– Он прав, – сказала миссис Флетчер. – Семья – это главное. – Ты же знаешь, мы не были семьей, – ответила Эбби. – Для меня были, – с вызовом заявила Иден. – Это ты себе внушила. Мы никогда не были семьей. – Тон лейтенанта Маллен опять стал резким. – А Моисей Уилкокс никогда не был нам отцом. Мы попали в секту, которую создал этот ублюдок. В конце концов именно он забрал всех с собой в ад.

– С ним всё в порядке? – Иден дрожала и чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. – Дайте ему трубку. – Все хорошо, он спит. – Звук был искаженным, металлическим. Поистине воплощение зла. Голос безнадежно испорченного человека. – Чего вы хотите? – Пять миллионов долларов. Или мальчишка умрет. – Да вы шутите! У меня нет таких… – Лучше поищи деньги, если хочешь увидеть сына.

Его мысли и эмоции были направлены не на Хелену, а на самого себя. Все обаяние и привлекательность оттого затухали. Беспокойство юноши, столь очевидная жажда поддержки теперь разбивались о скалы ее равнодушия.

Смерть будто сидела у нее на плечах, как дух или какой-нибудь демон.

Мужчина не пытался выглядеть аристократом, подобно месье Пэти. Он им являлся.

Устроить исчезновение двух гостей проще, чем публично оправдываться за одно убийство. Жаль, что вы не понимаете этого.

Из угла спортзала, наполовину скрытый тренажером, на нее неотрывно смотрел мужчина. Обычный на вид человек средних лет, с прилизанными волосами и странной улыбкой. Этого человека она теперь прекрасно знала. Слишком часто видела его на той фотографии. Род Гловер. Он здесь! Следит за ней!

Тизеры, трейлеры. Напряженное ожидание. Хайп. Создать хайп важнее, чем сделать само дело. Именно хайп ставит тебя в центр внимания. Кто бы мог подумать, что в наши дни даже серийным убийцам требуется грамотный маркетинг? Выходя из подвала, убийца широко улыбался. Новая идея крутилась в мозгу и обретала все более реальные очертания…

– Зои, а что говорит твое чутье? Она закусила губу. – Да, будут и еще. Он не хотел убить девушку по имени Николь Медина. Просто хотел кого-то закопать живьем. Это его фантазия. – Вот и мне так кажется, – Грей кивнул. – И раз он назвал свое убийство «эксперимент номер один»… – Велики шансы, что уже планируется эксперимент номер два.

– Что за чудовище могло такое сотворить? – Не чудовище, – машинально ответила Зои. Фостер прищурился, и она пояснила: – Вы имеете дело с человеком. Не с чудовищем. А человека можно изучить, понять. И поймать.

Контраст между спокойной, сосредоточенной работой мужчиной в верхней части экрана и истерикой девушки внизу заставил Тейтума вздрогнуть. Перегнувшись через плечо Зои, он поставил видео на паузу. Вопли прекратились, и Грей вздохнул с облегчением. – Что это? – Видеосъемка: женщину хоронят живьем.

Однажды Тейтум слышал, как двое агентов за спиной у Зои называли ее «стервятницей», и позже понял, почему. Сквозило у нее во взгляде что-то хищное – и такое, словно она видит человека насквозь, читает его сокровенные мысли. Ну и добавьте к этому длинный острый нос, кончик которого слегка загибается вниз, точно клюв.

В этом случае к 1960 году подрастут миллионы молодых россиян, которым надоест диктатура и демонстрация верности ей, которые будут стремиться к большей свободе и станут более дружелюбно относиться к Западу.

Еще меньше радости я испытываю от того, что левые ассоциируют себя с планами раздела Германии, миллионы немцев сгоняются в бригады для принудительного труда и принимаются решения о репарациях, по сравнению с которыми версальские репарации выглядят платой за проезд в общественном транспорте.

Я неоднократно становился свидетелем того, как <слово «фашизм»> применяют в отношении фермеров, владельцев магазинов, социальных кредитов, телесных наказаний, охоты на лис, корриды, Комитета 1922 года, Комитета 1941 года, Киплинга, Ганди, Чан Кайши, гомосексуальности, радиопостановок Пристли, молодежных общежитий, астрологии, женщин, собак и вообще всех подряд.

Когда бродишь по улицам разрушенных германских городов, тебя охватывают мучительные сомнения в том, что цивилизация еще жива. Ведь нужно помнить, что не только Германия подверглась бомбардировкам. Такой же масштаб разрушений можно встретить на всем пространстве от Брюсселя до Сталинграда.

Все разговоры, которые немцы ранее вели о необходимости жизненного пространства (Lebensraum, как они это называют) и о праве Германии, предоставленном ей свыше, править миром, похоже, на время забыты. По утверждению Геббельса, война для Германии носит чисто оборонительный характер.

Пожалуй, любой из нас в 1940 году был бы на седьмом небе при мысли о том, что увидит, как офицеров СС унижают на наших глазах. Но когда это становится возможным, зрелище получается жалким и отвратительным.

Вылез эвенк осторожно из гроба, а кругом тьма кромешная! Только видно вокруг красные огоньки, как будто глаза каких‑то чудовищ в темноте горят. А иногда вдруг кто‑то закричит, кто‑то зарычит… «Плохи мои дела! — думает похороненный эвенк. — Видимо, тут какие‑то чудовища людей едят!»

Наступила ночь. Надел Кыкват шаманское одеяние, сел у порога яранги и ждет. И вот видит, что подъезжают к его жилищу нарты, запряженные огромной черной собакой, а в нартах тех сидит здоровенный толстый келе. Это и был дух болезни, которая надвигалась на селение.

Многие народы Сибири являются родственниками американских индейцев. Много тысяч лет назад Берингова пролива,не существовало, и часть обитавших в Евразии племен перебралась в Америку, продвигаясь затем с севера на юг. К числу народов, гены которых обнаруживают явное родство с индейцами, относятся, например, кеты, проживающие на севере Красноярского края.

Мы уже знакомы с богом любви Камой, двойственная сущность которого в том, что он может олицетворять и ревность. Есть в индуистском пантеоне и богиня, покровительствующая ревнивцам и ревнивицам. Это тысячеокая красавица Шакти (Шачи), или Индрани, — второе имя указывает на супружество с Индрой. Первое же означает «сила, мощь».

Легенды называют немало имен демонов-ракшасов — вечных противников богов. А вот другие демоны, пишачи, как правило, предстают в мифах коллективно. Это еще один аналог европейских вампиров: пишачи охотно пьют человеческую кровь. Более того, они считаются предвестниками смерти: кто их увидит, тот в течение девяти месяцев умрет. Способ отвратить судьбу — умилостивить богов.

В виде Будды Вишну учил, что у Вселенной нет творца, поэтому неверно утверждение о существовании единого вселенского высшего духа, так как Брахма, Вишну, Шива и все прочие — лишь имена подобных нам плотских существ. Смерть есть мирный сон, зачем же ее страшиться?...

Один из мифов так рассказывает о циклах существования миров: когда миру приходит срок исчезнуть, Вишну вбирает его в себя и засыпает. По пробуждении его посещает мысль о новом творении. Да, очередное сказание повторяет: творение происходит не стихийно, ему предшествует идея, замысел.

Есть духи, вызывающие болезни, а есть дух, один вид которого может напугать, но он… освобождает от дурных снов. Зовут его Баку, то есть Пожиратель снов. Его представляют в виде лошади с шеей носорога, на которой сидит львиная голова, ну а хвост у существа коровий. Если вас посреди ночи разбудил кошмар и вы боитесь, что он повторится, надо попросить Баку — и можно ни о чем не беспокоиться.

Иными словами, в футон вселились души детей, умерших такой страшной смертью. Хозяин гостиницы отнес одеяло в храм и заказал молитвы за упокой душ маленьких братьев. Футон больше не издавал голосов — значит, души нашли успокоение.

Герои фильмов в сложные моменты жизни нередко предлагают друг другу: «Давай создадим хорошие воспоминания». В этой короткой фразе воплощается важная составляющая мировоззрения: какими бы мимолетными ни были радость и красота, память о них дает человеку силы.

Древнее румынское поверье гласит: если в шахте нет вылвы, золота в ней тоже нет. Если же вылва там есть и к людям она настроена положительно, то будет помогать шахтерам, указывая им места залежей и предупреждая в случае опасностей. Так, например, если вот-вот случится обвал, вылва покажется рудокопам в образе мышки или черного кота…

Кажется, ничего не попишешь, и коль скоро суждено превратиться в стригоя после смерти, так тому и быть. Однако румыны издавна пытались бороться с этой напастью. Например, заклеивали веки своему умершему и затыкали ему ноздри и уши, чтобы он не мог услышать призывов дьявола или увидеть его. В некоторых регионах было принято заклеивать губы, чтобы умерший не смог рассказать дьяволу о своей семье.

Мы помним отношение к волкам у даков, далеких предков румын, — для них это были не просто животные, но животные особо почитаемые, животные, с которыми они отождествляли сами себя. Эти дикие, свободолюбивые звери — хищники! — рядом со святым Петром, если верить румынским легендам, превращались в послушных и ласковых домашних щенков.

Таким, как я, нельзя позволять познать счастье. Ведь это заставляет нас желать больше того, что нам дозволено иметь.

Ведь она моя пара, любовь всей моей жизни, самая прекрасная девушка, которую я мог бы отыскать во всех мирах.

— Похоже, дьявол в самом деле носит «Гуччи». Он фыркает. — Я же уже сказал тебе, что я вампир, а не дьявол — хотя, думаю, тебе можно простить эту ошибку, поскольку тебя угораздило связаться с моим непутевым младшим братом. И, чтобы ты не путалась, это не «Гуччи», а «Армани».

Ты моя путеводная звезда, и я всегда, всегда буду выбирать только тебя.

Я люблю тебя любовью, которая не умрет, пока солнце не остынет и звезды не постареют.

Счастье – это не то, что можно найти здесь, при императорском дворе. Мы имеем лишь мгновения удовольствия. Собираем их и глубоко прячем в своих сердцах. И надеемся, что этого достаточно, чтобы заполнить любые дыры, оставленные нашей истиной.

Любить кого-то – значит терять контроль.

Мой страх – даже притворный – кажется убедительнее в сочетании с гневом.

Уважение – это не дар. Его нужно заслужить.

Настоящая любовь длится дольше, чем мгновение. Она – все, что происходит после него. Хаос в один миг, и простота в следующий. Все и ничего в промежутке одного вдоха.

— Признайся: у тебя ведь есть очень потрепанный экземпляр «Пятидесяти оттенков серого»! Я начинаю смеяться так сильно, что едва дышу. — У меня есть вся серия.

До сих пор жизнь требовала от меня серьезности и бдительности, постоянного ожидания того, что нападет на меня следующим. Но сейчас, с этими парнями, мне кажется, что я могу расслабиться, вести себя глупо, смеяться и шутить.

Может быть, во мне кипит магия? Я всегда называла это силой или энергией, не зная более подходящего слова. Называя это магией, я чувствую себя чокнутой фанаткой Хогвартса.

Я смотрю на каждого из них по очереди, пытаясь не поддаваться тревожности. — Вас пятеро, я одна, и это отличное начало для любовного романа или влажной фантазии, но в реальности все гораздо сложнее.