Если ты не можешь одолеть кого-то, присоединись к нему.

Для большинства из нас промежуток между "О, я мечтаю о будущем" и "Ах, уже поздно, все в прошлом" так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.

Люди, обладающие умом и мужеством, выплывают, а те, кто не обладает этими качествами, идут ко дну.

Если ты разрываешь жизнь на две, несовместимые друг с другом жизни: на работу и на досуг, работа становится ярмом, для которого жаль души, а досуг – пустотой небытия.

Громко кричишь, потому что язык твой неубедителен и ты хочешь перекрыть голоса других.

Суть этих пророчеств в том… что ж, иногда люди неправильно их трактуют или, пытаясь предотвратить, только ускоряют исполнение.

– Будет грамоте знать – сможет изучить право, изучит право – пиявкой присосется к истцам и ответчикам и жить станет не хуже всех вас – стряпчих, ходатаев, поверенных и прочих судейских крючков.

Елки-палки… – расстроилась она, – как только появляется этот красавчик, со мной вечно что-нибудь случается. Просто комедия абсурда, отродясь я столько на полу не валялась. Наверное, у него биополе такое вредительское. Как сказала бы мама, он задевает ее своим энергетическим хвостом.

…великое это дело – человеческая открытость, правдивая исповедь без тени расчета, желания подать себя лучше, чем ты есть в действительности. Качество, встречавшееся теперь все реже. Он не раз замечал, как в компаниях молодых, да и постарше, каждый выскакивал со своим «А я...», заботясь лишь об одном – произвести впечатление. Неважно чем: вещами или поступками,…

– Молодой мастер Хакмар очень гордый – совсем не обращает на наших девушек внимания! Зато красивый какой! И умный! И смелый! А на мечах как дерется!
– Не очень-то и хотелось! – в ответ звонко отчеканила Нямь – эта шептать не считала нужным. – Пойду-ка я к тому парню, который наш обоз от мэнквов спас!

Хакмар аж споткнулся на верхней ступеньке. Это кто ж, кроме него – ну и, может, еще воинов крепости, – обоз от мэнквов спасал?

– Движение не прекращать! Лучше быть уставшим, чем мертвым.

Дядя был сильный. Дядя был взрослый. Но дядя был подгорный коневод, для которых меч под запретом Дни и Дни… А Хакмару еще в младенческую колыбель, кроме кузнечного молота, отец положил клинок. Не взрослый егет убивал мальчишку. Кочевник опьянел от силы меча, но забыл, что сейчас он бьет не по соседям-коневодам, а по мечнику горы.

– Почему… вы живы?
– А вы и не рады?

– Сочневы кошки – кошачьи ушки!

– Ваш Храм – ваш праздник.

Тенгри – Высокое Небо, какое же все это старье!

Мы потому и любим закат, что он бывает только один раз в день.

Научиться со временем применять изученное - разве не в этом радость.

Я не люблю постановочную фотографию. При наличии таланта, терпения и хорошей техники рано или поздно все равно все поставишь как надо. Есть другие фотографии — остановившие мгновение. В них помимо мастерства (а мастерство зачастую заключается в быстроте реакции — успел поймать момент) всегда присутствует что-то неуловимое, не поддающееся объяснению.

Когда все решено, тогда уже не страшно. Плохо, когда цепляются.

Он представил меня жене своего дяди. У нее было открытое, доброе, очень хорошее лицо. Крупная, немного тяжеловесная, светловолосая. В общем, красивая, но не вызывающая. Я подумала — она из тех женщин, которых многие мужчины хотели бы иметь рядом с собой, женщин, умеющих давать счастье, словом, ласковых, мягких.

…забираться в эту одичалую глушь суровой зимой без запасов, без сил, без надежд — безумие из безумий. Но давай и безумствовать, сердце мое, если ничего, кроме безумства, нам не осталось.

Это ведь только в плохих книжках живущие разделены на два лагеря и не соприкасаются. А в действительности все так переплетается!

Зависимость доктора, его плен ничем не отличались от других видов принуждения в жизни, таких же незримых и неосязаемых, которые тоже кажутся чем-то несуществующим, химерой и выдумкой. Несмотря на отсутствие оков, цепей и стражи, доктор был вынужден подчиняться своей несвободе, с виду как бы воображаемой.

Сходи к нему, чего тебе стоит, попроси его… Ведь ты не допустишь, чтобы я смыл эту растрату своей кровью.
— Смыл кровью… Честь юнкерского мундира,— с возмущением повторяла Лара, взволнованно расхаживая по комнате. — А я не мундир, у меня чести нет, и со мной можно делать что угодно. Понимаешь ли ты, о чем просишь, вник ли в то, что он предлагает тебе? Год за годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а этот пришел, и ему все равно, что он дунет, плюнет и все разлетится вдребезги! Да ну тебя к чорту. Стреляйся, пожалуйста. Какое мне дело?

Ему насквозь были ясны пружины их пафоса, шаткость их участия, механизм их рассуждений.

…любовь к ближнему, этот высший вид живой энергии, переполняющей сердце человека и требующей выхода и расточения, и затем это главные составные части современного человека, без которых он немыслим, а именно идея свободной личности и идея жизни как жертвы.

Бескорыстная любовь — дар, который получают от родителей все дети.

Искусство — это воображение! Воображение пресуществляет, плавит в своем горниле. Без воображения остаются, с одной стороны, идиотские детали, с другой — пустые сны.

Того, по чьей вине страдает наше достоинство, нам особенно трудно простить.

Я испытывал мучительную потребность сделать, предпринять что-то - обычный удел человека, не знающего, как ему поступить. Кажется, совершишь какой-нибудь поступок, уедешь, вернешься, отправишь письмо и тем избавишься от нервного беспокойства, которое в действительности есть не что иное, как боязнь, боязнь будущего, принимающая формы страха перед собственными темными сиюминутными желаниями, это и есть тот самый страх, о котором говорят философы, он рождается не столько от ощущения пустоты, сколько от холодящего душу чувства, что ты находишься во власти могущественных, но еще не выявившихся сил.

Я подумаю об этом завтра. Ведь завтра уже будет другой день.

Нежность и ласка совсем другое, они – кров, они – надежность убежища. Я ласкаю малыша, и он знает, что он под защитой. Мой поцелуй на бархатистой щечке – знак, что его оберегают.

Не считайте заблуждением ценности, отличные от ваших. Не считайте истиной то, что по вашему мнению, безошибочно.

Несколько мгновенных вспышек — и я уткнулась носом в траву, с зажатой в руке сумочкой. Забавно: обычно я везде ее забываю. А тут, за минуту до возможной смерти…

Зачем нам нужны потери? Чтобы осознать, как дорого то, что мы теряем? Нет, она не согласна платить такую цену. В книжках все заканчивается хорошо. Значит, ей просто надо дождаться своего счастливого завершения.

…бабка из соседней квартиры аж выглянула на лестничную площадку. Надеялась, что кого-нибудь убивают и ей удастся стать свидетелем. Много ли у простой российской пенсионерки радостей? А тут такой шанс.

Единственное, что можно было поставить в графу «плюс», это голубые глаза. Но чтобы ради таких глаз сносить с петель дворцовые ворота? Всё же мужчины склонны очень сильно себя переоценивать.

Великому Черному Шаману Донгар Кайгалу мешает хвост?

– Ну, а теперь поясни мне, почему мой сын и наследник ведет себя, как распоследний тупой чуд?

Сделайте привычкой смотреть на все, что вам нравится, и говорить себе: «Я могу это себе позволить. Я могу это купить». Измените свой образ мыслей, и ваши ощущения в области финансов улучшатся.

Откуда во мне этот покой, эта кротость, будто что-то самое важное, живое для меня, уходило?

На таких вещах можно создавать крепкие и длительные союзы: на одиночестве, скуке.

Соглашения должны оставаться соглашениями, особенно когда они могут причинить неприятности другим.

Оба мы готовы были расплакаться. Он — потому что все было кончено и тем не менее ему хотелось надеяться, я — потому, что у меня было ощущение, будто я теряю истинного своего защитника и бросаюсь в сомнительное приключение.

Одним словом, мы возвращались в Париж унылыми, но мне это нравилось, потому что у обоих было одинаковое уныние, одинаковая тоска и, следовательно, одинаковая необходимость цепляться друг за друга.

Я чувствовала себя, как больное животное.

Сметливая хадрийка послушала речи островитян и быстро уразумела простую вещь — выдать смерть несчастного Джая убийством было эспитцам крайне выгодно. И напротив, пользы от его самоубийства — никакой, одни лишь расходы. А пока идет расследование — её величество награждает законопослушных граждан за посильное содействие правосудию.

Глупцы — те, кто боятся одиночества, глупцы и трусы. Не зависеть от других людей, не подстраиваться под чужие желания, не делить ни с кем жилье и личное время — это же прекрасно! А главное, не спрашивать разрешения и не отчитываться.