Любовь — это не просто слово. Любовь — это физические проявления, это трепет, это момент неловкости, это румянец на щеках.

Что-то расстроило Сэм. Это можно было понять по опущенному вниз взгляду, поджатым губам, которые девушка то и дело облизывала, и сдвинутым бровям, образующим небольшую складку. Что-то волновало Сэм гораздо больше, чем привычная для нее бдительность.

На этот раз Элисон не нашла в себе силы для ответа. Она рванула с места. Сквозь ветер были слышны ее всхли пы, которые рвали сердце.

Иерархия в Аду оставалась загадкой для ангелов. Они знали, что крассы стояли гораздо выше в пищевой цепочке, чем келумы. Да и первые пестрили различными видами. Существовали водные демоны, огненные, демоны соблазна, отчаяния, злости. У каждого была своя роль, которую они играли внизу и на Земле, если умудрялись прорваться через защитный слой, который поддерживают Создатели.

Глядя на своего подопечного, Элисон думала только о том, что упустила одну из возможно- стей наладить с ним связь.

Она вдруг почувствовала волнение и страх. Быть хранителем — ее мечта. И только сейчас Сэм поняла, что ноша, которую опустят на их с Элисон плечи, может быть непосильной.

Это похоже на то, как выходишь из самолета после длинного перелета и делаешь первый глоток свежего воздуха. Тебе было хорошо на борту. Тебе вполне хорошо дышалось там. И, если нужно, ты можешь выносить это довольно долгое время. Но если уж ты снова оказался на земле, то понимаешь, что не хотел бы жить так постоянно, если у тебя есть выбор.

Любовь, – произносит она так тихо, что ее может слышать только Грета, – любовь важнее.

Сколько людей действительно живут и способны претворять свои мечты в нечто по-настоящему грандиозное?

Она знает, что эта песня – дорога домой, шанс на искупление и спасение.

Это особенно странный вид потери, когда что-то, чего ты вроде бы и не хочешь, забирают у тебя.

Книги. Сопричастность. С глазу на глаз. Не ради выгоды. Это был код, который она пока не сумела взломать.

Он сторожил ее книги, он украл для нее ланч, купил книгу-парашют, прочитал аж двести страниц исследования про счастье, радовался каждому ее успеху, устраивал церемонию награждения наклейками. Он сделал для нее даже больше, чем она того заслужила.

Как же это приятно — советовать людям книгу, чувствовать сопричастность. Какая же радость — снова наслаждаться чтением.

– Счастливого человека не заботит, что о нем думают другие, и ему безразлично, какие слова произнесут соседи. А несгибаемыми мы становимся не из-за трудностей жизни. – А из-за чего? – удивилась я. Муж сделал глоток чая. – Несгибаемыми людей сделает остеохондроз.

Вся несгибаемость Надежды Андреевны, все ее принципы, жизнь под девизом «что люди скажут, что соседи подумают» – все это вмиг изменилось, когда рядом оказался мужчина с коробочкой, в которой лежало обручальное кольцо. Тетю Муру не побеспокоило, что люди скажут, если узнают, что она собралась замуж за человека, которого знает меньше недели.

Да, во времена Ветхого Завета было заповедано: разрыв семьи невозможен. Но не каждый мужчина любит супругу. И не любая спутница жизни положительно себя ведет. Как жить с тем, кто тебя бьет или изменяет тебе? Развод под строгим запретом. Проблема решалась просто: сильная часть пары убивала слабую. И все! Свобода.

Я сосредоточилась на соседе Кругловой и увидела стройную, если не сказать тощую фигуру в бархатных бордовых кюлотах, кружевной блузе цвета сытого цыпленка, на ступнях сверкали золотые ботильоны, с мочек ушей свисали длинные, почти до плеч, серьги. Губы в ярко-бордовой помаде, веки похожи на радугу, интенсивный ядовито-розовый румянец, одна бровь зеленая, вторая оранжевая, волосы уложены замысловат

У отпрысков королевских семей гадкая жизнь. Сплошные запреты – это нельзя, то не разрешено, се не надевай, туда не ходи, здесь не сиди. Бедная принцесса должна улыбаться под дождем толпе народа, махать подданным ручонкой и изображать восторг вперемежку с неземной любовью к людям. Никогда не гонись за титулом. Еду подают холодной – кухня в восточном крыле дворца, столовая – в южном.

– Писатель часто рассеян в быту, он способен потерять телефон, забыть про назначенную встречу, но всегда хорошо помнит дорогу в бухгалтерию, где ему выдают гонорар.

Какого черта он такой милый? Сидит тут весь из себя очаровательный и строит мне глазки. А его ноги! Иногда попадаются такие кракозябры вместо пальцев ног, что после встречи с ними нужна психологическая помощь, но у Дария они выглядят симпатично!

Настоящая любовь делает нас менее эгоистичными, и это прекрасно.

— Любовь побеждает все, так пишут. — В жизни все немного сложнее. — Это я уже поняла.

Терпение — не мой конек, поэтому первые три шага, которые представляют из себя случайные (в нашем случае четко спланированные) встречи для знакомства и сближения, провернула за одну неделю. Для начала упала с лестницы. Прямо на Рому. Ударилась головой, выбила два пальца, поцарапала его телефон, но все сработало как надо.

Да у нас тут безответная любовь. Несите ведро для слез.

Знаете ли вы, что люди сплетничают в полный голос, если предмет обсуждения находится рядом, но в наушниках? Я вот знаю и поэтому никогда не слушаю музыку в универе. Разговоры куда интереснее.

Теряя малое, порой обретаем бесценное

Мы не властны над нашим прошлым

Зверь есть зверь.

Не зная природы своих страхов, я должен был изобрести от них спасение.

Не бывает собак, которым плевать на пули

Именно смерть и даёт нам вкус жизни.

Неопределенность пугала и волновала, стегала по ребрам, но я упрямо забрасывала все мысли об этом в самый дальний угол сознания, успокаивая себя тем, что время есть.

Но сейчас... Сейчас я почему-то хотела знать о его мыслях. Хотела знать, давит он на меня осознанно или в самом деле нет. Думает ли, что я виновница нашего мрачного торжества?

Зачем я встретила тебя снова? Я ведь никогда этого не хотела.

Способен ли человек измениться? Я всегда была уверена, что способен, но так ли это? События, время, другие люди — они правда оказывают воздействие, под напором которого что-то меняется внутри?

Да, в наших отношениях действительно был период, когда мы делали друг друга счастливыми. А потом все закончилось иконками профилей в соцсетях в разделе «Возможно, вы знакомы». Надо же, как бы- вает, правда?

Мы оба совершили ошибку. Это единственное, в чем я нисколько не сомневалась.

О «Берлоге» говорили, что сюда приходят с деньгами, а уходят с молитвами.

Это был портрет девушки. Рыжий цвет ее волос ослеплял большим пятном, и его насыщенность подчеркивалась разными тонами контрастного синего кобальта, создавая иллюзию перспективы. Лицо девушки обводил черный контур, и на портрете Пьереля казалось, что от него исходило сияние. Все внутри картины подчинялось диктату цвета. Палитра была насыщенной и хищно выпрыгивала на зрителя, принимая его за свою

Габриэль подстригал себе бородку и напомаживал уголки усов ровно настолько, насколько результат можно было бы интерпретировать как естественное стремление усов воссоединиться с бровями.

Ленуар подумал, что его поведут через черный ход, но он ошибся… Они вошли через главный портик. Между лестницей и сияющим своей новизной лифтом стояла статуя девушки. В руках у нее был журавль. В Древней Греции журавлей считали символами долголетия и бдительности. Хм, бдительные немцы, следящие за легкомысленными французами. Неплохой символ «дружеских» отношений двух стран.

Когда Габриэлю не хотелось терять времени на долгие представления, он просто говорил, что он из полиции. Большинству людей этого оказывалось достаточно, чтобы перевести его из категории «незнакомец» в категорию «лучше вообще не знакомиться».

Не так уж они и хороши. И для букета не годятся – слишком высокие. Мама никогда их не срезает. Все же для чего-то эти растения нужны… Дети ежедневно ходят в поле с небольшими ножиками и срезают с цветов коробочки. – Это наше самое ценное сокровище, – говорит Отец. – Знаешь, как оно называется? – Да. Мак.

Едва стоило отойти от сценария и сказать что-то, чего не мог ожидать духовный лидер, как все сразу становилось на свои места. В такие моменты членам секты приходилось думать и искать правильный ответ. На долю секунды они становились самими собой. И в это мгновение были не хорошими, а никудышными лжецами.

Хлюп. Чпок. Парнишка съежился и затаил дыхание. Хлюп. Чпок. Шаги удалялись. Мальчику казалось, что легкие сейчас лопнут, но он боялся дышать. «Я на куски тебя порежу». Хлюп – чпок, хлюп – чпок.

Все случилось, как в замедленной съемке – мальчик шагнул вперед, взмахнул чем-то, со свистом рассекая воздух, – и он ощутил адскую боль в колене.

– Он прав, – сказала миссис Флетчер. – Семья – это главное. – Ты же знаешь, мы не были семьей, – ответила Эбби. – Для меня были, – с вызовом заявила Иден. – Это ты себе внушила. Мы никогда не были семьей. – Тон лейтенанта Маллен опять стал резким. – А Моисей Уилкокс никогда не был нам отцом. Мы попали в секту, которую создал этот ублюдок. В конце концов именно он забрал всех с собой в ад.

– С ним всё в порядке? – Иден дрожала и чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. – Дайте ему трубку. – Все хорошо, он спит. – Звук был искаженным, металлическим. Поистине воплощение зла. Голос безнадежно испорченного человека. – Чего вы хотите? – Пять миллионов долларов. Или мальчишка умрет. – Да вы шутите! У меня нет таких… – Лучше поищи деньги, если хочешь увидеть сына.

– Я предупреждала тебя. Любовь? Она делает тебя слабым. – Ты все неправильно поняла, детка. Любовь к тебе не делает меня слабым. Она делает меня неудержимым.