Я думал, я решил, я клялся себе, что уже не будет в моей будущей жизни ни тех ошибок, ни тех падений, которые были прежде. Я начертал себе программу всего будущего и положил твердо следовать ей. Во мне возродилась слепая вера, что я все это исполню и могу исполнить…

До всего чужого им было дело, хотя своей собственной души, своих собственных тайных дел и они никому не выдавали напоказ. Это было не в моде, не принято.

В сущности мне надо было почти год времени для этого, и это был самый трудный год моей жизни. Оттого-то он так весь целиком и умножился в моей памяти. Мне кажется, я каждый час этого года помню в последовательности.

Нужно много равнодушия, чтоб к этому привыкнуть.

...преступление, кажется, не может быть осмыслено с данных, готовых точек зрения, и философия его несколько потруднее, чем полагают.

Я не могу сосредоточиться. А почему? - Она сверкнула глазами. - Потому что я злюсь!

Катастрофа, приближение которой я тогда предчувствовал, наступила действительно, но во сто раз круче и неожиданнее, чем я думал.

Я убежден, что тут наполовину было самолюбия; мне хотелось удивить зрителей безумным риском, и - о странное ощущение - я помню отчетливо, что мною вдруг действительно без всякого вызова самолюбия овладела ужасная жажда риску...

Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство..

– Тебе хочется непременно видеть и мою кровь?
– Я не по злобе, поймите; мне всё равно. Я потому, чтобы быть спокойным за наше дело. На человека положиться нельзя, сами видите. Я ничего не понимаю, в чем у вас там фантазия себя умертвить.

– Я только лишь взял его в руки, и вдруг в одно утро – обыск, арест, полицейский хватает его за шиворот, а вот теперь его убаюкивают дамы в салоне градоправителя! Да у него каждая косточка ноет теперь от восторга; ему и во сне не снился такой бенефис. То-то начнет теперь на социалистов доносить!

...воплощенность укоризны сохранялась и в лежачем положении, - надо отдать справедливость, тем более, что для губернии было и того достаточно. Посмотрели бы вы на него у нас в клубе, когда он садился за карты. Весь вид его говорил: "Карты! Я сажусь с вами в ералаш! Разве это совместно? Кто ж отвечает за это? Кто разбил мою деятельность и обратил ее в ералаш? Э, погибай Россия!" и он осанисто козырял с червей.

О друг мой, брак – это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости.

Ребенку можно всё говорить, -- всё; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей. От детей ничего не надо утаивать под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот еще не трус, — улыбнулся князь, пообдумав. — А вы не убежите? — Может быть, и не убегу,...

— Вот видите, князь: никто не прыгает из окошек, а случись пожар, так, пожалуй, и первейший джентльмен и первейшая дама выпрыгнет из окошка. Коли уж придет нужда, так нечего делать,...

Он был чудесным мальчиком, оказавшимся вдали от дома, и он умирал.

Член Партии должен быть счастлив внести свой вклад в ратный подвиг страны, говорилось в бумаге. А если он не счастлив, то, разумеется, будут последствия.

Тьма питается страхом, парень, – говорил он, – а если разум спокоен и живот пуст, битва уже наполовину выиграна, даже не начавшись..

Ребенком я никогда не сомневался в существовании Бога, однако со временем сильно изменился. Видишь ли, парень, когда живешь на свете так долго, как я, некоторые вещи начинают вызывать удивление. Поэтому теперь я не так уверен, хотя полностью не отказался от этой идеи.

Лихо иссушает мужество и волю. Заставляет людей делать то, что ему нужно, заглушает голос доброты и разума: люди становятся жадными и жестокими, злоупотребляют властью, грабят бедняков и немощных.

– Все лгут, – ответила она. – Это свойственно человеку. Но обычно я говорю правду.

…пьющие утром воду – вялы, как все больные, а пьющие вино повечеру – несносны, как все здоровые.

И ничто тут не приходит вновь,
Потому что дружба - это много,
Потому что дружба, как любовь, -
Это двухколейная дорога!

Великое дело — способность удивляться, — сказал философ. — Космические полеты снова сделали всех нас детьми.

Животное не допытывается, в чем смысл бытия. Оно живет. Живет ради жизни. Для него ответ заключен в самой жизни, в ней и радость, и наслаждение.

Таким и должен быть молодой человек. Чем бы он ни занимался, пусть в нём горит жар увлечения.

Во время светских визитов ребенок, право же, необходим, чтобы разговор не иссякал.

Не время и не случай создают близость между людьми, но лишь общность наклонностей.

— Наверно, всякому человеку свойственна склонность к какому-то недостатку, — природная слабость не может быть преодолена даже отличным воспитанием.

Это ещё один из ваших недостатков. Вы никогда ничего не оставляете воображению.

Пожалуй, он был немного похож на вас. Такой же бьющий в нос нарциссизм.

Читательская аудитория, предпочитающая женские романы определенного сорта, в последнее время невероятно расширилась: "И он вонзил свои три буквы в мои пять букв". Что-то в этом роде.

Люди обычно не осознают, насколько они зависят от возможности быть узнанными, ведь именно это служит им доказательством их существования.

Нет ничего плохого в анализе мелочей, но есть риск упустить из виду целое.

Исходная точка- лишь уловка, и какую точку считать исходной,зависит от того, насколько она определяет последствия.

Дурной вкус ведет к преступлениям.

В свободное от плавания время мы говорили опять же только о плавании. И такие разговоры были особенно по душе отцу. Чем сильнее ему самому не хотелось учиться плавать, тем больше нравилось слушать, как плавают другие.

– Нам это представляется очень маловероятным.
– Как и выигрыш в лотерею – при том что всегда кто-нибудь да выигрывает.

Подобно всем себе подобным, история эта уходит корнями в далекое прошлое, в один из бессчетных случаев, когда ты ничуть не сомневался, что делаешь то, что надо, принял абсолютно верное решение, однако в твоих решениях, высказываниях и поступках незримо присутствовала какая-то вроде бы мелочь, за которую придется потом платить, и очень дорого; некая ложная, но притом весьма действенная идея, способная, будто раковая клетка, множиться, разрастаться, заполнять все вокруг. Убивать.

Мы оцениваем то, чем дорожим, и тем самым его обесцениваем.

Денег много не бывает. У того, кто не знает, куда их деть, не денег слишком много, а фантазии маловато.

Если не знаешь, как поступить, очень полезно кинуть монетку, твердо при этом решив, что как она скажет, так и будет. Таким методом ты можешь абсолютно точно узнать, чего же ты в действительности хочешь, – в том, конечно же, случае, если монета пойдет против твоего желания.

– Ты только испишешься, Ваня, – говорит она мне, – изнасилуешь себя и испишешься; а кроме того, и здоровье погубишь. Вон С***, тот в два года по одной повести пишет, а N* в десять лет всего только один роман написал. Зато как у них отчеканено, отделано! Ни одной небрежности не найдешь.
– Да, они обеспечены и пишут не на срок...

Послушала бы ты, Наташа, что говорила об этом Катя: «Не ум главное, а то, что направляет его, – натура, сердце, благородные свойства, развитие». Но главное, на этот счет есть гениальное выражение Безмыгина. Безмыгин – это знакомый Левиньки и Бориньки и, между нами, голова, и действительно гениальная голова! Не далее как вчера он сказал к разговору: дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак! Какова правда! Такие изречения у него поминутно. Он сыплет истинами.

...и какая фантастическая, раздающаяся картина. Канва одна, и только намечен узор, - вышивай что хочешь. Два ощущения: прежнее и последнее.

Я хочу непременно жить до девяноста лет. Я смерти не люблю и боюсь ее. Ведь черт знает еще как придется умереть!

"Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут».

Замечу здесь мимоходом, что вследствие мечтательности и долгой отвычки свобода казалась у нас в остроге как-то свободнее настоящей свободы, то есть той, которая есть в самом деле, в действительности. Арестанты преувеличивали понятие о действительной свободе, и это так естественно, так свойственно всякому арестанту.

Успех так много значит между людьми…