Великой его силой и великой слабостью была доброта, — та доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, чтобы раздавать, обнимать, — доброта зиждителя, беспредельная, безудержная, какой-то паралич задерживающих центров, изъян воли, чуть ли не порок.

А у нее принцесса, замечательная маленькая принцесса, с которой будет так забавно играть, учить ее ходить, говорить, наряжать малышку, украшать ее волосики… При одной мысли о дочери Антуанетту просто захлестывала волна любви и нежности. Это хорошо, что дочь. Сын принадлежал бы Франции, он дофин, наследник престола, а девочка будет принадлежать ей, и только ей! Это ее ребенок.

Мы будем прятаться там вдвоем, размышлять над серьезными вопросами, принимать серьезные решения… Вот кого там точно не будет, так это противных министров, у которых на все один ответ: «Нет денег!», и графини де Ноай с ее требованиями Этикета. И тетушек, пожалуй, тоже. Вообще, там не будет старых дам в скучных одеждах и сыплющейся с париков пудрой.

Позже Марию-Терезию злословы назовут «свекровью и тещей всей Европы», но она действительно считала, что лучше женить своих детей и этим превратить возможных противников в союзников, чем терять людей на полях сражений, земли в случае проигрыша и деньги на военные расходы.

...делать целых два часа то, что страшно не любишь, да еще и помимо основных нудных уроков… к чему такое наказание?

"Чтобы быть королем, надо учиться быть королем", – сказала когда-то Мария-Антуанетта брату.

Генерал Тафто неистовствовал, когда узнал, что Ребекка уехала, а миссис Брент неистовствовала оттого, что он неистовствует.

Презрение своих сестер женщина должна расценивать как большой комплимент.

О милые дамы, какой мужчина, пусть даже самый любящий, выдержит такую муку - ухаживать в течение целого года за предметом своей страсти! А сиделка возится с вами за какие-нибудь десять фунтов в три месяца, и мы еще считаем, что платим ей слишком много.

После этого между супругами произошла безобразная сцена с битьем китайских ваз, причем посуду громил император. Его крики «Я – это я!» слышал весь двор.

Ничего хорошего брак не обещал, но он состоялся.

– Что мне сказать мужу?
– Правду. Он мечтает о сыне.И напомните то, что я говорила раньше: его закат начнется тогда, когда он откажется от вас.

...у Жозефины было все – муж Первый консул Франции, положение первой дамы государства, двое взрослых красивых детей, Мальмезон, где все устроено по ее желанию, сколько угодно нарядов, драгоценностей, свой двор… Было все, кроме спокойствия и надежды на будущее. А без них невозможно счастье.

Жозефина взорвалась: как смеет Наполеон укорять ее в изменах, если взял с собой любовницу, переодетую в мужское платье, при этом запретив собственной супруге ехать?! Еще неизвестно, кто кого обманывал!
Особенно тошно было от сознания, что сейчас ничего против мужа она сделать не сможет, сила в его руках!

Но нашлось еще нечто, поразившее Жозефину. Во-первых, он стал смотреть на жену чуть снисходительно. Нет, Наполеон по-прежнему любил, ублажал, восхищался, но несколько свысока. Умная Жозефина быстро осознала, что это не из-за его изменившегося положения, не из-за того, что стал лидером французов. Нет, он как мальчишка радовался коврам и роскоши Люксембургского дворца, к которой она сама была вполне привычна, хвастал приветствиями толпы, всеобщей любовью французов…
И все же смотрел чуть свысока… Почему?

– Вы недолго пробудете генеральшей, если у вас не хватает ума не притаскивать любовника в супружескую постель!

– Не вздумайте сказать генералу о моем настоящем финансовом положении, иначе вы все испортите. Этот кот в дырявых сапогах думает, что я богата.

Это позже Бонапарт станет полным и важным, будет коротко стричься и постоянно держать правую руку за полой мундира, во времена начала своей генеральской карьеры он был двадцатишестилетним совершенно неухоженным молодым человеком, длинные растрепанные волосы которого засыпали перхотью воротник, а руки были красны и покрыты цыпками. Зато глаза горели вдохновением и ожиданием подарков судьбы, а также уверенностью в своих силах. Во взоре молодого генерала была решимость, не позволявшая думать, что это самоуверенность, Жозефина поняла, что он действительно чего-то стоит.

Франция устала от собственной революции. Революционный террор под лозунгом «Жалеть людей – вредить народу!» помог выкосить множество лучших людей, приведя к власти безнравственных чудовищ....

- Не считаю нужным скрывать свою нелюбовь к вам и предмету. Вы сейчас для меня являетесь частью нелюбимого предмета и частью наказания. Я заранее злой на всех. Но, видите ли, в чем проблема, – Влад легко спрыгнул со стола и подошел к первым партам. – Мои друзья за ту же провинность чистят конюшни… Не такой уж шикарный выбор. Не сложно предугадать, какую участь выберу я. Таскать лопатами навоз или пытаться донести до вас разумное, доброе, вечное? Сами понимаете – таскать навоз не мое призвание. Лучше размягчите мое сердце усердием и знаниями, и тогда наши занятия пройдут с обоюдной пользой, – подмигнул он, а мне захотелось сбежать из кабинета и повеситься где-нибудь на видном месте, потому как мое персональное «хуже» наступило.

– Хорошо, хоть здесь не оказалось Яна. Откуда ты узнал, что его не будет? – озвучила я свои мысли и поежилась. Ян – полбеды, самое неприятное будет, если в гости заглянет Вероника.
– Скажем так, я на это надеялся, – ответил Влад и нажал на потайную кнопку под висящим на уровне глаз плазменным телевизором.

"Реальная жизнь — это не грандиозный сюжет, на фоне которого мы все исчезаем."

Меня пробрала дрожь. Аполлон был богом поэзии и стрельбы из лука, и я слышал собственными ушами, как он читает стихи. Я бы предпочел, чтобы меня пристрелили.

Я вдруг понял, что смотрю на нее во все глаза… Это было смешно, потому что я видел ее миллион раз. Этим летом я догнал ее по росту, что стало для меня облегчением. И все же она казалась куда более взрослой. Это меня пугало. Нет, она, конечно, всегда была ничего, но теперь становилась просто красавицей.

Аннабет лежала на кушетке, лицо у нее побледнело, на лице выступили капельки пота. Она дрожала, хотя и была укрыта одеялами. Силена Боргард вытирала ей лоб влажной салфеткой.

Мы с Уиллом протиснулись через толпу ребят Афины. Уилл снял бинты с раны Аннабет, и я чуть не грохнулся в обморок. Кровотечение прекратилось, но рана была глубокой. Кожа вокруг нее приобрела жуткий зеленоватый оттенок.

— Аннабет… — Горло у меня перехватило.

Она защитила меня собой. Как я мог это допустить?

— Отравленный клинок, — пробормотала она. — Как глупо с моей стороны…

Уилл Солас вздохнул с облегчением.

— Все не так плохо, Аннабет. Опоздай я на несколько минут, и было бы намного хуже. Но пока яд не успел распространиться дальше плеча. Ты полежи спокойно. Кто-нибудь, дайте мне нектар!

Я протянул ему фляжку. Уилл очистил рану напитком богов, а я держал Аннабет за руку.

— Ой, — выдохнула она. — Ой-ой!

Она так сжала мои пальцы, что они посинели, но, как и просил Уилл, не шелохнулась.

"Источник блаженства не вне, а внутри нас..."

"Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде разум."

- Ты и вправду сын Посейдона?
- Ну да.
- Значит, ты должен быть отличным сёрфером, верно?

"Если вы хотите разбогатеть скоро, так вы никогда не разбогатеете; если же хотите разбогатеть, не спрашивая о времени, то разбогатеете скоро."

"Ничего не может быть приятнее, как жить в уединении, наслаждаться зрелищем природы и почитать иногда какую-нибудь книгу…"

"Вас, людей, иногда сложно понять."

Кулак Зевса. Это куча валунов посреди западного леса, которая, если посмотреть на нее под правильным углом, напоминает торчащий из земли огромный кулак. Если посмотреть на нее под другим углом, она походила на огромную кучу оленьего помета, но Хирон запретил нам называть это место кучей дерьма, особенно учитывая, что оно названо в честь Зевса, который, как известно, не отличается чувством юмора.

"Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я ее высек; она врет, ей-богу, врет. Она сама себя высекла!"

"У собак лишь один недостаток - они верят людям."

«Случалось ли вам возвращаться в свою комнату, а там все перевернуто вверх дном? Так некоторые заботливые люди (да, мама?) пытаются навести у тебя порядок, и вдруг оказывается, что ты ничего не можешь найти. И даже если ничего не пропало, все равно не отделаться от неприятного щекочущего ощущения, будто кто-то рылся в твоих личных вещах, протирая каждую поверхность ароматизированной полировкой для мебели»

"Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти, и все не похожи одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны человеку и потом уже становятся страшными властелинами его."

Я… я играл на дудочках в гостиной, — запинаясь, произнес Гроувер, — и пил кофе. Много-много кофе! И вдруг в ушах у меня раздался его голос!

Смысл становится ясен, только если его упорно искать.

— Выход есть всегда. Для того, кто достаточно умен, чтобы найти его.

"Обязанность для меня дело священное, закон - я немею пред законом."

"Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия."

Следующий экзамен был по естественным наукам. Миссис Тесла сказала нам, чтобы мы смешивали химикаты, пока что-нибудь не взорвётся.

— Знаете,— внезапно сказал бродяга,— никогда не бывает так, чтобы рядом не оказался друг.

— Ух, ты! — пробормотала Талия. — Горячий парень, этот Аполлон.
— Он бог солнца, — напомнил я.
— Я про другое.

"Но в жизни все меняется быстро и живо…"

"Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему и в род в потомство."

Она улыбнулась, и на мгновение я вспомнил, что она, в общем-то, симпатичная девчонка, особенно когда не орет на меня.

Сатир захлюпал носом, и я сообразил, что, если я как-то не утешу его, он либо разрыдается, либо станет жевать мой матрас. У Гроувера тяга поедать неодушевленные предметы, когда он расстроен.

- Деньги - это все, о чем ты можешь думать, когда все, что у тебя есть, это цена

Вечеринки бывают скромные, а бывают, напротив, с размахом. И еще бывают вечеринки на Олимпе. Если у вас есть выбор, отправляйтесь на Олимп.