Спокойствие – это когда жизнь течет неторопливо, чуть слышно, но уверенно. А если жизнь застыла и не движется, то какая она? Оцепенелая? Безмолвная? И есть ли она вообще?

– Папа мне говорил, что нельзя никому причинять зло, даже плохим людям. Вдруг они просто не умеют иначе. И потом, самый плохой человек может однажды исправиться.

Давать обещания детям – дело опасное.

И боль, и страх проходят, неизменна только смерть.

Мужчина, который не находит времени для своих детей, не имеет права называться настоящим мужчиной.

В те времена, особенно в маленьком городишке, приезжий иностранец обязательно считался миллионером.

Если испытываешь по-настоящему глубокое чувство, не стыдись его проявлять.

- Как вы полагаете, чем же она вас так пугала?
- Я ее любил.

Если кто-то хочет тебя прижать, то сильнее всего ты досадишь ему, если сделаешь вид, будто он тебя совсем не беспокоит.

Истина в том, что супружеские пары, люди как таковые, все их великое множество, совершенно отупели из-за того образа жизни, который для этого как раз и предназначен – сделать их тупыми, даже если они сами и не хотели такого, они все равно к этому придут.

Она ясно увидела, что в этом жилище, якобы эксцентричном, просто отсутствует хороший вкус, здесь нет старшего друга, который устроил бы все как надо, а есть скорее плохой вкус хозяина, который набросал все в кучу, дабы восхитить толпу – либо недоброжелателей, либо невежд.

Меня беспокоит не распространение гнетущей тоски: кажется, она была всегда, и даже древние греки, которые были самыми красивыми, самыми одаренными и самыми образованными, жили на берегу самого прекрасного моря на свете, в самую прекрасную эпоху своей прекрасной страны, даже они порой рвали на себе волосы, ползая по песку на четвереньках, и грызли ногти от ужаса.

Мне кажется, в мифоманах есть свое очарование очень конкретного свойства: по большей части они лгут бесплатно. Можно даже сказать – они лгут, чтобы доставить большее удовольствие вам, чем себе.

Все хотят выиграть или, по крайней мере, выжить.

Как только я остался один, цвета и запахи вокруг совсем немного, но изменились. Я вздохнул поглубже - и почувствовал, что в груди стало просторнее.

Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это - единственно правильное занятие на свете.

А что вообще такое — эта “красота”, в чем ее ценность? — всегда удивлялась Сумирэ. Однако никто не мог толком ответить на этот вопрос. Ясно одно: есть в красоте нечто такое, что действует на людей.

Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер стоишь возле устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море.

А вообще любовь - такая абсолютно нелепая штука. Является ниоткуда, внезапно, и все - попался.

Мать говорила, что Кристофер - чудесное имя, потому что оно обозначает историю о том, как быть добрым и помогать другим. Но я не хочу, чтобы мое имя обозначало историю о том, как быть добрым и помогать другим. Я хочу, чтобы мое имя обозначало меня.

Обрати человека в опору своего существования — и его смерть сделает тебя еще более слабым, чем прежде.

Когда тебя покидают, это и вправду что ни на есть ударнейший удар. Главная хитрость тут в том, чтобы отделить унижение от утраты. Никогда ведь не знаешь наверное, что терзает тебя сильнее - боль существования без человека, которого любишь, или смятение, вызванное тем, что тебя отвергли.

Все, что может постичь наша мысль, все, что может познать наша душа, не зависит от красоты или уродства мира, в котором мы живем.

– Черные – это такое… такие… Ну в общем, просто так они не тонут.
– Поздравляю всех, – тон Айбансы был убийственным, как входящий в сердце нож южной стали. – Теперь черный кузнец может оказаться где угодно!

Как же она на самом деле ненавидит проклятый булыжник! У отморозка, который эту так называемую игру выдумал, у самого был вместо головы камень!

«А может, опять Уот как следует огорчить? – отстраненно подумала Аякчан, чувствуя, как разжимаются прихватившие внутренности невидимые тиски. – Пусть она еще наревет!»

Отец, если из-за противной Аякчан мне жену не дадут, я… Я не буду тюлений жир есть!

– Но во все времена верным способом избежать вражды был ха-ароший клубок Огня врагу на голову! Горелый пепел – он ни с кем враждовать не может! Неплохо бы и королевочке вашей… – она скривила губы… – это усвоить!

«А может, опять Уот как следует огорчить? – отстраненно подумала Аякчан, чувствуя, как разжимаются прихватившие внутренности невидимые тиски. – Пусть она еще наревет!»

Южные моря - все края печальной, завораживающей музыки и многих ароматов, где наслаждение может стать укладом и смыслом жизни, где тени ночного неба и закаты отражают только состояние страсти - краски маков и губ.

Дня рождения всегда долго ждешь, и когда он наступает, как бы ты его ни проводил, хоть буднично, хоть на работе, без всяких вечеринок, все равно есть ощущение праздника. Тебе звонят друзья и знакомые, поздравляют, желают всего хорошего, говорят теплые слова, дарят цветы и подарки. И ты чувствуешь себя нужным, любимым, хорошим, на душе тепло от сознания, что ты приятен и дорог стольким замечательным людям… Но — увы! — этот день проходит — и все возвращается на круги своя, все вновь становится обыденным и рутинным настолько резко, что начинаешь сомневаться — а был ли он вообще, этот чудесный вчерашний день, или только приснился тебе?... Бал кончился, ничего волшебного не случилось, и вот она после полуночи ковыляет из замка домой в одном башмачке, в лохмотьях и с тыквой под мышкой.

Конечно, это мелочно, но осознание того, что он меня ревнует, вызывало внутри какое-то теплое, щекочущее чувство.

Плевать, сколько тебе лет или как ты крут. Ничто на свете не сравнится с чувством, которое испытываешь, когда мама заботится о тебе в дни болезни.

Кто перестал удивляться, тот перестал любить, а перестал любить — считай, у тебя и жизни нет, а у кого жизни нет, Дуглас, дружище, — тот, считай, сошел в могилу.

В каждом мужчине, даже если это ему невдомек, даже если мыслей таких нет, теплится образ женщины, которую ему суждено полюбить. Из чего сплетается ее образ — из всех мелодий, звучавших в его жизни, из всех деревьев, из друзей детства, — никто не рискнет сказать наверняка. Чьи у нее глаза: не его ли родной матери; чей подбородок: не двоюродной ли сестры, которая четверть века назад купалась с ним в озере, — никому не дано этого знать. Но почитай, каждый мужчина носит при себе этот портрет, словно медальон, словно перламутровую камею, но извлекает на свет редко, а после свадьбы даже не притрагивается, чтобы избежать сравнений. Не каждому случится встретить свою суженую, разве что промелькнет она в темноте кинотеатра, на страницах книги или где-нибудь на улице. Да и то после полуночи, когда город уже спит, а подушка холодна. Этот портрет соткан из всех снов, из всех женщин, из всех лунных ночей со времен творения.

...добродетель неизменно встречает препятствия на тернистом пути к совершенству, а вот грех и порок пользуются благосклонностью фортуны...

Привычка для любви губительна.

Умерла, вот и все, и не важно, как и от чего, глупо спрашивать, от чего умер человек, с течением времени причина забывается, остается одно только слово: умерла.

Привыкаешь к мирным размеренным будням - и бдительность притупляется. Отличный урок на будущее. Готовь сани летом, а зонтик в ясный день.

Игра для него - не борьба с противником, а проверка собственного интеллекта.

Жизнерадостной эволюция быть не может по определению.

Если верить, то ничего не страшно. Во что угодно: в смешные воспоминания, в людей, которых когда-то любил, в слезы, которыми когда-то плакал. В детство. В то, что хотел бы сделать. В любимую музыку. Если думать только об этом, без остановки - любые страхи исчезнут.

Приказания ваши — прелестны, а еще милее то, как вы их даете. Вы способны внушить любовь к деспотизму.

Заглянув в свое сердце, я по нему изучала сердца других. Я увидела, что нет человека, не хранящего в нем тайны, которой ему важно было бы не раскрывать.

Бог мой, до чего же все таки умники глупы!

Именно тогда мать, в равной мере мудрая и любящая, должна, как вы прекрасно выразились, «помочь дочери своим жизненным опытом». Но, спрошу я вас, что она должна сделать для достижения этой цели, если не установить ради нее различие между тем, что больше по сердцу, и тем, что должно?

О женщины, женщины! Вы еще жалуетесь, что вас обманывают! А на деле каждый наш вероломный поступок – это кража из ваших же запасов.

Упущенный случай всегда может снова представиться, меж тем как опрометчивый шаг не всегда удается исправить.

И ответ мой был неизменен: я не вправе никого осуждать за грехи прошлого.