Мама обожала приключения,была такая бойкая, жизнерадостная. А как она смеялась! Вот почему я на ней женился - мне вскружил голову ее смех.

Есть горькие истины, есть жизненные обстоятельства, от которых никуда не денешься.

В Афганистане много детей, но мало детства.

Один законник с портфелем в руках награбит больше, чем сто невежд – с автоматами.

Нет ничего более успокаивающего, заставляющего вести себя с умом, чем атмосфера денег.

Мать была женщина в полном смысле слова, умела притягивать к себе и в то же время держать на расстоянии — самое коварное женское качество. Как пружина; она сжимается, ты вот-вот у цели, но пружина разжимается, и ты отлетаешь на десять шагов. Этим искусством мать владела в совершенстве, и это был тот самый капкан, о котором впоследствии говорил отец.

– Гуманного оружия вообще не существует,…

Горшеня боится быть умный. Умный – злой, умный – несчастный, умный только себя любит. Горшеня хочет быть дурак,…

Самые прекрасные в мире вещи имеют самостоятельное, не зависящее от денег значение.

Он настолько ординарен, что это делает его неординарным.

И вот к чему приводят эти теории: человечество как вид разделилось надвое в вопросе примирения, объединения и установления равенства полов, тогда как известно, что это невозможно – всегда найдутся женщины и мужчины, которые выпадают из общего уровня, потому что они сильнее или слабее других – в общем, все это ужасная ерунда.

И вот эта душа, если мы не сбережем ее, однажды предстанет перед нами, задыхаясь, прося о милости, и покрытая синяками… И по всей вероятности, синяки эти мы получим по заслугам.

Этот крик, этот гул одиночества уже не просто мешал ему: он становился наваждением.

Я всегда восхищалась людьми, которые пишут, сидя в кафе, – и таких, кажется, немало. Мне кажется, в кафе я буду разглядывать посетителей, болтать с гарсоном, строить глазки или пытаться это делать какому-нибудь красавцу аргентинцу. Меня все отвлекает, потому что я не одна. Все мне интересно, все меня забавляет или огорчает, в зависимости от обстоятельств. Мне нужно, чтобы чья-то твердая рука очертила двойной круг, за который нельзя переступать, и эта рука, увы, должна быть моей, чтобы я могла работать – бог свидетель, твердости моей руке не занимать.

Может как раз через смерть ты и связан с миром ?

Есть вещи, о которых говорить вслух все же не следует.

Вино — как чистокровная лошадь: здесь важно знать родословную и владеть самой свежей информацией.

Вот и сорвалось ключевое слово: одиночество. Маленький заводной заяц, которого выпускают на беговую дорожку и за которым гонятся борзые наших страстей, дружеские связи, запыхавшиеся и алчные, – маленький заяц, которого им никогда не поймать и за которым они гонятся изо всех сил. Пока у них перед носом не закроется дверца. Маленькая дверца, перед которой они падают замертво.

Это ведь не литература и не исповедь души – просто некая особа стучит на машинке, потому что боится самой себя и машинки, рассветов и вечеров и пр.

Воспоминания измученного жаждой человека о несчетных, недопитых в более счастливые времена стаканах ледяного чая - утешение так себе, верно? Скорее уж это разъедающая душу пытка.

- Я надеюсь, что мистер Хартрайт не будет говорить мне комплиментов, - сказала мисс Фэрли, когда мы вышли из домика.
- Смею спросить: почему? - сказал я.
- Потому что я поверю всему, что вы мне скажете, - просто ответила она.

— Если у человека отбирают жалованье, он уже не человек. Он никто.

Нашел кого стыдиться! Ну и дурак! Да кто она такая, учительница эта? Пять лет в одном пальто ходит. Только и видишь с тетрадями, с сумками. Голосует на дороге — все ей в район требуется, все ей чего-то не хватает, — то угля для школы, то стекла, то мела, а то и тряпок. Да разве порядочная учительница пойдет в такую школу? Название какое придумали — карликовая школа. Она и вправду карликовая. Какой от нее толк?

И старый, и малый были с ним на «ты», над ним можно было подшутить — старик безобидный; с ним можно было и не считаться — старик безответный. Не зря, говорят, люди не прощают тому, кто не умеет заставить уважать себя. А он не умел.

Ничего будто не изменилось, я по-прежнему оставался один, но ожил во мне человек, отогрелась душа после долгого одиночества. Конечно, и раньше я был среди людей, но можно жить с ними бок о бок, работать, дружить, делать общее дело, помогать и принимать помощь, и все-таки есть такая сторона жизни, которую ничем не заменишь.

— Беспокойный ты. Все рвешься куда-то, а мне больно за тебя. Я и сама такая была. За жизнью не угонишься, бери, что берется… Зачем дразнить судьбу…

Его психику постоянно клинило между комплексом неполноценности и осознанием собственного превосходства.

-За приобретение чего-то драгоценного человек обязан платить. Таков закон в мире.
-Возможно. Однако не всегда удаётся различить, что такое драгоценная вещь, а что плата. Зачастую они страшно перепутаны между собой.

Тут уж, как ни крути, весь мир похож на гигантское образцовое жилище. Заходишь, пьешь чай, смотришь в окно. Наступает время - благодаришь и уходишь.

Не открывая глаз, она попыталась оглядеть всю свою жизнь до сих пор. Как осматривают морскую бухту, взобравшись на высокий утес. Она вглядывалась так пристально, что даже услышала запах моря и шелест ветра.

...большинство нормальных людей стремятся что-то узнать. Все-таки тяга к знаниям - основа человеческой психики.

И даже местные духи – тоже мои! Я стану здесь править! А вас всех, чуть что…
– Веником? – спросил Донгар.
– Почему веником? – опешила подпрыгивающая на троне нижняя албасы.
– Не знаю, – Донгар смутился. – Просто показалось… Как навеяло откуда-то, – словно извиняясь перед Черной, развел руками шаман.

– Храму что, в Нижний мир провалиться ради твоего счастья?
– А это было бы счастьем для всего Сивира!

– Она видела, как энергично вы действовали во время коварного нападения черного кузнеца! – пришла на помощь Кэтэри.
– Да? – Отвислые щеки Синяптук зарозовелись от удовольствия, она даже трястись перестала. – Королева видела, как я растаявшую башню в ведерко собирала?
– Вы замечательно собирали башню в ведерко! – с чувством согласилась Солкокчон. – А уж как тряпкой орудовали!

– Слыхала? У нас большой общешкольный праздник – Тайрыма с подружкой нас покидают!

– Все верно, маленький жирный человечек, – рассеянно перебила его жрица. – Именно из таких отчаянных девчонок и вырастают потом лучшие жрицы!

– Свадьба? Как у тебя с отцом? Нет!

Ум и способности у людей бывают разные, а вот желудки у всех в основном одинаковые.

Сила воли это единственная граница между добром и злом. Я не встречал человека, который вел бы скверную жизнь и не был бы безвольным.

Такое чувство, что вместе с воспоминаниями ты покупаешь душу.

У плохого человека не может быть приятного смеха.

Не люблю видеть, как мама грустит. Думаю, этого никто не любит.

Была она как нежный персик среди зимних снегов, как глоток холодного молока к завтраку в душное летнее утро.

Если у жертвы нет права покарать палача, то, значит, и справедливости нет.

У каждого случаются минуты слабости, хорошо ещё, что мы способны лить слезы, порой это просто спасение, иногда, если не поплачешь, умереть можно.

Всё, что с нами происходит, уже когда-то случалось. Мы просто возвращаемся по кругу туда, откуда пришли.

Будь ты абсолютный гений или абсолютный дурак, никогда не удастся жить обособленно в своем абсолютном мире. Как ты для этого под землю ни прячься и на какую стену ни залезай. Кто-нибудь обязательно заявится в твою жизнь и перевернет ее вверх дном.

Но, как вы можете убедиться, одного слова любимого существа достаточно, чтобы рассеять обман чувств. Таким образом, для полноты счастья вам не хватает только одного – быть этим существом.

Меня считали ветреной и рассеянной, ибо, по правде сказать, я почти не слушала речей, с которыми ко мне наперебой обращались, зато старательно прислушивалась ко всему, что от меня желали утаить.