«Земля - единственное на свете, что имеет ценность, единственное, что вечно, и не мешало бы тебе зарубить себе это на носу! Единственное, ради чего стоит трудиться, за что стоит бороться... и умереть!»

Бог всегда на стороне более сильной армии.

Чтобы брак был счастливым, муж и жена должны быть из одного теста.

"... я обычно не стреляю в тех, кто говорит правду"

— Не так-то и просто прожить жизнь красиво. Не все ведь зависит от тебя — другие могут и помешать.

— О какой ответственности вы говорите? — спросила я.
— Об ответственности за поддержание мира, разумеется.
— Разве это не очевидно? — фыркнула Лидия. — Особенно сейчас.
— Да, — согласилась я. — Сейчас этот самый мир сохраняется не очень-то хорошо.

— Из Дели университет перебросит их в Бомбей, а там они уже сядут на корабль.
— Дели? — усмехнулся Уокер. — Что ж, удачи. Только поезд из Дели может ведь и не пойти. Эти поезда и в лучшие времена постоянством не отличаются, а сейчас они будут забиты беженцами. Поездка на поезде — предприятие на сегодняшний день крайне опасное.
— Чертова Индия, — процедил Эдвард.

Дейв и Рэчел были вежливы, но сдержанны, и я подумала, что, может быть, мой католицизм так же непонятен им, как мне их иудаизм.

Только ты знай, Василиса, я люблю тебя. Очень. Я и жить больше без тебя не смогу. Странное такое чувство, знаешь… Будто выпал я из своего мира и в твой мир влетел с размаху, и не адаптировался еще в нем как следует, а ты меня уже бросаешь…

...препятствия надо преодолевать, и вверх взлетать, и в дерьме оказываться, и героически из этого дерьма снова к солнцу выползать, и книжки при этом хорошие читать – это тоже необходимо!

Что-то насторожило ее вдруг в этой девушке. Может, слишком прямая спина ее, а может, особенная какая-то посадка головы на гордой шее, может, глаза эти монгольские необычные… Нет, совсем, совсем не простой показалась ей эта судомойка. Что-то здесь вовсе не так. Побыстрее надо выцарапывать оттуда Сашечку, мужа своего гражданского, со всеми его квартирными удобствами да и сматывать скоренько удочки…

За ее принципиальной спиной всю жизнь казначейское начальство и пряталось, и выставляло ее впереди себя гордым знаменем, показателем абсолютной чиновничьей честности да бескорыстной порядочности – смотрите, мол, и мы все точно такие же… А случилось с ней горе, и отвернулись все дружненько.

Свою страшную тяжесть Ника носила в душе уже

Ты прокладываешь лыжню.
Мы гуськом за тобой.
Как говорят в спорте – «прицепиться к лидеру».
Мы с тобой выросли в то время, когда всё знали наизусть.
Всё в голове – ничего на бумаге.
И всё при себе: вещи, бельё.
Набор для любви.
Набор для тюрьмы.
Набор для голодухи.
Главное – дружба и порядочность.
Хотя это одно и то же.

И выборы – свободные.
Сбылось… Правда, мы сначала выбираем, а потом гадаем, правильно ли мы выбрали. Но выбираем правильно. А вот того или не того?
Но правильно. В этой ситуации, когда оба поливают друг друга и показывают друг на друге все язвы, всё равно надо выбрать, и второй сразу затихает и уже тише на половину, на одного.

Я полагаю, что люди очень часто не понимают друг друга. И тому есть две основные причины.
Первая основная причина состоит в том, что люди часто общаются, не используя слов. Шивон говорит, что, если поднять одну бровь, это может означать много разных вещей. Это может значить: «Я хочу заняться с тобой сексом», и также это может значить: «Я думаю, что ты сейчас сказал глупость».
Еще Шивон говорит, что если закрыть рот и громко дышать через нос, то это означает, что ты расслабился, или что ты раздражен, или что ты зол. Все зависит от того, сколько воздуха зараз проходит через твои ноздри, и с какой скоростью, и какую форму принимают в этот момент твои губы, и как ты сидишь, и что ты говорил перед этим, и еще от сотни других вещей. И эти вещи слишком сложны, чтобы все их осмыслить за две секунды.
Вторая основная причина состоит в том, что люди часто говорят, используя метафоры.

- Нет... На луну гляжу.
Он, обернувшись, тоже посмотрел. Затем протянул руку Лере и, одним мощным рывком вытягивая её на крышу, вполголоса сказал:
- Красивая какая - умереть...
- Луна? Да, мне тоже нра...
- Ты.

Человек зарождается, вызревает, выпрастывается в этот мир, прорастает в него душой, и судьбой, и сладостной болью любви. А потом его покидает.

Отработав положенные три года по распределению, а потом еще три, «на заначку», наши северяне – по мнению и страстному ожиданию Стеши – должны были вернуться домой, в человеческий климат и нормальную жизнь. Но те рассудили иначе: в Норильске им, как ценным специалистам, выделили от комбината роскошную двухкомнатную квартиру в центре, да и на работе компания подобралась отличная, не соскучишься – все молодые, веселые, душевные. И перспективы для материального роста открывались шикарные… Короче, никакого резона возвращаться в «ваши клоповники» ребята, как выяснилось, не видели.

Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность любви и сила веры, которыми обладаешь в детстве? Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели - невинная веселость и беспредельная потребность любви - были единственными побуждениями в жизни?
Где те горячие молитвы? где лучший дар - те чистые слезы умиления? Прилетал ангел-утешитель, с улыбкой утирал слезы эти и навевал сладкие грёзы неиспорченному детскому воображению.
Неужели жизнь оставила такие тяжёлые следы в моём сердце, что навеки отошли от меня слёзы и восторги эти? Неужели остались одни воспоминания?

Сесилия, возможно, и не отличается особой наблюдательностью, но зато как будто всегда знает, что происходит в наших спальнях – или, в моем случае, чего там не происходит.

Океан всегда меня завораживал. Такое удивительное чувство: опустить руку или ногу в воду и знать, что ты прикасаешься к вечности и этот момент есть ее начало и конец. Где-то под толщей этих вод покоятся развалины красочной Японии и так любимой Роуз Индии – стран, что не смогли выжить. На поверхности остался лишь наш континент.

Джейк быстро оглядел песок: что их так напугало? Однако арена оставалась пустой. Неужели появление корабля привело друзей в такой ужас? Он напряг зрение. Пленники даже не смотрели вверх. Напротив, их взгляды были устремлены вниз.
И тут Джейк увидел огромный плавник, взрезающий песок, как воды моря.
— Песчаная акула, — мрачно пояснила Нефертити. — У нее шкура тверже камня, ничем не пробьешь…

"– Идиот, – закончил Меф. – Идеальный Друг И Отличный Товарищ!"

– А когда ты понял, что Сережа мой сын? – вдруг спросила я его. Сережа заговорщицки улыбнулся, подмигнул Михаилу. – Когда Сережа закричал «мама»?
– Нет, раньше. Я не знал, как познакомиться с тобой поближе, и наблюдал за вами. Когда Сережа разговаривал с девушками, у тебя на лице появлялось не выражение безумной ревности, какое бывает на лицах соперниц, а обреченная и вместе с тем терпеливая мука волчицы-матери, впервые отпустившей своего детеныша одного в лес. И я тогда понял, что он твой сын, хотя ты и выглядишь так, что подумать об этом трудно. И, кстати, я очень обрадовался этому наблюдению.
– Я родила его в семнадцать лет. После первого курса института, – с гордостью сказала я. – И должна заметить, что он вырос настоящим мужчиной. Большим и сильным. Мы с ним, как товарищи, на равных.

"Ведь все напускное чему-то служит прикрытием, и рано или поздно истина узнается"

Я не возражала против маминого решения взять его к себе, но старалась почаще забирать у мамы дочку, чтобы Даша не слишком много времени проводила около своего дефективного дяди.
Честно говоря, никто так и не разобрался досконально, что с Ромой не так. Внешних отклонений в физическом развитии у него не было. Разборы шли об олигофрении в степени дебильности, аутизме и о дислексии. В общем, непонятно что, но понятно, что ничего хорошего. Оформить опекунство над Ромой, разумеется, помог все тот же Семен...

— Проблема в том, что у меня к этой специальности душа не лежит. Я последние десять лет работал в Информационном призывном центре. Эта работа для тех, у кого нет семьи, к тому же у меня с людьми хорошо получается ладить.

— Ненавидишь меня?
— Не сказала бы, что ненавижу, просто никак не возьму в толк, что может чувствовать человек, решивший пригласить на дачу, где находится его семья, свою любовницу.

Мой кошмар в том, что после исчезновения Юки я потеряла себя. И никак у меня не получается стать той, прежней. И пока это продолжается, ничто мне не интересно. На этом свете меня держит только то, что я не могу умереть, мне надо искать Юку.

...он не стал докладывать начальству о бегстве студента, за которым следил по собственной инициативе, украдкой. Нет раскрытия преступления — нет личной выгоды.