Господи, у меня же замечательная мама - она критикует, но никогда ничего не запрещает!

Если кто-то относится к представителям видового меньшинства, это вовсе не значит, что он не может быть мелким, тупоголовым, зловредным засранцем?

"Навстречу бурям и мечте,
Не устрашаясь ничуть,
К своей заветной высоте
Держи упрямо путь.
Когда начнет тебя манить
Благих советов хор,
Непросто будет поступить
Ему наперекор.
Но пусть ничто тебя с пути
Прямого не собъет.
Ты в даль гляди и знай, иди-
Вперед,вперед,вперед!"

– Платье твое могу постирать...
– Прекрасно, постирай!
Интересно будет на это посмотреть! Донских с тазом и хозяйственным мылом, то еще зрелище.
– Отлично, – он сложил руки на груди, – снимай!
Ирина Молчанова "Дневник юной леди".

Переживать из-за погоды могут только те, у кого нет проблем посерьезнее.

Ксения Беленкова "Симптомы любви".

Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

Без тебя мне не надо было быть сильной, и я стала слабой.

Мне нравится видеть, как люди встречаются, может, это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски.

Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу.

-А почему тебе грустно от красивых песен?
- В них все неправда.

Число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть "Гамлета", кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит.

Какой конец я выберу? Прыгну или сгорю? Пожалуй, все-таки прыгну, потому что тогда не почувствую боли. С другой стороны, может, и сгорю, потому что это все-таки оставляет шанс на спасение, а если и нет, то ведь чувствовать боль все равно лучше, чем совсем ничего не чувствовать, правда?

Наступил ноябрь, стало рано темнеть, и вместе с темнотой ко мне заявлялась старая знакомая – тоска. Она уже не наваливается, как серый зверь. Она вгрызается в моё сердце, погружает в него свои когти, осторожно нащупывает то зёрнышко, что колотится «тук-тук-тук», и нежно, прислушиваясь, сжимает его.

- Ха, ну очаруешь там богатого старичка, - подмигнула Ляля, - какого-нибудь старого турка, он тебя будет называть "мой медовий курага" или "слядкий рахат-люкумчик", обвешает золотишком...
- Ляля, перестань!
- Шубу из лисы подарит! Или у них там в Турции нет лис? Тогда на рыбьем меху! Рыбы-то у них завалялись?

Да, – мягко сказал он, – я люблю её. Но не думайте, что я собираюсь объясняться ей в любви. Меня ждёт…
Последние слова он произнёс чуть слышным шёпотом. Мартини подошёл ближе:
– Что ждёт?..
– Смерть.

— Гроувер, дорогой,— улыбнулась она сатиру,— не забывай, пожалуйста, как правильно пользоваться салфеткой. Не надо ее жевать.

Не очень-то легко было убедить Пола Блофиса, что наш гость предпочел спуститься по пожарной лестнице. Но так как люди обычно не имеют привычки растворяться в воздухе, ему ничего не оставалось, как поверить этой сказочке.

- Скорей! - выдохнул Гроувер. - Конечно, постарайся не уронить на нас потолок, но все-таки поторопись!

Луч фонарика, который держала в руках Аннабет, обежал арки восьми туннелей. Насколько я мог видеть, они были совершенно одинаковые.
- Сюда, - скомандовала она, показывая на один.
- С чего ты так решила? - поинтересовался я.
- Применив метод дедукции.
- Значит, это всего лишь твое предположение?
- Ладно, пошли.

Перси, - предупреждающе шепнула Рейчел.
На что я чрезвычайно остроумно отозвался:
- А? Чего?

— Зевс уничтожит вас! — пообещала она. — Аид заберет твою душу!
— Braccas meus vescimini! — звонко крикнул я.
До сих пор не пойму, как у меня выскочила эта латинская фраза. Думаю, она означала: «Пошла в задницу! »

Она назовет вас дерзким, а вы назовите ее жестокой. Женщины очень любят, когда их называют жестокими.

— Возьми-ка вот книжку почитай.
Ефрем остановился как бык, посмотрел мутно.
— А зачем — читать? Зачем, как все подохнем скоро? Оглоед шевельнул шрамом:
— Вот потому и торопись, что скоро подохнем.

Появляется взрывом один человек в жизни другого.

Дьявол труслив; он не показывает своего лица. Он не имеет сущности, распылен на миллионы частичек, коварными червоточинами проникающими в кровь и душу.

Почему-то нам всегда кажется, что мы умрем в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаешь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

...Отказаться от благополучия ради того, чтобы немного посмотреть мир, взглянуть краем глаза на океан… а что дальше? Ветер всегда приносит нас к подножию той же стены. Толкает под колеса нью-йоркского такси. На темную аллею. В лютый холод. — Нельзя все так бросить и бежать, — сказала я. — Я знаю, что говорю. Пробовала.

Гадание - всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

Счастье. Невзыскательное, как бокал шоколада, или непростое, как сердце. Горькое. Сладкое. Настоящее.

...негодяй может исповедовать любую религию.

- Собака, если бы умела говорить, могла бы рассказать чуть ли не все об этом деле, - сказал священник. - Вас же я осуждаю за то, что вы, благо пес говорить не умеет, выступаете от его имени, заставляя его изъясняться языками ангельскими и человеческими.

— Я, видишь ли, человек практический, твёрдо стоящий на земле. Поэтому запрашиваю ни много ни мало, а в самый раз, чтобы тебе выполнить. Потребую чрезмерного — не получу ничего, потому что ты, скорее всего, погибнешь. Потребую недостаточно — окажусь в убытке да ещё и ославлю себя перед всеми чародеями, нарушу корпоративный уговор. Ну как, по рукам, дхусс?

Его путь отличался от нашего, мы могли считать его врагом, но это не значит, что теперь следует презирать его смерть и бесчестить мёртвое тело.

...мы знали… захватывают тех, у кого плоть властвует над разумом, кто на самом деле упивается убийствами, кто действительно страдает каннибализмом! Кто… кого действительно можно назвать «демоном» на вашем языке! Их, и только их выдёргивали заклятья призывания! И мы, настоящие… мы, кто отказался от низменной природы, кто последовал путём разума… мы считали, что это… естественный процесс. Что… всех недостойных… что мы таким образом избавимся от них. Мы сражались против них, мы старались лишить их возможности иметь потомство…

...Боящийся схватки и прикрывающий это красивыми словесами — не только трус, но и подлец. Такому нет веры, кто пойдёт с таким, кто протянет ему руку?
— Я, — спокойно сказал Тёрн.

Каждое личное существование держится на тайне, и, быть может, отчасти поэтому культурный человек так нервно хлопочет о том, чтобы уважалась личная тайна.

Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.

Жалость — приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.

Телевизор я не включил — я давно заметил, что если тебе плохо, то от этого подлеца становится еще хуже. Одно тупое лицо за другим, и конца этому нет. Бесконечная череда идиотов, в том числе знаменитых. Комики не смешные, а драма третьесортная. Обратиться не к чему, кроме бутылки.

Решил больше ничего сегодня не делать. Жизнь изнашивает человека, до дыр.

Я в 50 местах работал, может в ста. Я нигде надолго не задерживался. Вот что я пытаюсь сказать: в конторах по всей Америке играют в определенную игру. Людям скучно, они не знают, чем заняться, поэтому играют в конторскую романтику.

...жизнь – как у кого угодно: она нас убивает.

Они жалели и ненавидели меня одновременно.

На каждом маршруте были свои ловушки, и только штатные доставщики о них знали. Каждый день возникало что-то дьявольски новое, и ты всегда был готов к изнасилованию, убийству, собакам или какого-либо рода безумию. Штатные своих маленьких секретов не выдавали. Это было их единственным преимуществом – если не считать того, что свои маршруты они знали наизусть. Сплошной банзай для новичка, особенно такого, кто киряет допоздна, ложится в 2, встает в полпятого, ночь напролет трахается и орет песни, – и ему все сходит с рук, ну, почти…

...я такой – дурнота, боли в руках, шее, груди, везде. Я спал целыми днями, набираясь сил перед работой. По выходным вынужден был пить, чтобы забыть обо всем. Пришел я сюда весом 185 фунтов. Теперь же весил все 223. Двигалась во мне только правая рука.

Она будто стояла тогда на пьедестале своих чувств, несгибаемая и недосягаемая, а Андрей оставался где-то внизу, где бродят жалкие, непонимающие и недостойные ее людишки. А надо было встать рядом с ним и смотреть на него, понимая и признавая его власть над ней, во имя той самой любви, что раздирает ей сердце.

– Понимаете, я сначала решил, что сошел с ума. Потом я обрадовался собственной неотразимости, на которую повелась даже Наташа Лазарева. Потом я стал мучительно размышлять, в какой бифштекс с кровью превратит меня после танцев Ирка. А когда я вспомнил кулачки Никитушки Романенко, мне совсем плохо стало…

"Жизнь - она такая, как море. Не бывает, чтобы всё время тихо."

Слез не было. Ее не было. Она растворилась в мире. Боль разорвала ее на отдельные частички, и теперь она чувствовала ее каждой клеткой.