– Ты же желала быть Девой Воительницей, освобождающей Орлеан! В том, что ты просто дева, особой заслуги нет, а до воительницы еще учиться и учиться!
– Почему это?!
– Что почему? Почему нет заслуги? Да кому ты нужна такая…
– Какая?! – невольно взвилась Жанна.
– Посмотри, – Жиль де Ре подтащил ее за рукав к окну, показывая на гарцующего под одной из придворных дам коня, – видишь, как она держится в седле? Изящно, красиво, залюбуешься. А ты? Мешок с… с требухой, не лучше. Ты думаешь, просто взгромоздиться на лошадь значит уметь на ней ездить?!
– Я преодолела путь от Вокулёра до Шинона!
– Согласен, не близко. Но больше всего при этом жалею твою клячу, вот уж кому пришлось несладко!

Это была странная война. И не только тем, что длилась с незапамятных времен, она больше похожа на разбойничью – невесть откуда взявшиеся и чьи отряды появлялись из леса, нападали, разоряя и унося все, что могли, и исчезали. Кому жаловаться и у кого просить защиты?

Мое тело хотело ребенка. Я чувствовала себя пустой и хотела, чтобы меня наполнили. Я хотела любить кого-то, кто будет здесь: здесь и всегда. И я хотела, чтобы в этом ребенке был Генри, и когда его не будет, чтобы он не исчезал совсем, чтобы со мной оставалась частичка его... гарантия на случай пожара, наводнения, воли Господней.

Мне становится стыдно за трусливую мысль избежать грусти; мертвым нужно, чтобы мы их помнили, даже если это съедает нас, даже если мы всего лишь может повторять: «Прости», пока это не потеряет хоть какой нибудь смысл.

Мне всегда нравится наблюдать за тем, как люди утоляют свои страсти, даже если я таких страстей не разделяю.

В Чикаго такая превосходная архитектура, что чувствуется необходимость что-нибудь сносить время от времени и воздвигать кошмарные здания, чтобы народ мог оценить прелесть старины.

Хотя в нашей стране проблем – лопатой не разгребешь, но за уровень техники, по крайней мере, она достойна уважения…

Нелегкий труд, однако, самому себя препарировать.

Потому что если каждого, кому воображения не хватает, всерьёз воспринимать - никакого здоровья не хватит.

Знаешь, не бывает таких сражений, которыми можно закончить войну, — говорит Ворона. — Война зреет изнутри.

Мир так огромен, а тебе нужно совсем мало, чтобы укрыться, — всего ничего, но и этого крошечного клочка пространства нигде нет.

Ты знаешь, люди в большинстве своем к свободе не стремятся, а только думают, что стремятся. Все это иллюзия. Если им дать настоящую свободу, они просто с ума сойдут. Так и знай. На самом деле люди свободными быть не хотят.

Искусство, точное выражение людских эмоций и страстей — самое благородное и заслуживающее уважения занятие, а власть и деньги находятся у него на службе.

Откровение — это скачок за рамки повседневного. Какая может быть жизнь без откровений?

Как здорово уметь читать книги.

И куда ее понесло! Сколько я этих черепах перевидал на своем веку. Всегда они куда-то ползут. Всегда им куда-то надо.

Разве мы сможем начать новую жизнь?Жизнь начинает только ребенок.

А жить они должны, потому что умирать им еще нельзя.

Он обращался с ней, как осторожный любовник, а не как безмятежный супруг.

В душе она не ощущала радости материнства, слишком много горя обрушилось на нее. Она ожидала ребенка без нетерпения, угнетенная боязнью непредвиденных несчастий.