Самые опасные слабости — те, которые легко использовать, — сказала Афина. — Зло побороть не так трудно. А вот недостаток мудрости… очень и очень непросто.

"Господи боже! Какое необъятное расстояние между знанием света и умением пользоваться этим знанием!"

"Русская возница имеет доброе чутьё вместо глаз; от этого случается, что он, зажмуря глаза, качает иногда во весь дух и всегда куда-нибудь да приезжает."

"Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека."

"Ему нравилось не то, о чём читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит."

Тут у Гроувера возникла блестящая, типично гроуверовская идея.
— Война бурритос! — завопил сатир и запустил одной из своих лепешек в ближайшего зомби.
Могу сказать, что, если в вас никогда не швыряли горячим, с пылу с жару буррито, вам просто повезло. Среди прочих смертоносных снарядов он занимает место где-то между гранатой и пушечным ядром. Ланч Гроувера угодил в цель и снес череп с плеч скелета. Не уверен, что именно увидели другие ребята, находящиеся в кафе, но они словно обезумели и, вопя и взвизгивая, стали швырять друг в друга своими ланчами, пакетами с чипсами и банками с колой.

Я попытался объяснить Пирату, что при появлении на переходе пегаса у любого копа, жующего свои пончики, случится сердечный приступ, но, похоже, до него не очень-то дошло.

— Неприятно это сознавать, но многие люди будут биться за любое дело, пока им платят.
— Но разве эти люди не видят, на кого они работают? — спросил я.— Неужели не замечают всех этих монстров вокруг?
— Не знаю, насколько они способны видеть сквозь туман,— покачала головой Зоя.— Сомневаюсь, чтобы для них это имело значение, даже знай они правду. Иногда люди бывают ужаснее чудовищ.

"Но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово"

"Полюби нас чёрненькими, а беленькими нас всякий полюбит."

Внизу раскинулась вся бухта Сан-Франциско: мост Золотые Ворота, остров Алькатрас, зеленые холмы к северу и туман за ними. Идеальная фотография, не считая того, что мы были на краю гибели и наступал конец света.

— Выход есть всегда. Для того, кто достаточно умен, чтобы найти его.

"...легкомысленно не проницательны люди, и человек в другом кафтане кажется им другим человеком"

"Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа."

"Лучшее, что есть у человека, — это собака."

Лев стремительно прыгнул на меня. Стрелы со свистом проносились в воздухе, но все мимо, и я свалился с воздухоплавательного корабля прямо на огромную модель земного шара. Съехал по России и оказался на экватор

— Самые опасные слабости — те, которые легко использовать,— сказала Афина.— Зло побороть не так трудно. А вот недостаток мудрости... очень и очень непросто.

Когда Тайсон и Радуга скрылись из виду, я посмотрел на свои новые часы. Я нажал на кнопку, и щит, раскрутившись по спирали, приобрел боевые размеры. На бронзе были отчеканены сцены в древнегреческом стиле, изображавшие наши летние приключения. Аннабет, поражающая ножом лестригона, мое сражение с бронзовыми быками на Холме полукровок, Тайсон верхом на Радуге, мчащийся навстречу «Принцессе Андромеде», «Бирмингем», палящий из пушек по Харибде. Я пробежал пальцами по картинке, изображающей сражение Тайсона с Гидрой, — циклоп держал в высоко поднятой руке коробку с пончиками из «Чуда-юда».
Я старался приободриться, но на душе царила печаль. Я понимал, что Тайсона ожидают разные чудеса и диковины на дне океана. Но я уже скучал по тому, что ушло вместе с ним. Его восторг при виде лошадей, умение голыми руками крушить металл и подправлять колесницы… А как он завязывал узлом плохих парней! Я примирился даже с его храпом на соседней койке, таким оглушительным, словно там происходит землетрясение…

Гроувер отправился к своим друзьям-сатирам рассказывать о нашей странной встрече с волшебством Пана. Через час сатиры возбужденно носились вокруг Большого дома, спрашивая у всех и каждого, где тут ближайший кофе-бар.

"Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью"

"Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет."

"Мне жизнь – копейка"

Аннабет положила руку мне на позвоночник, и мурашки побежали у меня по коже. Я подвинул ее пальцы к той единственной точке, что привязывала меня к смертной жизни. Мне показалось, что по моему телу прошел ток напряжением в тысячу вольт.

"Посвящаю тем, у кого мёртвые глаза, но живые сердца."

Он прошел вперед, подцепив палочку с подгоревшим маршмеллоу, и попытался, как бы невзначай, ухватить желанную еду. Но прежде чем он успел коснуться егог, суфле соскочило с палочки. Неистовым движением Тантал попытался схватить его, но лакомство покончило с собой, бросившись в огонь

Иногда люди бывают ужаснее чудовищ.

Автобус нырнул вниз и кто-то пронзительно завопил. Может, я сам.

"Довольно из десяти сторон иметь одну глупую, чтобы быть признану дураком мимо девяти хороших."

"Поди ты сладь с человеком! не верит в бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет."

"Я животных люблю. Да и как вас можно не любить, вы же не люди."

"Как с быком не биться, а молока от него не добиться."

Все эти новостные листки...всё это слова-однодневки. В лучшем случае эти слова живут неделю.
- А потом их выбрасывают, - кивнул Вильям.
- Хотя, возможно, некоторые остаются. В головах людей.

"Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских отношений."

Может быть, я ошибся в своём суждении о вас, может быть, вы лучше, чем кажетесь. К этому другому, лучшему человеку я и обращаюсь и заклинаю его сказать мне чистосердечно: что бы вы сделали на моём месте?
Наступило долгое молчание; потом Овод взглянул на Монтанелли:
– Во всяком случае, решал бы сам, не боясь ответственности за свои действия, и не стал бы лицемерно и трусливо, как это делают христиане, перекладывать решение на чужие плечи!

Если ему кажется, что надевать наручники жестоко, то, пожалуй, он скоро поведёт войну против железных решёток или потребует, чтобы я кормил Ривареса устрицами и трюфелями! В дни моей молодости преступники были преступниками. И обращались с ними соответственно. Никто тогда не считал, что изменник лучше вора.

Один раз, когда нам пришлось перепрыгивать через ручей, неподалеку хрустнул сучок. Мы тут же спрятались за камнем, но оказалось, что это братцы Стоулл пробираются лесом, ругаясь напропалую. Их папаша, может, и был богом воров, но у них самих ловкости — как у носорога.

Только сейчас дело сильно осложнялось тем, что мне было никак не приблизиться к этим мерзким лошадям. К тому же река оказалась гораздо дальше от конюшни, чем я думал, примерно в полумиле от нее. Так что задача справиться с какашками становилась невыполнимой прямо на глазах. Поблизости валялась заржавевшая до невозможности лопата, я взял ее в руки, копнул и перебросил кучку дерьма через забор. Замечательно получилось! Теперь еще четыре миллиарда раз повторить, и все будет отлично.

— Ранчо «Три — Г — Три»! — вдруг вспомнилось мне. — Такая отметка была на ящиках, которые я видел в нашем лагере. Квинтус получает от вас своих скорпионов!
— Квинтус… э-э, — вслух стал припоминать Герион. — Такой мускулистый, с короткими седыми волосами. Мечник, кажется?
— Ну да, он.
— Никогда о нем не слышал, — нагло покачал головой хозяин ранчо. — А вот, прошу внимания, мои призовые скакуны. Их просто необходимо осмотреть.

Вы наверняка слышали рассказы учителей о волшебном слове «пожалуйста». Так вот, это все ерунда. На самом деле волшебное слово — «тошнит». Никакое другое словечко не позволит тебе так легко выбраться из класса.

Если бы вы могли мне понравиться, ах, как бы я вас любила!

Ветер, любой прохожий!… На свете, сударыня. не бывает ни ветра, ни любого прохожего – всегда кто-нибудь торчит нарочно, чтобы подобрать бумажку, которую женщина роняет якобы нечаянно.

Когда речь идет о любви, сердце становится снисходительным к плодам умственных занятий… Возьмите-ка мою гитару.

Мита подняла длинное немягкое лицо. Такое вот нескладное лицо досталось девушке от рождения, и никто потом до сорока лет не тянулся его поцеловать, ладонью погладить, и все ласковое, что могло его оживить, так и не выразилось никогда.

- Только учти: образование ума не прибавляет.
- Как не прибавляет?!
- Так вот.
- А что ж прибавляет?
- Ж-жизнь.

Не всякий называет маму - мамой, особенно при посторонних.

Всегда всем некогда! Целые жизни надо решать в одну минуту.

…смерть представляется нам чёрной, но это только подступы к ней, а сама она — белая.

Есть высокое наслаждение в верности. Может быть — самое высокое. И даже пусть о твоей верности не знают. И даже пусть не ценят.
Но чтоб она двигала что-то!
А если — ничего не движет? Никому не нужна?

Как во сне. Я катаюсь в шоколаде. Воображаю себя на шоколадном поле, на шоколадном пляже. Нежусь в шоколаде, утопаю в шоколаде, объедаюсь шоколадом. Я уже не читаю названия - на это нету времени. Просто запихиваю в рот все, что попадается под руку.

Над водой понеслись звуки музыки — наигрываемый саксофоном жуткий мелодичный вой, похожий на заунывный плач.