Рейтинги
Когда открываешь книгу зимних историй, в сознании возникает знакомая картинка: морозная ночь, занесенный снегом двор, треск дров в печи, украшенная елка, свечи — и ощущение чуда. Но святочный или рождественский рассказ — не только праздничная открытка. Это особый мир, где сходятся языческие верования и христианские традиции, народная мудрость и авторский вымысел, мистическое и бытовое, смешное и страшное.
Рассказываем о жанре рождественского рассказа и его особенностях в русской литературе.
«Святочный» и «рождественский» рассказ — синонимы?
«Святочные гадания», Константин Маковский
Святочный и рождественский рассказ — схожие, но не тождественные понятия. Святочный рассказ — это прежде всего «временной» жанр. Действие его связано со Святками (25 декабря — 6 января), в нем присутствует элемент сверхъестественного, фантастического, а также преподносится нравственный урок — через парадокс или иронию. Именно об этих признаках писал Николай Лесков, автор знаменитых «Святочных рассказов».
Рождественский рассказ пришел из европейской литературы (во многом благодаря Чарльзу Диккенсу) и связан с евангельскими мотивами прощения, милосердия и семейного уюта. В русской же литературе рождественская тема переплетается с критикой социальной действительности, а мотив чуда, которое не происходит, добавляет в истории трагические ноты. Если в английской традиции Рождество — это уют и праздник в кругу семьи, то герои русских писателей чаще всего страдают: от бедности, неустроенности и одиночества.
Из уст в уста: народные корни святочного рассказа
Еще до того, как святочные истории попали на страницы журналов (а периодика — первое место их публикации), они жили в народной памяти. Долгими зимними вечерами старики вспоминали прошлое и рассказывали «былички»: о встречах с нечистой силой, о гаданиях на суженого и их последствиях, о странных происшествиях, случившихся именно в святочные ночи. И эти истории передавались из поколения в поколение.
Святки — это сплав различных традиций: языческих Коляд (праздника зимнего солнцеворота), христианского Рождества и светского Нового года, введенного Петром I в 1700 году. Неудивительно, что именно в это «пограничное» время, по народным представлениям, стирается граница между мирами: нечистая сила становится особенно активной, а люди — более уязвимыми. Отсюда игрища с песнями и плясками, традиции ряжения (древний ритуал, чтобы задобрить духов) и гадания (попытка заглянуть в будущее).
От фольклора к литературе: как устные истории стали печатными
«Колядки в Малороссии», Константин Трутовский
Само название «святочный рассказ» относится к 1826 году — так называлось произведение Николая Полевого, опубликованное в «Московском телеграфе». Но, конечно, их начали публиковать ранее — в XVIII веке. Вначале они представляли собой легкую, ироничную обработку анекдотов и быличек, где святки показывались как пример яркой и самобытной традиции русского народа. Но постепенно святочные рассказы стали полноценным жанром массовой беллетристики.
Литературный святочный рассказ отличался от фольклорного, и не только объемом. Появился психологизм в раскрытии характеров героев и ироничный взгляд на «страшные» сюжеты. Ориентируясь на городского читателя, далекого от народных традиций, писатели (например, Михаил Чулков в «Святочных историях») стали включать в тексты этнографические детали и разъяснения смысла обрядов и ритуалов.
Святочный рассказ и романтический канон
Фрагмент иллюстрации к «Светлане» Василия Жуковского, Адольф Шарлемань
В первой трети XIX века святочные рассказы стали особенно популярными. Как отмечает литературовед Елена Душечкина в книге «Русский святочный рассказ: становление жанра», редакции журналов откликались на интерес читателей, готовили праздничные номера к декабрю и январю, — и авторы охотно писали для этих выпусков. Святки — настоящая находка для писателей-романтиков: Василия Жуковского, Михаила Погодина, Ивана Лажечникова. В самом деле, где еще найти такое скопление вдохновляющих тем: мистическая ночь, потусторонний холод, буйство природной стихии, причудливые сны, седая старина и живые народные традиции? Недаром Николай Полевой писал:
«Кто сообразит все, что бывает у нас на Руси о святках, тот хорошо поймет дух русского народа».
В литературе той поры святочные гулянья часто изображались как воплощение подлинной, идущей от сердца радости, которую писатели противопоставляли искусственности и пустой суете светских балов и маскарадов.
Святочный рассказ проявил удивительную гибкость. Внутри него появились формы: этнографические зарисовки с описанием обрядов и гаданий, фантастические истории в духе Гофмана с мотивами двойничества, сна и тайного мира, а также светские повести, где маскарадная интрига и любовные перипетии разворачивались на фоне святок. Особняком стояли «новогодние» тексты: лирические размышления о быстротечности времени, памяти и о личном переживании рубежа между уходящим годом и новым.
Кадр из фильма «Вечера на хуторе близ Диканьки», 1961
Середина XIX века — время расцвета фантастической святочной прозы, вдохновленной и фольклором, и романтизмом, и европейскими веяниями (Николай Гоголь, Владимир Одоевский, Александр Бестужев-Марлинский). По наблюдению Елены Душечкиной, русскому святочному рассказу чужды откровенно сверхъестественные сюжеты. Даже знаменитая «Ночь перед Рождеством» здесь скорее яркое исключение, подтверждающее правило. Чаще то, что герою видится чудом или вмешательством потусторонних сил, находит реалистичную разгадку или оказывается игрой его расстроенного воображения.
Вторая половина XIX века: несвершившееся чудо и русское «антирождество»
Во вторую половину XIX века жанр святочного рассказа изменился и обрел национальное своеобразие. С одной стороны, русский читатель с воодушевлением открыл для себя «Рождественские повести» Чарльза Диккенса, где звучат вечные христианские темы: искупления, милосердия, нравственного перерождения. Волшебная метаморфоза, происходящая с человеком в ночь Рождества, была созвучна и назревшей проблеме социального неравенства, и тоске по семейному единению за праздничным столом. Мотивы прозы Диккенса ясно слышны, например, в «Зимнем вечере» и «Рождественской ночи» Дмитрия Григоровича.
Иллюстрация к рассказу Федора Достоевского «Мальчик у Христа на елке», Яков Турлыгин
Однако если западная традиция почти гарантировала читателю хэппи-энд и преображение героя (как знаменитого Скруджа), то русская литература часто обманывала эти ожидания. Чуда не случалось: помощь не приходила, бедные по-прежнему прозябали, а одинокие герои так и оставались наедине со своим горем и отчаянием. Вместо утешительной сказки возникал жестокий парадокс — «антирождественский» рассказ. Ярче всего этот разрыв между надеждой и реальностью показан в трагическом «Мальчике у Христа на елке» Федора Достоевского, где ребенок обретает праздник лишь в предсмертных грезах, или в едком «Святочном рассказе» Михаила Салтыкова-Щедрина, разоблачающем социальные язвы.
Рождественский рассказ в XX веке: преображение
«Новогодняя елка», Ирина Рыбакова
С конца XIX и на протяжении XX века святочный и рождественский рассказ преображался, приспосабливаясь к самым разным историческим и культурным условиям. На рубеже веков эти истории стали по-настоящему массовым явлением, превратившись в неотъемлемую часть зимних домашних чтений. Даже когда традиционный уклад жизни был разрушен, жанр не исчез. Он сохранился в эмиграции (в прозе Бориса Зайцева и Ивана Шмелева) и в диссидентской литературе, где обрел трагическое звучание (как в рассказах Александра Солженицына или Варлама Шаламова).
В СССР с рождественской историей произошла удивительная метаморфоза, результатом которой стал «новогодний рассказ» — светский наследник святочного жанра. Особенно массовым он стал в детской литературе, в творчестве Михаила Зощенко, Самуила Маршака, Эдуарда Успенского, Сергея Козлова. Этот жанр бережно сохранил магию зимнего чуда, но наполнил ее новым, бытовым или сказочным содержанием, лишенным религиозных смыслов.
Сегодня писатели обращаются к святочным мотивам уже как к культурному коду. Для них это узнаваемая, богатая ассоциациями форма, классическая «упаковка», в которую можно вложить современное содержание: от ироничной семейной саги до глубокой философской проблемы. Так этот удивительный старинный жанр продолжает жить, проявляя гибкость и доказывая актуальность.
В интернет-магазине «Читай-город» на все книги из статьи действует скидка 25% по промокоду ЖУРНАЛ. Подробные условия смотрите в разделе «Акции».
