Иногда казалось, судьба замкнула на нас свой капкан, из которого не было выхода. Разное думалось, больше плохое. Но порядочность и вера удерживали нас от последнего шага,…

…женщинам свойственно забывать то, что обещали…

"Не умеешь летать - так зачем же, скажи, тебе небо?
Сделай сердце себе из январского белого снега,
Вылей душу свою, как вино, из стакана на пол
И впиши себя в угол квартиры, как шкаф или стол...

   Екатерина Неволина "Мертвая роза"

Я последний из видевших этот мир в дни расцвета,
Я последний из помнящих к звездам истинный путь.
Изменилась земля.
Нет уж прежних тени и света
Нет героев, и люди живут просто так, как-нибудь.
Распахну свои крылья вполмира, а может, вполнеба.
Поднимусь в небеса, облака оставляя вдали.
Я дракон с чешуей, что белее январского снега,
С сердцем чище, чем кровь из груди обожженной земли...

Мужики – как коты. По шерсти гладишь, в блюдце сметану подкладываешь, он ластится и мурлычет. Против шерсти проведёшь или, чего доброго, за шкирятник в его же лужу ткнёшь – всё, искры в разные стороны, когти выпустил и убёг.

Мечта вернуть себе родину горит в каждом из нас. Она подталкивает многих на решительные действия.

В давние дни не зря говорили: «Хан не бог. Он не всегда знает, что делают те, что при нем, а те, что при нем, не знают о тех, кто на базарах поборы собирает». Всегда было так.

Человек будет все делать по программе из центра. Ему кажется, что он живет и действует сам по себе, по своей вольной воле, а на самом деле по указанию свыше. И все по строгому распорядку. Надо, чтобы ты пел, — сигнал — будешь петь. Надо, чтобы ты танцевал, — сигнал — будешь танцевать. Надо, чтобы ты работал, — будешь работать, да еще как!

– Ох, послать бы тебя к Эрлику с твоими ценными идеями!

– Что, опять? – перепугался ворон.

– Нет! – гаркнул лис. – Это я так ругаюсь! Никуда ходить не надо… хотя тут и недалеко.

– Железная дорога – это… – начал пояснять Хакмар.
– Знаю что, – мотнул нечесаными патлами Донгар.
– Ездил? – изумился Хакмар.
– Бегал, – мрачно буркнул молодой шаман. – Очень-очень быстро.

Нет, эта Эрликова отрыжка еще и разговаривает!

– Нет! – почти в истерике завопил Хакмар. – Последний не готов! Мэнквы явились слишком рано! – Он и сам слышал, что его слова звучат по-детски жалобно.
– Давай попросим их в лес пока уйти – пусть приходят, когда мы готовы будем, – совершенно невозмутимо предложил воевода.

В жизни ему не приходилось видеть, как чужие глаза лезут на лоб. Причем в полном смысле этого слова! Глаза шаманки вывинчивались из глазниц – сперва правый, потом левый. Подпихивая друг друга округлыми боками, выбрались на лоб, оттуда перелезли на макушку. Немного покрутились, катая шарики зрачков туда-сюда – будто искали что-то. Похоже, не нашли – перепрыгнули на стену, лихо прокатились по ней и скрылись за занавесью из облезлых шкур.

– Что ж Умай вам ничего против кошки не подсказала?
– Почему не подсказала – подсказала, – с обычной своей невозмутимостью ответила на его вопрос шаманка. – Сказала – ты придешь!

– Так чего ж вы меня кошке скормить пытались? – рявкнул он.

– Но она ж не сказала, как тобой пользоваться! – удивилась шаманка. – Этих духов разве поймешь?

Может, то Хозяйка Умай на тебя сердится, что ты ее зеркало кошкой разбил? Мне Косто рассказала. Хотя как у тебя это получилось – не знаю. Зеркало твердое, кошка мягкая…

О том, что конь – тоже человек, а человек – скотина неблагодарная

– А еще там сказано, что лишние головы у наших рудничных змеев вырастают, когда они сжирают какого-нибудь из любимых тобой батыров.  И если голову отрубить – батыр из нее обратно выскочит, целый и невредимый. Ой, сколько же я в твоем возрасте бедных змеючек перекалечил!– И что? – в Хакмаре немедленно пробудилось любопытство экспериментатора.

– Мой отец, твой дед, меня выпорол – за порчу горнодобывающего оборудования, – невозмутимо откликнулся отец. – Потом мать выпорола – за жестокость к живым тварям. Вот только батыров в клане так и не прибавилось, – и он запрыгнул в вагончик.

Невозможно объяснить присутствие Ангела. Довольно легко заметить его отсутствие, и тогда сразу можно объяснить все что угодно — только к Искусству наш объект уже относиться не будет, разве что к чему-то около.

Когда они поженились, она постоянно чувствовала себя не на высоте. Была убеждена, что любовь их — случайность, нелепое недоразумение, что рано или поздно Себастьян поймет свою ошибку, увидит, какая она на самом деле, и… Она жила в постоянном страхе, что он ее бросит.

Вторгаясь в интимную жизнь дочери, он всякий раз боялся открытий, которые может совершить.

Отчаяние-это холодная дрожь, нервный смешок, неотвязная апатия.

— У меня нет надежного друга, — сказала я с грустью. — У меня нет ничего надежного.

Я должна быть счастливой в любом случае, потому что я этого не требую. Это аксиома, ведь так?

Когда долго-долго куда-то идешь, не сворачивая и не отступая, то обязательно приходишь к цели. Единственное «но» состоит в том, что в начале пути цель видится совершенно по-другому, чем в его конце.

Властители ваших дум грешат поговорками, а главную забыли, что насильно мил не будешь, и укоренились в привычке освобождать и осчастливливать особенно тех, кто об этом не просит.

Переделка жизни! Так могут рассуждать люди, хотя может быть и видавшие виды, но ни разу не узнавшие жизни, не почувствовавшие её духа, души ее. Для них существование это комок грубого, не облагороженного их прикосновением материала, нуждающегося в их обработке. А материалом, веществом, жизнь никогда не бывает. Она сама, если хотите знать, непрерывно себя обновляющее, вечно себя перерабатывающее начало, она сама вечно себя переделывает и претворяет, она сама куда выше наших с вами тупоумных теорий.

Был темный дождливый день в две краски. Всё освещенное казалось белым, всё неосвещенное — черным. И на душе был такой же мрак упрощения, без смягчающих переходов и полутеней.

Люди, когда-то освободившие человечество от ига идолопоклонства и теперь в таком множестве посвятившие себя освобождению его от социального зла, бессильны освободиться от самих себя, от верности отжившему допотопному наименованию, потерявшему значение, не могут подняться над собою и бесследно раствориться среди остальных, религиозные основы которых они сами заложили и которые были бы им так близки, если бы они их лучше знали.

Самоуправцы революции ужасны не как злодеи, а как механизмы без управления, как сошедшие с рельсов машины.

…все подвох и двусмысленность. Отдельная нитка, как паутинка, потянул — и нет ее, а попробуй выбраться из сети — только больше запутаешься.
И над сильным властвует подлый и слабый.

…можно быть атеистом, можно не знать, есть ли Бог и для чего он, и в то же время знать, что человек живет не в природе, а в истории, и что в нынешнем понимании она основана Христом, что Евангелие есть её обоснование.

- Боль невыносима, физическая, душевная, метафизическая, она везде, она проникает в костный мозг. Это настоящая скорбь, и я сама навлекла ее на себя.

Искусство имеет своих мучеников, среди них не последнее место занимают молчальники. Не боюсь утверждать, что есть святые в искусстве, которые просто промолчали всю жизнь, но не осквернили чистоты бумажного листа выражением того, что не было бы верхом красоты и соразмерности, то есть не было бы правдой.

Да будет так вечно, ибо ничто не утрачивается, и, приближаясь к концу, мы неизменно оказываемся в начале.

Человек иногда ужасно любит страдание, до страсти.

Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова.

Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного.

- Сэр, вы не джентльмен.
- Очень тонкое наблюдение, - весело заметил он, - Так же, как и вы, мисс, - не леди.

...друг — это та частица в человеке, которая отдана тебе, тебе открывают дверь, которую, может быть, больше не открывают никому.

Вспоминая о покоящейся в земле Луэлле, я в очередной раз подумала: какое счастье, я живу, существую!

Можно ли сказать, очень или не очень скучаешь в безумной суматохе нашего существования?

…к чести преподобного, он был крайне воздержан в питье и никогда ни о ком не говорил дурно: то и другое в Испании тогдашней – да и в нынешней – было – и есть – большой редкостью даже для духовной особы.

Да уж, странные существа мужчины: лучше есть торт всем вместе, чем грызть сухарь в одиночку.

Юлька уже видела себя в белом свадебном платье, мечты завели ее так далеко, что она стала выискивать в Интернете магазины, торгующие детским приданым, и даже выбрала очаровательную кроватку… Костик был таким понятным, таким простым, таким идеальным, почти…

Сказал бы кто год назад, что стану начальником полиции, я бы тому в морду плюнул. А ведь стал. Почему? Потому что за других погибать не хотел.

Шесть месяцев в госпиталях, последние три месяца под Москвой лежал. Потом – по чистой – домой. А дома-то нет. И руки нет. Инвалид в двадцать шесть лет. Но жить надо, что сделаешь... И вот, гляди ты, до шестидесяти четырех дожил.

Есть люди, не склонные к гибкости и дипломатии. Иногда им не хватает ума, иногда деликатности, иногда воспитания, но чаще всего вместе.

…чувство собственничества в мужчинах развито гораздо сильнее интеллекта.

Женщина, которая находится рядом с мужчиной, может стать либо музой, вдохновляющей его на жизнь, либо вампиром, высасывающим все соки.

– Должен – чего не убил?