Иной раз одного желания недостаточно. Многое... зависит и от удачи.

Но как ни страно, со временем и сами наши идеалы, по видимому, подвергаются изменениям, заставляя нас снова и снова блуждать во мраке. И что такое это идеал в конце-концов? Призрак, туман, аромат, принесенный дуновением ветерка, пустая греза.

Всякий, кто знаком с миром дельцов, крупных коммерческих и финансовых операций, знает, как важно здесь иметь репутацию человека солидного, положительного, степенного, то есть обладать теми качествами, которые служат залогом успеха многих коммерческих предприятий. Правда, порядочность отнюдь не является отличительной чертой представителей вышеупомянутого мира, но это не мешает каждому из них ждать и даже требовать порядочности от других.

Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.

Он страдал одной из самых страшных болезней - неуверенностью в себе и неспособностью найти свое призвание.

Правду говорят: рожать или наблюдать роды – транс, вся прочая жизнь теряется, живешь только этим мигом.

Лучше никогда не означает «лучше для всех», отвечает он. Кому-то всегда хуже.

Люди умирали, а их имущество – нет; вещи кружились и кружились в медленном водовороте вечности. Всё то, что я видела и чего вожделела, видели и вожделели другие до меня. Эта красота прожила несколько человеческих жизней и проживёт ещё столько же, постепенно изнашиваясь, но от этого становясь лишь драгоценнее, обретая алмазную твёрдость, будто напитываясь страданиями своих владельцев. Как, должно быть, трудно избавиться от вещей, думала я: стоят пассивные, незаметные, как овца-вампир, и ждут, пока их купят.

Впрочем, в ней все же есть строгая безыскусная грация, будто у квакерского молитвенного дома. Но это всего лишь эстетическая привлекательность. Нельзя же заниматься любовью с небольшим культовым сооружением!

Вам может показаться, что кровать — вещь мирная, сэр, и она будет означать для вас отдых, покой и крепкий ночной сон. Но так бывает не всегда: в кровати происходит много опасных вещей. В кровати мы рождаемся, и это самая первая опасность в нашей жизни. В кровати женщины рожают, что нередко сводит их в могилу. Здесь же происходит то действо между мужчиной и женщиной, которое я называть не стану, сэр, но надеюсь, вы понимаете, о чем я. Одни называют это любовью, а другие — отчаянием или просто унижением, которое приходится терпеть. Наконец, в кровати мы спим, видим сны и нередко также умираем.

Все сестры в лечебнице были тучными и крепкими, с большими толстыми руками, а подбородки у них сразу переходили в шеи

...каменные сердца больше нуждаются в удобствах, нежели все остальные.

Я могу жить и одна, если уважение к себе и обстоятельства этого потребуют. Мне незачем ради блаженства продавать свою душу. У меня в груди есть тайное сокровище, дарованное мне с самого рождения; оно поддержит мою жизнь, даже если мне будет отказано во всех внешних радостях или если за них придется заплатить тем, что для меня всего дороже

Ведь он действительно был ко мне привязан, никто другой так меня не полюбит. Мне больше никогда не придется узнать такого преклонения перед моим обаянием, молодостью, грацией, потому что никто другой не увидит во мне этих черт. Он любил меня и гордился мною, — а кроме него, ни один мужчина не будет испытывать ко мне подобных чувств.

Тем не менее вытерпеть - твой долг, раз это неизбежно. Слова, что ты не вытерпишь того, что судьба назначила тебе терпеть, лишь свидетельствуют о слабости и глупости.

Надежда порождает фантазии, тоска вызывает к жизни миражи - надежда вопреки всему, тоска в вакууме.

Мой друг всегда правее окружающего мира.

... событие, в котором участвует человек, содержит в себе как бы два слоя. Цепочку фактов, о которой я ещё скажу и которая не имеет никакого значения (разве что статистическое), и некое человеческое переживание, не совпадающее с фактами. На основе этих переживаний возникают произведения искусства, в них таится драматизм.

Внешние формы - язык, который усваиваешь, произвольные правила, которым следуешь, любые ограничения, которые сами по себе ничего не значат, - позволяют человеку осознать самого себя, испытать те или иные чувства, словом, жить определенной внутренней жизнью, особенной жизнью, какая не может возникнуть на основе другой культуры. Если определять еще более точно, то суть определенной культуры в том, что она позволяет человеку прожить именно такую, а не другую человеческую жизнь.
Поняв это, я понял и вот еще что: у туриста не может возникнуть контакта с окружающим его миром.

Только в тот миг, когда жертвуешь телом, с изумлением обнаруживаешь, как мало оно для тебя значит.

Земля в черном небе вдруг преобразилась. Она воспламенилась. Часть ее диска вдруг распалась на миллионы частиц — будто рассыпалась огромная мозаика. С минуту Земля пылала жутким рваным пламенем, увеличившись в размерах раза в три, потом съежилась.
— Что это было? — Сэм глядел на зеленый огонь в небесах.
— Земля, — ответила Эльма, прижав руки к груди.

...ночь — пора тоски и метаморфоз

Жизнь - это одиночество... В эту минуту перед каждым стоит своя, только своя задача, и каждый должен сам ее решить. Ты совсем один, пойми это раз и навсегда

Ненавижу это чувство правоты, когда в глубине души я не уверен, что прав.

- Боже мой, что вы делаете? - вскричал Гаррет, гремя цепями.
- Я, так сказать, кую железо, пока горячо. Не перебивайте человека, который кует железо, пока оно горячо, это неучтиво. Вот так!
- Вы заковали меня в цепи!.
- Совершенно верно.
- Что вы собираетесь сделать?
- Оставить вас здесь.
- Вы шутите.
- Весьма удачная шутка.

...Провидению не задают вопросов. Если действительность недоступна, чем плоха мечта?

Я был недоошеломлён по максимуму!

Что значит бодрствовать, как не истолковывать наши сны, и что значит видеть сны, как не истолковывать наше бодрствование?

Единственное, что хуже самой печали, - это когда ты не можешь скрыть ее от других.

Это и есть любовь? Когда заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

Сюда в тюрьму меня поместили несколько лет назад. Когда точно, не знаю. Календарей у нас нет. Я рисую на стене линии мелом. Но во время дождя дождь попадает в окно, когда я сплю. И когда я встаю, линий нет.
Я сделал страшную вещь.
Я знаю, что сделанного не воротишь. Жаль, что прожитые дни нельзя смыть так же просто, как меловые линии прожитых дней.

Если потекут слезы, пущу их по изнанке щек.

Мы перестали смеяться, я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

Родители всегда знают больше детей, зато дети всегда умнее Родителей

Мы стояли лицом к лицу, только с разницей в девять этажей.

Эта тайна была дырой в моем сердце, в которую проваливалась любая радость.

На фига быть жутко органичным, если все равно никто не смотрит?

Жизнь уходит на то, чтобы на нее зарабатывать.

Вся жизнь уходит на то, чтобы научиться жизни.

Жизнь кипела вокруг нас, но не между нами.

Так вот, сколько страдания допустимо? Вот в чем суть, вот о чем человек должен себя спросить. Сколько страдания вы согласны допустить за вашу еду?

И все же сострадание - это мышца, которая становится крепче, если её тренировать, и регулярные упражнения по выбору доброты вместо жестокости тоже меняют нас.

От вас только требуется сказать людям то, что они хотят услышать, и они поверят самому невероятному.

Когда расстаешься, всегда как будто бы немножко умираешь.

Я воинствующий реалист. На собственном опыте знаю: всегда жди худшего.

... типичный продукт своей среды и религиозных идей, неспособный мыслить самостоятельно, но восприимчивый, а потому и весьма чувствительный...

Привет тебе, Фрэнк Каупервуд, безвластный властелин, князь призрачного царства! Действительность для тебя - лишь утрата иллюзий.

Невозможно определить те тончайшие реакции, которые возникают в результате взаимодействия характеров, ибо никто не знает, в какой степени влияет на нас предмет нашего восхищения.

Если бы его спросили, что такое закон, Каупервуд решительно ответил бы: это туман, образовавшийся из людских причуд и ошибок; он заволакивает житейское море и мешает плавать утлым суденышкам деловых и общественных дерзаний человека. Ядовитые миазмы его лжетолкований разъедают язвы на теле жизни; случайные жертвы закона размалываются жерновами насилия и произвола. Закон — это странная, жуткая, захватывающая и вместе с тем бессмысленная борьба, в которой человек безвольный, невежественный и неумелый, так же как и лукавый и озлобленный, равно становится пешкой, мячиком в руках других людей — юристов, ловко играющих на его настроении и тщеславии, на его желаниях и нуждах. Это омерзительно тягучее и разлагающее душу зрелище — горестное подтверждение бренности человеческой жизни, подвох и ловушка, силок и западня. В руках сильных людей, каким был и он, Каупервуд, в свои лучшие дни, закон — это меч и щит, для разини он может стать капканом, а для преследователя — волчьей ямой. Закон можно повернуть куда угодно — это лазейка к запретному, пыль, которой можно запорошить глаза тому, кто пожелал бы воспользоваться своим правом видеть, завеса, произвольно опускаемая между правдой и ее претворением в жизнь, между правосудием и карой, которую оно выносит, между преступлением и наказанием. Законники — в большинстве случаев просвещенные наймиты, которых покупают и продают.

Сам он не имел охоты воевать - нелепое занятие для человека с яркой индивидуальностью.