После пережитых потрясений Гелиен не чувствовал ни страха, ни неистового гнева. Разве что пустоту, которая только ширилась с каждой потерей. Но как еще ему противостоять темным силам без Кьелла? Только самому овладеть ими.

Почему он решил бороться не против меня, а вместе со мной?

Бывают поистине особенные ночи. Такие, в которых темнота неба приоткрывает безграничные просторы не только далекого пространства, но и будто бы тебя самого.

Мы все постоянно меняемся, но в итоге всегда становимся теми, кем должны быть изначально.

Я никогда не умела принимать свои слабости.

— Знаешь, этот образ звучит как «идеальный парень». Всегда рядом, молчит, сцен не закатывает, стоит себе тихонько, да еще и любую прихоть исполняет.

Пожалуй, этот человек начинает ассоциироваться с постоянством и ощущением, будто бы все под контролем. Пусть и не под моим.

Никто точно не знал, откуда взялись боги и что или кто такая Жизнь. Зазеркальное пространством соединяло все миры и вселенные. Зеркала являлись самыми простыми переходами, но они были подвластны не всем, лишь богам и полубогам, таким как Элариэль Рэванс.

Никто не сможет пойти против богов, особенно если он им принадлежит с рождения.

Ричард говорил от чистого сердца, а Дэниэла мысленно просила о помощи богов. Слова короля ранили ее душу, как и взгляд отца.

Ей придется покинуть дворец, если она хочет сохранить жизнь другу. Бестал был в опасности. Сердце защемило от боли. Жизнь без него Эла плохо представляла, поэтому легко решилась на вылазку.

— Я и так уже много дал вам подсказок, больше можете не надеяться на мою помощь. Ибо видения меня перестали посещать. Это значит лишь одно — судьба меняется. И не в лучшую для вас сторону, ваше величество.

За годы жизни в гильдии ее метка не переставала расти, что было большой редкостью. С каждой новой смертью от ее рук узор, состоящий из стеблей розы и знаков богов, становился больше и красивее.

Темный положил ладони на спину нерешительно, сдержанно, будто специально издевался над чувствами светлой, так бесстыдно прижавшейся к нему. Нужно привыкнуть к тому, что он делает не то, что хочет, а то, что умеет.

Кажется, я ступила на опасную территорию. С ним меня постоянно тянуло на откровенности. Никакого самообладания, выдержка нулевая, зато в груди словно разгорался маленький и игривый огонек.

Я мечтала о любви и поэтому смотрела на Дэйва как на единственную надежду влюбиться безумно и сильно, выйти замуж и создать семью.

— Тебе можно прижиматься ко мне, когда ты этого хочешь, а мне нет? Двойные стандарты.

— Это такая попытка поддерживать беседу или признание, что я начинаю тебе нравиться?

— Ну мы же «единственные» друг для друга. Еще капля особенности не навредит ситуации.

Жизнь короче, чем тебе кажется. И когда ты находишься в моем положении, прикованный к постели, на волосок от смерти, ты не думаешь о заработанных суммах. Ты думаешь только о том, как тебе повезло есть домашний банановый хлеб и слышать смех своей внучки, доносящийся из другой комнаты, и что любовь всей твоей жизни является тем человеком, который заставил ее смеяться.

Мэд пускала свои вызывающе пестрые, узорчатые корни в семью Блэков, а мои родители и сестра стремительно пали пред ее очарованием. В отличие от меня. Я оставался единственным Блэком, невосприимчивым к ее чарам.

Вот что случается, когда испытываешь некоторую симпатию к дьяволу, — с горечью подумала я. — Он тащит тебя в ад, и ты сгораешь дотла.

Чейз Блэк отвергал любовь, потому что боялся ее потерять. А я? Я гналась за ней, поскольку утратила самую величайшую любовь из всех.

Иногда по ночам я чувствовала, что острые, как лезвия, когти Чейза скользят по моему сердцу. Я все еще его не забыла. Не совсем. Я даже не думала, что это любовь — в личности Чейза не было ничего привлекательного.

Я скучаю по своей наивности. Если бы могла сохранить что-нибудь из детства, то выбрала бы ее.

Все правила давно нарушены.

Однако только одно воспоминание о том, что произошло в клубе, полностью переворачивало ее понимание о мире, о магии, о родителях, о Повелителях стихий. Все, во что Анжи верила, в чем убеждала других, было ошибкой.

Темнота окутала ее со всех сторон. Она тонула в ней, звала на помощь, но никто не слышал. Она никого не слышала.

Мысль о семье заставила ее сердце сжаться. Страшно осознавать, что легенда о двенадцати семьях имела к ней прямое отношение.

— Не хотелось бы с тобой так скоро расставаться, — одними губами произнес демон. — Но ты права — все хорошее рано или поздно заканчивается.

Мир выглядел немного иначе — повсюду были тонкие рассыпные нити, имеющие всевозможные цвета. Некоторые были яркими, другие немного бледнее, будто медленно остывал след от недавно использованной силы.

Сердцу нельзя приказать, нельзя навязать любовь.

Ничто не заменит любовь и тепло родителей

Разве одно касание может вызывать столько необъяснимых чувств?

Наверное, это черта цыганского характера — делать все, о чем просит твоя душа.

Сейчас все в твоих руках, но я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор. Возможно, я не могу дать тебе беззаботную роскошную жизнь, я не могу тебе дать положение в обществе, но я могу дать тебе заботу, семью и любовь. Это должно перевесить все материальные ценности. Выбор за тобой.

Любовь — это не просто слово. Любовь — это физические проявления, это трепет, это момент неловкости, это румянец на щеках.

Что-то расстроило Сэм. Это можно было понять по опущенному вниз взгляду, поджатым губам, которые девушка то и дело облизывала, и сдвинутым бровям, образующим небольшую складку. Что-то волновало Сэм гораздо больше, чем привычная для нее бдительность.

На этот раз Элисон не нашла в себе силы для ответа. Она рванула с места. Сквозь ветер были слышны ее всхли пы, которые рвали сердце.

Иерархия в Аду оставалась загадкой для ангелов. Они знали, что крассы стояли гораздо выше в пищевой цепочке, чем келумы. Да и первые пестрили различными видами. Существовали водные демоны, огненные, демоны соблазна, отчаяния, злости. У каждого была своя роль, которую они играли внизу и на Земле, если умудрялись прорваться через защитный слой, который поддерживают Создатели.

Глядя на своего подопечного, Элисон думала только о том, что упустила одну из возможно- стей наладить с ним связь.

Она вдруг почувствовала волнение и страх. Быть хранителем — ее мечта. И только сейчас Сэм поняла, что ноша, которую опустят на их с Элисон плечи, может быть непосильной.

Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но не один не пугал его так сильно, как этот. Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью!

Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний…

На самом деле, мы с тобой одинаковые…

Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго – но хоть так.

– Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания. Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной, как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло. – Наверное, нам будет лучше не встречаться. – В смысле? – Брови Тай Вея взлетели вверх. – Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.

Это похоже на то, как выходишь из самолета после длинного перелета и делаешь первый глоток свежего воздуха. Тебе было хорошо на борту. Тебе вполне хорошо дышалось там. И, если нужно, ты можешь выносить это довольно долгое время. Но если уж ты снова оказался на земле, то понимаешь, что не хотел бы жить так постоянно, если у тебя есть выбор.

Любовь, – произносит она так тихо, что ее может слышать только Грета, – любовь важнее.