Неужели я похожа на ту, что не сможет очаровать провинциала?
– Очаровать – это не все, его еще нужно женить, мадам.

С детства Марию сторонились сверстники, потому что она была хрома и кривобока. Но еще больше потому, что умела видеть сквозь стены и в темноте и предрекала всякие страшные события. Стоило бедняжке просто открыть рот, как вокруг оказывалось пусто, никто не решался оставаться рядом, чтобы не услышать что-то дурное про себя. А зря, потому что многого можно было избежать, если бы прислушивались.

Я не хотела чувствовать себя сумасшедшей, предпосылок для душевного расстройства вроде бы не было. Каким бы нелепым и странным ни казалось то, что я видела, вероятнее всего, именно это и есть правда. Тем более все увиденное подтверждалось бабушкиным письмом.

– Что скажешь о новеньких?
– Есть несколько примечательных экземпляров, но все они парни. А парни интересуют нас в меньшей степени.
– Не скажи. С прошлого года многое изменилось. Мы же вроде нашли ту, которую хотели.
Прежде чем сдержанно кивнуть, Влад немного подумал.
– Ты, как всегда, прав. К тому же основная масса новичков слабые и бесперспективные. В этот раз ваша хваленая компания по отбору дала сбой. Не знаю, что мы будем делать с ними следующей зимой.
– До следующей зимы долго. Я надеюсь, к тому времени многое перестанет иметь значение. Меня больше интересует конец года.
– Кстати, одна подающая надежду девушка среди новеньких есть, – осторожно начал Влад, внимательно всматриваясь в лицо отца и пытаясь предугадать его реакцию. – Алина Крылова.
– Ты смеешься? – фыркнул Анатолий Григорьевич. – Она же ушла еще до наступления полночи! И ее ты называешь «подающей надежды»?

– Ты выбрал себе очень хрупкую аватару, – покачал он головой, еще раз внимательно рассматривая стоящего в центре комнаты ребенка.
– Эта аватара вырастет в сильного и красивого мужчину. Вот увидишь.
– Приятно слышать, так как у меня на тебя грандиозные планы. Я расскажу тебе о них позже, когда ты немного подрастешь. У тебя появится шанс отомстить, ты же помнишь…

— Отец, — сказал Нико, — ты обещал, что Перси не пострадает. Ты сказал, что если я приведу его, то ты расскажешь мне о моем прошлом… о моей маме.
Королева Персефона драматично вздохнула.
— Мы могли бы не говорить о той женщине в моей присутствии?
— Прости, моя голубка, — сказал Аид. — Я должен был ему что-то пообещать.
Женщина по-старше фыркнула.
— Я предупреждала тебя, дочь. Этот Аид — негодяй и мерзавец. Ты бы могла выйти замуж за бога врачей или бога докторов, но нееееет. Тебе совершенно необходимо было съесть тот гранат.

Внезапно павильон наполнился факелами. Шайку шпионов возглавляла Кларисса. Они ворвались в столовую и подняли нас обоих на плечи.

Мефодий и Дафна встретились на «Чеховской». Ну почти встретились, потому что Дафна, конечно, перепутала «Чеховскую» с «Тверской». Потом они еще раз созвонились и пересеклись уже на «Китай-городе», но опять не сразу, потому что Дафна увидела переход и решила, что Мефодий, по его недоверию к женскому устройству мозга, подумает, что она подумает, что надо переходить, и перешла сама, а Меф в результате не подумал, что она так подумает, и опять образовалась путаница.

Если немного передавить с правдой, возникнет ощущение лжи!

Лучший способ победить страх — остаться с ним наедине

По-моему, вообще нет такого человека на свете, который мог бы своим влиянием добиться полного оправдания.

Чего не может или не хочет этот адвокат, захочет и сможет другой.

У женщин огромная власть. Если бы я мог повлиять на некоторых знакомых мне женщин и они, сообща, поработали бы в мою пользу, я много бы добился.

Не обращай ни на кого внимания, делай, как считаешь правильным.

...эта женская нервозность, взволнованность чувствительной натуры, которую всякая малость доводит до безумия, восторг потрясает, точно катастрофа, неуловимое впечатление повергает в трепет, сводит с ума от радости или отчаяния.

В жизни никогда не бывает все хорошо очень долго,...

–?Чтобы выглядеть как королева, надо быть ею.

...умная мать лучше других видела все достоинства и недостатки своей дочери. Антуан не годится в королевы совершенно.

Смешно, но жившая рядом с прекрасным городом, Антуанетта за три года не побывала в нем.

Если мелкий проступок вроде взятой из рук у камер-дамы рубашки еще можно скрыть, то бывали неприятности и похуже, вызывавшие настоящий скандал, причину которого я долго даже не понимала.

Я понимала, что Версаль, законодатель моды на все в Европе, должен быть великолепен, но то, что увидела, потрясло. Вот когда понадобились усилия, чтобы просто не разрыдаться. Горло перехватил спазм, а слышать я перестала и вовсе. Графиня де Ноай что-то торопливо говорила мне в ухо, я привычно, как при матушке, кивала головой, давая понять, что принимаю сказанное к сведению, но не понимала в нем ничего. Меня совершенно очаровал Версаль.

–?Для любого плеча найдется свой крест…

Неожиданно для себя девочка оказалась в центре внимания и одновременно зависти незамужних сестер.

Расстаться с деньгами — это жертва, почти непосильная для всякого здравомыслящего человека.

Мать - это имя божества в устах и в сердце ребёнка...

Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают в тихих тенистых уголках; и есть декоративные цветы величиной с добрую медную грелку, способные привести в смущение само солнце.

Все это, конечно, суета; но кто не признается в том, что в небольших дозах она приятна? Хотелось бы мне знать, какому разумному человеку не нравится ростбиф только потому, что он не вечен?

Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. Нахмурьтесь - и он, в свою очередь, кисло взглянет на вас; засмейтесь ему и вместе с ним - и он станет вашим веселым, милым товарищем.

...Наполеон пытался объяснить своей жене, что он, как лицо, стоящее выше морали и любых упреков, может заводить хоть гарем и не должен давать отчет в своих действиях никому.

Супруга президента не могла понять, что творится, сначала им принесли приглашение от Бонапарта на обед, потом вдруг среди ночи примчался еще один слуга с запиской от Жозефины, звавшей на ранний завтрак…

Ну что за женщина! И как она не боится мужнина гнева, ведь в Париже все обо всех известно, генералу Бонапарту обязательно передадут сплетни о поведении его супруги. Да и какие это сплетни, если Жозефина действительно ни одной ночи не проводит без своего Ипполита?

Казалось, еще чуть, и генерал сделает гражданке Богарне предложение. Он влюблен и готов ради Жозефины на все, будет замечательным послушным мужем… Чего еще желать тридцатитрехлетней женщине с двумя детьми и совершенно без денег?
Но как раз это и было главным камнем преткновения. Жозефина была готова простить Бонапарту абсолютное неумение ухаживать за женщиной, его излишний пыл, его некрасивость, невысокий рост, даже бедность, но связываться с человеком, будущее которого неопределенно, она не могла. Это рискованно, следующее замужество могло и не состояться, а годы уходили с ужасающей ее скоростью.

– Разница в возрасте обязывает быть почтительным, – сдержанно отозвался молодой человек, пряча за вежливым тоном издевку, но это не осталось незамеченным.
– Ты никогда не забываешь напомнить мне об этом. Так ведь? – В глазах женщины мелькнула обида и едва сдерживаемая злость.

Влад накинул свисающий угол простыни себе на плечо, еще раз поклонился публике и под улюлюканье, овации и крики «на бис!» вышел в коридор.
– Придурок, – с чувством прошептала я и отвернулась от чашки.

– Дольше, чем нам всем хотелось бы. Тебе придется учиться жить заново, Вритра.

"Смерть - из ряда тех вещей, которые не исправишь - ни болтая об этом, ни делая себе какие угодно операции."

— Человеку плохо! Сделайте что-нибудь! Вы же им восхищались! — хватая ее за руки, крикнула она Мамзелькиной.
   — Служба у нас такая! Разнарядка — она не платок, ей нос не вытрешь! — пропела старушка, подчеркивая не столько слово «разнарядка», сколько «у нас».

   — О! — охотно отозвался отец четырех дочерей. — С философской точки зрения любовь — это высокая степень эмоционально положительного отношения, помещающего объект в центр жизненных потребностей субъекта и пробуждающая у субъекта ответное чувство того же градуса напряженности и позитивного отклика…
   — Красиво!
   — Да, красиво. А вот у филологов, к примеру, у тех все сложно. Они никогда до конца не знают, что такое любовь. Все ищут ее, копаются в себе, сомневаются… Пушкина обязательно приплетут… Помню чудное мгновение — не помню? Небо у нее в глазах или море?.. Вот юриста хоть ночью разбуди, он тебе оттарабанит, что юридического определения любви не существует. Есть понятие семьи в социологическом и юридическом смысле. Понятный человек!
   — А биологи? — спросил Эссиорх, невольно подумав о Мефе.
   — Ну, на биологов зоология давит, но все равно они ближе к филологам. Однозначно ближе! — сказал отец четырех дочерей и стал угрюмо ковырять ногтем краску на скамейке.