— В гинекологии…
«Тринадцатый этаж хирургического корпуса, — машинально отметила в уме Женя, еще в первый день своей работы изучившая топографию института. — Заведующая — Колыванова Елена Олеговна, научный руководитель — профессор Горина».
Склиф — это не простая больница, а научно-исследовательский институт. Поэтому в каждом отделении есть не только заведующий, но и научный руководитель. Порой подобное «двоевластие» рождает проблемы. Это случается тогда, когда научный руководитель борется с заведующим за единоличную власть. Но обычно двое руководителей как-то уживаются в одном отделении. Помнят, что худой мир лучше доброй ссоры, и стараются «притереться» друг к другу.
— …проблема с буфетчицей…
«Меня в буфетчицы?» — ужаснулась Женя.
— …одна нормальная, а другая — наглая хамка и алчная воровка!..
«А если бы одна была хамкой, а другая — воровкой, это как? Лучше или хуже?» — подумала Женя.

Из вежливости можно комплимент сделать, костюмчик похвалить, но место работы из вежливости не выбирают.

— В гинекологии…
«Тринадцатый этаж хирургического корпуса, — машинально отметила в уме Женя, еще в первый день своей работы изучившая топографию института. — Заведующая — Колыванова Елена Олеговна, научный руководитель — профессор Горина».
Склиф — это не простая больница, а научно-исследовательский институт. Поэтому в каждом отделении есть не только заведующий, но и научный руководитель. Порой подобное «двоевластие» рождает проблемы. Это случается тогда, когда научный руководитель борется с заведующим за единоличную власть. Но обычно двое руководителей как-то уживаются в одном отделении. Помнят, что худой мир лучше доброй ссоры, и стараются «притереться» друг к другу.
— …проблема с буфетчицей…
«Меня в буфетчицы?» — ужаснулась Женя.
— …одна нормальная, а другая — наглая хамка и алчная воровка!..
«А если бы одна была хамкой, а другая — воровкой, это как? Лучше или хуже?» — подумала Женя.

— А зачем притворялась? — только и спросил Александр.
Вообще-то любимая не очень-то и притворялась, а если когда и играла немножко, так только ради того, чтобы порадовать Александра, которого выделяла и ценила за серьезность его намерений. Намерения всех прочих кавалеров не шли дальше «поддать и перепихнуться», а любая приличная девушка должна думать о будущем. Гадостей Александру Вика наговорила от испуга. Хороший метод — валить с больной головы на здоровую, иногда срабатывает.

— Любовь — это яд, от которого никогда не изобретут противоядия, — сказала заведующая отделением, глядя из окна ординаторской на парочку, пересекающую двор.
— Любовь — это единственный яд, отравившись которым не стоит лечиться, — перефразировала Лариса Эрнестовна.
Обе они были одинокими, только Нина Сергеевна уже смирилась со своим одиночеством, а на страничке Ларисы Эрнестовны в «Фейсбуке» в графе «семейное положение» было написано: «в активном поиске».

С пациентами так, как в сказке, на перепутье. Что ни выбирай, какой дорогой ни иди — все равно плохо закончится. Навстречу пойдешь — по ушам получишь, навстречу не пойдешь — тоже по ушам получишь. Хоть в ветеринары подавайся, к бессловесным пациентам.

Я даже нечто вроде гордыни испытывал, делая то, на что ни батя, ни учитель неспособны оказались. Я собой упивался, себя любил...

Понимаешь, мне так хорошо с тобой, так тепло сейчас. Я хотела бы запомнить этот вечер… навсегда ... и сделать так, чтобы его навсегда запомнил и ты. Если есть у тебя какая-нибудь мечта, я хотела бы, чтобы она исполнилась.

...родители договорились: пока ей не исполнится восемнадцать, будут сохранять видимость семьи, чтобы не травмировать ребенка. Дураки! Как будто Лялька ничего не понимает! Смешно, ей-богу!

Когда капитан повернулся к нам, лицо его было бледнее обыкновенного. Через полчаса мы увидели невооруженным глазом, что черный предмет был чем-то вроде плота, а на нем две человеческие фигуры.

Спасибо родимой моей. – И он вынул письмо, написанное слабой рукой малограмотной женщины.

– Я был мичманом, молодым, веселым юношей. Плавание наше в тот раз было очень трудное и опасное. Океан угрюмо шумел…

Марьяна утверждала, что, когда женщин оценивают, как лошадей, в этом есть что-то унизительное. Катя, устроившаяся со стаканом сока на ковре у ее ног, полностью соглашалась, что внешность в человеке не самое главное. Тина заявила, что эти пустышки ни на что больше не способны, только демонстрировать себя, а Стас вдруг принялся яро защищать конкурсы — в кои-то веки можно полюбоваться на множество красивых девушек.

Немного макияжа, хорошая прическа и красивая одежда - вот и вся хитрость. Помните, что большинство мужчин отнюдь не придирчивы.

Если вы будете поступать так, как раньше, то получите то, что получали!

нужно почаще вспоминать себя в молодости. И тогда поступки наших детей не покажутся нам такими ужасными, а поведение – безрассудным.

"Мода — это бегающий по комнате контуженный псих. Догнать его невозможно, но если спокойно стоять на месте, то рано или поздно он сам на тебя налетит."

"— При всем своем многообразии любовь чудовищно однообразна. Её превозносят только те, кто сам никогда не любил, а лишь начитался книжек и насмотрелся фильмов. Те же свидания, те же кафешки, те же слова, только в разной последовательности. Скукота!
— Любовь однообразна, только если это не любовь. С таким же успехом можно сказать, что весь океан одинаковый, потому что он мокрый."

Анна получилась похожа на мать, но так, как бывает похож на яркий красочный рисунок его бледный оттиск, сделанный под копирку.

А если все то, во что она верила, окажется мыльным пузырем?

- Тэм, мы с тобой похожи, - продолжала Юки. - Нас обоих используют те, кому плевать на наши желание и наше счастье.

.Когда любишь, обманываешься весьма охотно, врешь себе самозабвенно, с готовностью оправдаешь все, что угодно, лишь бы милый в нужный момент шепнул «люблю». И подлость уже не подлость, а подвиг во имя светлого чувства....

..Он у нас теперь в роли светлого ангела? Уверена, любую роль он исполнит блестяще. Когда хочет. Только он не ангел. Он дьявол, который стережет свою добычу. Цепко держит, хрен из лап вырвешь...

— Мама свяжет, — поправил Боткин. — Из козьей шерсти. Наша коза, Манька, имела замечательную шерсть, шелковистую, блестящую… Маньки уже нет, — последовал печальный вздох, — а шерсть осталась.
— Съели Маньку, а теперь жалко? — поддела Ольга Борисовна.
— Да что вы говорите! — отшатнулся Боткин. — Как можно члена семьи съесть?! Что мы — изверги? Умерла Манька своей смертью, от старости, совсем немного до пятнадцати лет не дотянула. А вы говорите — «съели»!

- Да, я знаю, что я в принципе ангел... наверно, - усмехнувшись, проговорила она. - Только вот крылья мне как-то один человек вырвал с кровью и макнул меня потом с дерьмом, чтоб не сильно гордилась.Так что теперь я именно то, чем выгляжу.

Я рассуждаю следующим образом: всякий колокол колокольный, на колокольне колокольствующий, колоколя колоколительно, колоколение вызывает у колокольствующих колокольственное. В Париже имеются колокола. Что и требовалось доказать.

Что она сказала? Во имя их любви? Никогда, ни разу еще она не говорила, что любит его. Хотя удобных случаев представлялось немало. Не раз она вмдела, как он, несчастный, со слезами на глазах, вымаливал хоть слово надежды, которого так и не дождался!

В общем, наверно, я открыла секрет – мужчина должен попадать в руки женщины в самом юном своём возрасте. В смысле, любимый мужчина. И тогда главная задача этой самой женщины – не дать ему стать плохим: слабым, подлым, нервным и проч. Чтобы заложенные в него природой истинно мужские качества сохранились. Чтобы он не стал таким, каким делает их нынешняя жизнь и неумные женщины. Как я.

Никогда бы не подумала, что всё это - и есть счастье. Сон - сладчайший, нежнейший, о котором я упоительно мечтала, возвращаясь в метро с работы, и точно так же спала - с ощущением этого самого восхитительного удовольствия. Еда - именно любимая, пусть калорийная и несбалансированная, но которую я ела, сидя у телевизора, - и сама себе завидовала. Так вкусно мне было. Мытьё тела приятнейшими средствами и последующая обработка средствами не менее приятными. Книжные и киноистории любви, которые я теперь читала и смотрела просто с интересом, без прежней убивающей, выдавливающей из глаз потоки слёз ЗАВИСТИ. Зависти тому, что с кем-то что-то ведь в жизни случается, не могут же авторы книг и фильмов всё выдумывать. Случается у других, случается - а у меня, блин, нет! Ничего не происходит. Не было теперь этого пораженческого обидного чувства. Да.

Гениальные люди далеко не всегда отличаются приятной внешностью.

Удивительно, антисемитские высказывания потоком лились из уст женщины, у которой среди друзей было множество евреев. Почему она не задумывалась, что этим оскорбляет и их тоже?

Страдание знакомо всем. Оно бывает только одного вида. Потому что, как вы сказали, жизнь и есть страдание. Это борьба — день за днем, минута за минутой.

- Кхе-кхе, простите. не помешал? - Голос шаоррана заставил нас отпрянуть друг от друга, разорвав поцелуй. Вот как он нас находит?
-Ну что ты, конечно, нет. Мы специально ушли в кусты, чтобы  принимать тут визитеров. (стр. 218)

– Я говорю о человечности вашей профессии и о человечности вообще, – сказала Катя. – Очень благородно – облегчать человеку его страдания, но не всем это дано. Но каждому дано – не причинять их другому.

– Волга – река мудреная. В ину пору – мать, в другую – мачеха.

"Когда Ларисе было лет десять, она мечтала о том, как вырастет, наденет туфли на каблуках, накрасит губы и ресницы, и это состояние накрашенности и высококаблучия казалось ей высшим проявлением счастья."

"А классная руководительница! Как ее там зовут? Инесса Аркадьевна, что ли? Или не Аркадьевна… Она тоже прицепилась к фиолетовым волосам: убрать! состричь! перекрасить! Похоже, эта Инесса умеет говорить только восклицательными предложениями с глаголами в повелительном наклонении. Но это ей не поможет, Ксения не станет ни стричься, ни перекрашиваться. Она имеет право ходить с волосами любого цвета, поскольку на учебе это никак не отражается. Ксения так и сказала об этом классной даме, ткнув ей в нос свой прошлогодний дневник, где, кроме пятерок и четверок, других отметок не значилось. Но Инесса все равно продолжала восклицать: сменить цвет волос на менее вызывающий!

А потом она сменила тему: стереть с ногтей черный лак! Ксения посмотрела на свои ногти. Лак начал шелушиться, и если бы не Инесса, она, пожалуй, и сама бы его стерла, но теперь… Ни за что! Ксения достала с полочки свой любимый ядовито-зеленый лак и на облупленные места насажала яркие фосфоресцирующие пятна. Вот теперь Инесса наверняка свалится со своих тонкокаблучных копытец!

"— есть два Парижа. Реальный и иллюзорный. Первый хорош, интересен и познавателен… Но второй так привычен и близок…
— Какой же ты выбираешь?
— Я побывала в реальном, смогла полюбить его, но не нашла в нем того, что искала. А потом вернулась в иллюзорный… и встретила там тебя."

Как  говорится  ,  можно  вывезти  девушку  из  деревни , но  нельзя  вывести  деревню  из  девушки .  Сколько  ни  одевайся  " по  моде ",  ни  делай  в  парикмахерских  причесок  и  шестимесячных  завивок ,  не  перенимай   столичных  словечек ,  но  характерный  говор  родных  мест ,  манера  орать  в  полный  голос  , переговариваясь  через  весь  двор ,  дом  или  трамвай  ,  и  привычка  лузгать  семечки   плюясь  шелухой  прямо  под  ноги  ,  на  асфальт  или   на  пол  ,  все  равно  останется.(стр.67)

В окружающей нас жизни есть тайны: неизвестный ещё нам мир природы. Эти тайны надо уметь разгадывать. Природа всегда ведёт себя честно, с ней не надо играть в сыщиков и воров, потому что она нас не обманывает. Но и не выдаёт своих секретов добровольно. Значит, надо быть любопытным и внимательным, настойчивым и вооружённым.

И никто никогда так и не отгадает, откуда берется Человек со всеми его мыслями, чувствами, поступками, достоинствами и недостатками.

Она бы выслушала его, а потом, в знак одобрения и благодарности, отдалась ему со всем пылом молодой женщины, желающей успеха своему мужчине, потому что его успех – это и ее успех, ее будущее, дом – словом, нормальное женское счастье.

Я не встречаюсь с этим парнем. Я люблю его. Это ведь не одно и то же, верно?

Существует множество причин, по которым люди стремятся создать семью, забывая порой о самой важной: этого искренне хочется всей душой и именно с этим человеком.

Ну что - ищу что-нибудь пожевать или поработаю с магией? Вздохнув, выбрала второе. Шонами становятся так! (стр. 168)

Медитации в горизонтальном положении на сытый желудок можно обозначить одним словом - дрыхнуть! (стр. 51)

- Я не думала, что эльфы такие... добрые!
- Мы - разные, - улыбнулась я. Как и люди. (стр. 71)

"К мудрости ведут два пути – скорби либо добровольного самоограничения, то есть, в общем-то, той же скорби, только осознанной. Если ты не выбираешь второй путь, первый сам выбирает тебя."

"Слово стало дряблым. Оторвалось от корня и увяло, как сорванная трава. Раньше человек говорил: "Я тебе голову оторву!" - шел и отрывал. Говорил: "Жизнь за тебя отдам!" - отдавал. А теперь говорит: "Я тебя люблю!", а нет даже уверенности, что он тебя хотя бы до дома проводит."