Нет в предательстве никакого благородства, лишь слабость, трусость и эгоизм.

Когда у человека горе, с ним не спорят.

Человеку в горе всегда утешительно видеть на столе что-нибудь вкусненькое.

Все наши поступки – ступени огромной лестницы, которая ведет нас к самим себе.

Усталость – вот что делает человека человеком! Лишь когда мне плохо, я начинаю что-то понимать. Когда же мне хорошо, я разве только не хрюкаю!

– Он умолк, и дерзость его сменилась робостью.

Вся эта история пробудила мои укоренившиеся страхи и мысли о порочности магии. Как можно оправдать использование магии, если с ее помощью творят такое?! Мне снова вспомнились максимы алхимиков: «Одна из вещей, делающих мороев такими опасными, это их способность творить магию. Никто не должен извращать наш мир подобным образом. Это дурно и с легкостью может выйти из-под контроля».

— Я не выдержу, — прошипела Ангва, шагая по Паточной улице.
— В чем дело? — спросил Моркоу. Ангва ткнула пальцем через плечо.
— В ней! Вампир не компания вервольфу!
— Но у Салли же Черная ленточка, — сдержанно возразил Моркоу. — Она не…
— Ей необязательно что-либо делать! Она вампир, и точка! Присутствие вампира гарантирует любому вервольфу чертовски скверный день! И уж поверь мне, вервольф знает, что такое по-настоящему скверный день!

— Ну, наши законы поновее будут, — сказал Ваймс, — но убийство есть убийство. Слухи уже разошлись. Из-за вас гномы и тролли беспокоятся, и скоро закипят страсти. Вы хотите войны?
— С троллями?
— Нет, с городом. С обнесенным стенами местом, где существует единый незыблемый закон. Его светлость ни за что не согласится…
— Вы не посмеете!
— Погляди мне в глаза, — предложил Ваймс.
— Гномов больше, чем городских стражников, — сказал Пламен, но уже без усмешки.
— То есть вы хотите сказать, что закон — всего лишь вопрос количества?

— Один шанс на миллион, — заверила она, — выпадает девять раз из десяти.

...звери редко приближались к человеческому жилью — современные волки были потомками тех, кто выжил лишь благодаря твердо усвоенному правилу: о человечинку можно обломать зубы.

В тех немногих случаях, когда в его карманах бренчала лишняя мелочь, он считал своим долгом бросить несколько медяков в церковную кружку для пожертвований – правда, храмы он периодически менял, следуя принципу, гласящему, что человеку нужны все друзья, которых он только может приобрести.

Плоский мир предлагает глазу гораздо более впечатляющие зрелища, нежели те, что можно найти во вселенных, сотворенных Создателями с худшим воображением, но лучшими способностями к механике.

Когда в Толпе начиналась заварушка – а такое иногда бывало, – когда два клана выясняли отношения, всегда был лес ног, сквозь который можно было нырнуть, а однажды, когда Трев всерьез отчаялся, – много плечей, по которым можно было пробежать.

Когда тащишь что-то громоздкое, ни в коем случае нельзя оборачиваться, когда тебя окликают!

— Как вы верно только что заметили, люди умеют притворяться, — сухо сказал Лукас. — Некоторые делают это превосходно. И потом, зло терпеливо и прекрасно маскируется под благо. Далеко не все темные маги встали на эту дорогу осознанно. Кто-то искренне собирался сделать мир лучше и чище,...

Даже мой скудный жизненный опыт доказывал, что о некоторых вещах не принято спрашивать напрямик.

Если будем искать покоя, то он будет убегать от нас, если же будем убегать от покоя, то он погонится за нами.

Всякое изреченное слово имеет свою цель. Не только правду ли мы сказали, но и зачем мы ее сказали. Чтобы обидеть? Обрадовать? Поддержать? Самоутвердиться? Спасти? Втоптать в грязь? Что мы действительно говорим, когда произносим: «Ну как ты?», «Я соскучился» или «Как дела?» Может, мы говорим «Я соскучился», просто потому что нам не об кого почесать язык? Или спрашиваем «Как дела?», надеясь услышать, что все плохо?

— Так, хорошо, — просчитываю варианты, — а все заключенные здесь браки будут считаться действительными?
Юлиан задумался, после чего произнес именно то, что мне было нужно:
— У вас лицензия шестой категории, плюс я немедленно оформлю вас как представителя Совета Семьи, следовательно, вы будете наделены повышенными полномочиями. — Мне понравилась усмешка высокородного. Он продолжал: — Если вы будете действовать в своем духе, возможно, что-то и получится… ваши способности, Тиа, меня поражают, если честно. Так что, да, заключенные вами браки будут считаться законными.
«Аллилуйя!» — подумала я, едва не воздев руки к небу.
— А высокородные об этом догадаются? — тут же задала вопрос.
— Догадаются о чем? О том, что заключаемые ими браки будут действительными? — Юлиан вновь лучезарно улыбнулся. — Нет! Их ждет сюрприз… Большой сюрприз.

Дерганая Дел, отчаянно ругаясь, обошла Сани и в сонме разных выражений чаще всего звучало «Извращенка!».
Подводим итог:
1. До разврата дошло только у Сани и Харнаи. Что лично меня очень порадовало.
2. Модели не все огорчились нашим вторжением, более того, некоторые выглядели благодарными. Что, в общем-то, напрягло.
3. Меня раз двадцать пообещали убить, это не радовало.

Саможаление опаснее рака. Ты убиваешь его в одном месте, оно прорастает в другом. Убей в себе саможаление, и ты каждый день сможешь становиться королем какой-нибудь страны. Если тебе захочется.

Но я ответила, что с Карасем я разобраться не смогу никак. Во-первых, это будет не по-дружески, а всем известно, что женская дружба – самая сильная. Во-вторых, Карась сейчас вся в долгах как в шелках – они с мужем все-таки решились взять ипотеку. И теперь они действительно связаны неразрывными узами кредита на всю жизнь.

Ей еще все это аукнется. Она еще наплачется. Он же и ей изменит. Да и вообще, что он к ней ушел – еще ничего не значит. Пришел, ушел, вернулся. Он просто сейчас натрахается по уши, наестся ее комиссарского тела – и все. Какая уж там любовь! Такие, как он, долго не задерживаются.

Самое наболевшее никогда не высказать толком...

Вычислил самого главного барана – и веди, куда надо, все остальные за ним покорно пойдут.

- А я вообще не понимаю, почему вы всё ещё здесь! Вам же на всё наплевать, лишь бы самому жилось с удобствами и можно было хорошо поесть и... ну и всякое такое.
- По-моему, вкусно поесть "и всякое такое" - это одно из самых приятных времяпрепровождений на свете, - сказал Ретт.

Я и родилась поздно, когда мама была, как бы это сказать, измотана действительностью. Такого «подарка» от жизни она уже и не ждала. Хотела на пенсию, хотела покоя. А тут я. Да еще и памперсов тогда не изобрели.

Ты бы видела сейчас Сашу? Да ты ей жизнь сломала.
– Сашу? Да я плевать хотела на вашу Сашу. Если хотите знать, мне до нее нет никакого дела. Пусть я сломала ей жизнь. И еще двадцать раз сломаю.

– Нет, но как он мог! С твоей же подругой. Это же просто подлость! Ладно, я понимаю, когда любовь. Когда с ума сходишь от всей этой гормональной свистопляски. Хотя и это понять сложно. Живешь же с человеком, дети у вас, да? И вот так, с подругой! Просто таких надо расстреливать. Верно?

...он был совершенно не готов, что на него свалится все это горе, такое обычное, простое, объяснимое и от этого еще более страшное.

Приятная такая тоска. Что-то вроде молчания сосны, с которой улетели птицы.