Хирург может разрезать брюшную полость и продемонстрировать селезенку. Мышцы можно вырезать и показать молодым студентам. Однако нельзя препарировать на столе человеческую душу или наглядно показать работу головного мозга.

Впервые я испытала сладость мести: пряным вином показалась она мне, согревающим и сладким, пока его пьёшь, - но оставшейся после него терпкий металлический привкус вызывал во мне ощущение отравы.

Дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом.

На снимке счастье, в истории – нет. Счастье – застекленный сад, откуда нет выхода. В Раю не бывает историй, ибо не бывает странствий. Что движет историю вперед по извилистому пути? Утраты, сожаления, горе и тоска.

Что мне от тебя нужно? Не любви – я не осмелюсь просить так много. Не прощенья – ты не в силах его даровать. Значит, мне нужен слушатель; тот, кто поймет меня.

Мир - это когда все вещи пребывают на своих местах и обретают истинный смысл, отчетливо проступающий сквозь их внешнюю оболочку. Когда они составляют часть чего-то большего, нежели они сами, как различные соли земли, соединившиеся в дереве.

Того, кто знает, что такое сказка - не обманешь!

Роботы ждали – взрослые без воспоминаний детства.

Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее. Невыносимо было воображать, как она занимается с кем-то любовью, но так же невыносимо было этого не воображать.

И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

Я не плохой человек. Я хороший человек, которому выпало жить в плохое время.

... звёзды - это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

Я нажал на звонок. Она не ответила, и тогда я открыл дверь сам, потому что она ее никогда не запирает, хотя я считаю, что это небезопасно, потому что иногда люди, о которых думаешь хорошо, на поверку оказываются не такими хорошими, как хотелось бы.

Он твердил, что всё будет хорошо. Я была ребенком, но знала, что всё хорошо не будет. Он не был обманщиком. Он был отцом.

Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

- Я знаю об этом здании, потому что люблю его.
- Но почему именно это здание?
- Разве это любовь, если знаешь ответ?

Я спросил, как она относится к тому, что в городе вместе с миллионерами живут бездомные.
«Нормально отношусь», — сказала она,«Можешь мне не верить, но я тоже когда-то была идеалисткой». Я спросил, что значит «быть идеалисткой». «Это значит жить в соответствии со своими убеждениями». — «Вы больше так не живете?» — «Есть вопросы, которые я больше не задаю»

Мы забрели куда-то, шаря перед собой руками, но не для того, чтобы что-то найти, а чтобы никого не подпустить близко

Это нормально — не разбираться в себе.

Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

Жестокость - не только умышленное причинение излишних страданий, но и равнодушие к ним.

Бюстгальтер был хороший, эластичный и призванный, согласно телевизионной рекламе, придавать женщине уверенность в тех местах, где она больше всего в этом нуждается.

Весь смак вечеринок в том, чтобы не убирать после, а убраться прочь.

Все средства хороши в любви, войне и уклонении от налогов.

Православная вера действительно сложна для разума, поэтому человеку вполне допустимо верить сердцем.

Его отличал острый ум, а профессиональная изворотливость и эгоизм придавали ему сходство с рысью или хорьком.

... всякая стоимость исчисляется в зависимости от основной - стоимости золота.

Зерно всякой жизненной перемены трудно постигнуть, ибо оно глубоко коренится в самом человеке.

Кто-то однажды обмолвился: «Судья, душою преданный концернам». И таких судей множество.

Один сильный человек всегда уважает другого.

Губернатор подумал, что этот финансист похож на новый, только что отпечатанный доллар - так он был вылощен, опрятен, свеж.

Взаимное влечение и физическая близость составляют столь неотъемлемую сторону брака и вообще всякой любовной связи, что почти каждая женщина следит за проявлениям чувства у своего возлюбленного примерно так, как, скажем, моряк, плавание которого зависит от погоды, следит за барометром.

Все мы – рабы могучего созидательного инстинкта.

Чужая душа – потемки, и, как ни стараемся мы понять друг друга, нам это редко удается.

Как ни прискорбно, но надо признаться, что большинство любовных союзов не выдерживает натиска житейских бурь, и только истинная любовь — это полное органическое слияние двух существ — способна противостоять всему, но она-то обычно и заканчивается трагической развязкой.

Или порой, еще любя, еще падая, ты просыпаешься среди ночи, когда лунный свет льется в окно на его спящее лицо, и тени в его глазницах темнее и бездоннее, чем днем, и думаешь: кто знает, чем они заняты сами по себе или с другими мужчинами? Кто знает, о чем они говорят или куда, вероятно, идут? Кто скажет, кто они на самом деле? Под их повседневностью.
И скорее всего, ты подумаешь тогда: а вдруг он меня не любит?

Меня зовут не Фредова, у меня другое имя, которым меня теперь никто не зовет: запрещено. Я говорю себе, что это не важно, имя — как телефонный номер, полезно только окружающим; но то, что я себе говорю, — неверно, имя важно. Я храню знание этого имени, точно клад, точно сокровище, и когда-нибудь я вернусь и его откопаю. Я считаю, оно похоронено. У этого имени есть аура, как у амулета, заклятие, что хранится с невообразимо далекого прошлого. Я лежу по ночам на узкой кровати, зажмурившись, и это имя, не совсем недосягаемое, трепещет перед глазами, сияет в темноте

Казалось, у них был выбор.
Казалось у нас тогда был выбор.
Мы - общество, подыхающее от избытка выбора.

Но бедняжкам хотелось многократного оргазма и чтобы земля уходила из-под ног - а также чтобы им помогали мыть посуду.

Решила, что раз я наконец соизволил пригласить в своё жилище, то и в душу непременно должен отомкнуть дверь?

...через какое-то время человек не то что переходит границу, а забывает, что когда-то были какие-то границы.

Древний австралопитек может проявиться в ком угодно.

- Володя, а как насчет тебя? - вдруг спросил Березовский.
- Что насчет меня? - не понял Путин.
- Ты мог бы стать президентом?
- Я? Нет, я не тот человек. Не того ищу в жизни.
- Ну, а чего же ты хочешь? Остаться навсегда здесь?
- Я хочу... - замялся Путин. - Я хочу быть Березовским.

— Я никогда не была леди, сэр, и уже давно уронила свое доброе имя. Я могу говорить все, что вздумается, а захочу — и вообще ничего не скажу.

Иметь любовницу хуже, чем иметь жену. С этим связаны более обременительные и запутанные обстоятельства.

Не знаю, замечали вы это, сэр, или нет, но некоторые люди наслаждаются горем своего ближнего, особенно если считают, что этот ближний согрешил, – это прибавляет им удовольствия. Но кто из нас не без греха, как сказано в Библии? Лично мне было бы стыдно так упиваться страданиями других людей.

На рассвете кажется, будто вся жизнь начинается сызнова.

Быть вместе — значит чувствовать себя так же непринуждённо, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.

Единственный шанс сказать правду – исходить из того, что написанного никто не прочтет.

Нелепая планета, нелепые проблемы, нелепый язык. Может быть, есть где-нибудь звезда, где живут просто.