Мисс Дженкинс носила мягкий, завязанный бантом галстук, шляпку, похожую на жокейское кепи, и вообще у нее был вид женщины с сильной волей, хотя она с презрением отнеслась бы к нынешним утверждениям, будто женщины равны мужчинам. Равны! Она прекрасно знала, что они гораздо их выше.

Я не уверен, мистер Нэвил, что если человек чем-то гордится больше всего на свете, так уж он должен кричать об этом на всех перекрестках. И я не уверен, что если он чем-т гордится больше всего на свете, то ему так уж приятно, когда об этом судачит всякий встречный и поперечный.

Много лет я искал путь наверх, но так и не нашел, однако я вновь попытаюсь отыскать его для вас, обещаю. Пока же сами не рискуйте.

Теперь мы, как некогда страшную жажду, ощутили голод. Наше желание сразу же получило милосердный ответ. Ниже уступа, на котором расположились изображения не то чужеродных существ, не то неведомых божеств, располагались вырезанные в камне полки. На них лежала еда. Мы, не сговариваясь, поспешили к этим полкам.

– Вот видишь? Материнский инстинкт уже заработал. Ты – то, что надо, Сейдж. – Адриан ухмыльнулся и сунул мне пакет с пирогами. Часть он оставил себе. – Посмотри на себя! Тебе даже не нужно обезвреживать татуировку. Как ты думаешь, месяц назад ты бы усыновила драконьего младенца?
– Не знаю. – Но Адриан был прав. Месяц назад я, скорее всего, с воплями убежала бы от этого существа в пустыню. Или, может, попыталась бы изгнать его. – Я возьму его сейчас, но тебе придется отрабатывать свою долю. Мисс Тервиллингер сказала, что каллистана нуждается в том, чтобы проводить время с каждым из нас. Э-э…

Я открыла глаза, собираясь сказать ему «нет», сказать, что совершенно неважно, что там якобы демонстрирует моя аура… что это не может продолжаться. Что за этим желанием нет никакого чувства.

– Я очень хорошо бросаю мячи, мэм. Я могу в вас попасть.
Ответом мне был смех.
– Попасть – да. Причинить вред – нет. Давай же, бросай. Время истекает.

Честно говоря, Шнобби не назовешь человеком полностью в здравом уме, и он привык, что девушки отказывают ему, когда он приглашает их на свидание… Поэтому он и не боится, что его отошьют. Он пригласил Беллочку, потому что подумал: почему бы не рискнуть? И она из благодарности согласилась, поскольку считает, что с ней что-то не так…

Говорила мне бабуся: держи ценные вещи во внутреннем кармане, а рот закрытым!

Любой внимательный наблюдатель заметил бы, что там, где появлялась Эск, случались странные вещи.

Я хочу сказать, обычно от жизни многого не ждешь – здесь продал одно, там – другое, на пропитание хватает. Но люди, с которыми сталкиваешься в наши дни, – те, у кого на лицах намалеваны эти штуки-звезды… Я едва успеваю открыть лавку, как они уже грозятся сжечь ее. Слишком волшебная, говорят. А я им и отвечаю: «Конечно, волшебная, какая же еще?»
– Значит, их тут полно? – заинтересовался Ринсвинд.
– Они наводнили весь Диск, приятель. Не спрашивай меня почему.
– Они верят, что в Диск вот-вот врежется звезда, – пояснил Ринсвинд.
– А она врежется?
– Многие думают, что да.
– Какая жалость. Мой бизнес шел здесь неплохо. Слишком волшебная, говорят! Что плохого в волшебстве, хотелось бы мне знать?

Споры эти продолжаются уже несколько веков и стали причиной множества крупных сражений, в результате которых огромные участки земли стали абсолютно непригодны для обитания из-за магических гармоник.

– Знаешь, многие слова она не поняла до конца. Мне… ну, вроде как пришлось переводить.
«Что было нетрудно, – мысленно закончила она. – Большинство любовных стихотворений говорят об одном и том же, если отбросить завитушки».

Но, вообще говоря, сэр, стихотворение передает вашу основную мысль, а именно: «Ты мне нравишься, ты очень клевая, давай куда-нибудь сходим вместе, и никаких фиглей-миглей, зуб даю». Так или иначе, сэр, поскольку это любовное стихотворение, я взял на себя смелость внести небольшие изменения, дабы довести до сведения юной леди, что, если она будет настроена благосклонно по отношению к фиглям-миглям с вашей стороны, она не ощутит недостатка ни в том, ни в другом.

– А, кажется, я понял. Розовый цвет в данном случае символизирует воинственную маскулинность. Его носитель как будто заявляет: я такой мужественный, что могу позволить себе заронить в вашу душу сомнения, и тогда у меня появится возможность подтвердить свои лучшие качества, применив в ответ силу.

...папочка стремится соединить нас браком по одной-единственной причине – после свадьбы и рождения наследников тебя ждет путешествие в преисподнюю, потому как отец не потерпит далларийца на престоле Оитлона, так что единственный шанс править и остаться в живых – это Лориана! Или ты действительно настолько наивен, что полагаешься на честное слово моего отца?!

У генно-модифицированных своих психологов нет, не уважают они эту профессию, а вот отклонений в психике полно.

— И сюда я летел за тобой, девочка ты моя с завышенными тарифами.

По комнатке я многое о них понял: это свиньи, со свинскими привычками и свинскими душами. Видно было, что они не случайные пленники; все было устроено для землян.

— А, не расстраивайтесь. Он безобидный.
— Не знаю, насколько безобидны такие люди. Знать бы, насколько развитие цивилизации тормозят такие хихикающие болваны, безмозглые идиоты… Иди домой, завтра тебе рано вставать.

Я вообще невезучий — даже когда я покупал киндер-сюрприз, мне попадался именно тот, в который забыли положить игрушку.

Есть две жизненные установки: «все хорошо» и «все плохо». Все внешнее многообразие человеческого поведения определяется этими установками. Люди делятся на тех, кому нравится все, и на тех, кому не нравится ничего. На вторых вообще не имеет смысла делать ставку: что бы ты ни предпринял, им это заведомо не понравится.

Вообще дочь радовала. Много читала, звонила по десять раз на дню, спрашивала, что Олеся думает об Онегине, и называла Татьяну Ларину лохушкой. Олеся всегда боялась, что такая вот жизнь на два дома разрушит зыбкую связь с дочерью – все-таки подросток, все-таки живет с бабушкой в Твери. Видятся не каждую неделю, говорят в основном по телефону. Олеся помнила, как сама виделась с отцом раза три в год – когда он приезжал ее навестить, – сидели молча в гостиной их теплой, уютной тверской квартиры, молчали и не знали, о чем говорить.

– 23–52 Мой муж, кажется, больше меня не любит.
– 23–55 Какая глупость. Вы, женщины, придаете этому слишком большое значение. Не поцеловал на прощание в щечку – все, вселенская драма. А у мужика, может, голова забита проблемами. И потом, что удивительного, ведь ты ему изменяешь?
– 23–57 Я изменила ему только один раз. Ты не поверишь, конечно, но я сделала это от отчаяния. Моя… – Я чуть не написала «сестра», но вовремя стерла слово. – Моя подруга посоветовала мне изменить мужу. Сказала, это будет «квит про кво».

Незачем баловать творческую интеллигенцию излишней свободой.

Злодеи наказаны, и плюшки стынут, и кофе настаивается.

Деньги были, причем гораздо больше, чем сейчас. Тогда деньги вообще можно было делать из воздуха. Если есть голова на плечах и не боишься последствий. Тогда Паша вообще об этом не думал, не было повода.

Не удивлюсь, если скоро начнут делать фильмы, в которых ядерная война испепеляет род человеческий — но в финале У ВСЕХ ВСЕ В ПОРЯДКЕ...

Вообще, в мире крайне мало вещей, о которых мы действительно что-то знаем. В большинстве случаев нам только кажется, что мы знаем.

— Ну не знаю, — очень тихо сказала она. — Ты совершенно другого склада.
— Другого склада?
— У тебя такая особенность... Как в песочных часах. Когда весь песок высыпается, обязательно кто-то их переворачивает — и всё с начала.

Чтобы брак был счастливым, муж и жена должны быть из одного теста.

Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра

Плохо было то, что паспортная фотография - лицо с застывшим взглядом исподлобья и сжатыми в ниточку губами - подкрепляла представление о ней как об умственно отсталой, асоциальной личности и убийце, и средства массовой информации растиражировали этот образ. Зато этот снимок обладал одним важным достоинством - он имел разительное несходство с настоящей Лисбет и не давал никакой возможности узнать ее при встрече.

— Чушь, — повторила Лисбет. — Готфрид не единственный ребенок, которого жестоко избивали. Это не дает ему права убивать женщин. Этот выбор он сделал сам. И то же относится к Мартину.
Микаэль поднял руку:
— Давай не будем ссориться.
— Я не ссорюсь. Мне просто кажется, что уж больно красиво получается — каждой сволочи всегда есть на кого все свалить.

Дружба — это всё. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит немногим меньше, чем семья. Никогда не забывай. Тебе стоило воздвигнуть вокруг себя стену дружбы — и сегодня ты не взывал бы ко мне о помощи.

Никогда не сердись, никогда не угрожай и заставь человека рассуждать здраво. Главное искусство состоит в том, чтобы не замечать ни оскорблений, ни угроз и подставлять левую щеку, когда тебя ударят по правой.

Вроде бы худая, как доска, а весишь так, будто на тебе надеты не лохмотья, а доспехи из лунной стали.

В голове царил сумбур, мозги словно туманом заволокло. Но сквозь этот туман пробивались тонкие лучи воспоминаний. Ресторан на Рублевке… Полуторалитровая бутылка шампанского на столе… Вертолет… Возвращение домой… Звонок, телефонный звонок… Вальяжный субъект в шикарном пальто с меховым воротником… Раскиданные по столу бумаги…
Это были составные части головоломки, собрать которые воедино являлось ее задачей. На душе скребли кошки, сердце внезапно заныло. Наталья стала искать свои туфли, но под кроватью их не оказалось. Поэтому не оставалось ничего другого, как пробежаться по линолеуму босиком.

...эта ошибка стала нашим индивидуальным ночным кошмаром, и с нею связано наше самое заветное желание – мы бы отдали все, абсолютно все, чтобы исправить свою ошибку и стряхнуть с себя кошмар.

...в это мгновение господин Голядкин дошел до такого отчаяния, так был истерзан, так был измучен, до того изнемог и опал и без того уже слабыми остатками духа, что позабыл обо всем: и об Измайловском мосте, и о Шестилавочной улице, и о настоящем своем…

...господин Голядкин не только желал теперь убежать от себя самого, но даже совсем уничтожиться, не быть, в прах обратиться.

Они только наблюдения собирают, а до сущности вопроса или, так сказать, до нравственной его стороны совсем не прикасаются, и даже самую нравственность совсем отвергают, а держатся новейшего принципа всеобщего разрушения для добрых окончательных целей.

— Значит, у твоей матери трое детей, — продолжала я.
— Пятеро. Было еще две дочери от первого мужа, но их пришлось отослать перед свадьбой.
— Зачем? — удивилась я.
— Так положено женщине, которая заключает новый брак.
У меня округлились глаза.
— Отказываться от родных детей?
— Если это девочки. Вот почему мама не хочет больше замуж.

— Вырасти моего ребенка, — попросила она.
— Нет. Ты будешь жить, — пообещала я. — Все будет хорошо.
Но, едва лишь сказав это, я поняла, что Кийя не выживет. Слишком уж бледной она была, слишком рано начались роды. На лбу у нее выступили бисеринки пота.
— Поклянись, что ты вырастишь его! — взмолилась она. — Только ты сможешь защитить его от нее. Пожалуйста!
И вместе с водами на свет появился кричащий малыш. Царевич. Царевич Египта. Кийя посмотрела на сына. Его громкий вопль разнесся по пустым покоям, в которых не было ни амулета и ни единого изваяния Таварет. Глаза Кийи наполнились слезами. Слуги принесли нож, и я перерезала пуповину. Кийя упала на подушки.
— Его имя — Тутанхатон, — произнесла она, цепляясь за мою руку, как будто мы с ней никогда не были врагами.

Каждый человек – собственник. Хочет всем нравиться. И очень огорчается, когда узнает, что нравится он далеко не всем.

Дайте мне резвую лошадь, стакан хорошего вина, порядочную девушку, за которой можно приволокнуться, и не очень порядочную, с которой можно поразвлечься, и забирайте себе вашу Европу, нужна она мне очень.

Впрочем, настоящие леди редко, на мой взгляд, бывают привлекательными.

Улыбка бесплатна, но ценится дорого.