Шор машинально осмотрела, проверила подмышки, пошарила на затылке – следов укусов нет. Есть еще пах, но лезть туда времени нет. Гулой скоро умрет. По-человечески сказала бы: не трогайте, пусть уж дома. Но она распорядилась: - В машину. В центральный госпиталь, здесь не откачаем.

Сердце главврачебное упало, закатилось в самый беспросветный угол. Под врачебной ложечкой засосало от ужасного предчувствия: неведомые твари приезжали на взрослых, и впивались в детей. Взрослых больных было немного, а маленькие шли чередой.

Крылов перехватил пистолет и вышиб ногой дверь. Шагнув через порог, он увидел связанную Аню Свиридову, которая сидела на стуле и с ужасом пыталась отодвинуться от тёмной фигуры перед ней.

Дальше всё стало развиваться стремительно – девушка попыталась как можно быстрее спуститься по лестнице, но Григорий – этот огромный человек, сделал пару шагов к лестнице и тут же схватил Анну за рукав. Она вскрикнула, когда он потянул её на себя, но многого сделать не успела.

Как только она закончила писать, в соседней квартире открылось окно – девушка чётко услышала звук открывающихся рам, а затем – раздался глухой удар, судя по всему, о землю. Затем окно закрылось, и в квартире Алексея вновь все стихло. Девушка успела подбежать к окну и заметила быстро удаляющуюся от гостиницы фигуру в плаще.

Мощный взрыв на мосту, который только-только начали восстанавливать между улицами Большой Советской и Беляева, прогремел в 10 часов утра. Деревянные каркасы и балки, по которым можно было пройти пешком, моментально ушли под воду, унося с собой жизни десятков человек, в это время бывших на мосту.

– В вашем городе есть шпионы? – лукаво спросил Крылов. Он наклонился вперёд и не сводил взгляда с полковника. – Или диверсанты? Меня интересует любая подозрительная личность. Это произвело потрясающее впечатление на полковника. От волнения у него слегка покраснели гладко выбритые щёки.

Пока Крылов шёл за ним, он всё думал: как это возможно? Как человек, которого он видел буквально этим утром совсем другим – поникшим, сутулым, в очках и трусливым, так сильно изменился? Ну не могло же, в конце концов, его так преобразить пиво, выпитое на площади!

Фонарик осветил Надю, привязанную к столбу толстой веревкой. Рот у нее был заткнут тряпкой, а на уровне груди девушки он увидел проволоку. Проследив, куда она уходит, обомлел. Вот это да! Растяжка!

Прямо на девушку несся всадник, следом за ним скакал еще один. Первый, наклонившись, подхватил шарахнувшуюся в сторону медсестру и рывком закинул перед собой на лошадь. Второй, полуобернувшись на скаку, выкинул руку с автоматом и дал короткую очередь в сторону Шубина.

Один из венгров, оглушенный прикладом автомата Шубина, упал. Второй, недоумевая и не понимая, что вдруг приключилось с его товарищем, пару секунд смотрел на упавшего, а затем и сам упал рядом с ним, сбитый с ног.

Патроны у Глеба заканчивались, хотя он и стрелял одиночными выстрелами. Судя по тому, что Выдрин и Чучалов стреляли все реже – и у них с боезапасом были те же самые проблемы, а у Жорика с Лешаковым и вовсе, похоже, патроны закончились – их автоматы молчали.

И тут, словно по команде, раздались сразу несколько выстрелов. Судя по звукам, стреляли из карабинов или винтовок. Глеб, прижавшись спиной к стене сеновала, быстро оглядел двор, но из-за метели и снега не сразу понял, что стреляют по нему сразу с двух сторон.

Самолет накренило так, словно он сейчас вот-вот перевернется кверху шасси, но потом все же он выровнялся. Где-то в самом низу, под Глебом и остальными пассажирами, что-то сильно заскрипело, заскрежетало, зацарапало. Машину снова затрясло так, что у Шубина застучали зубы и он чуть не прикусил язык.

Молот стоял у приоткрытой входной двери, автомат АК-12М на изготовку, ствол смотрел в сторону стоянки номер семь. Широкие плечи перекрывали дверной проем, бронежилет 6Б47 сидел на нем как влитой. Он периодически переводил взгляд с прицела на боковое зеркальце, закрепленное на косяке, чтобы контролировать слепую зону.

Гул приближался. Диверсанты в доме забегали, закричали на английском. Пытались организовать вылазку — двое одновременно высунулись из разных окон. Ткаченко и Смирнов ударили очередями. Диверсанты отпрянули.

Ткаченко перекатился к заднему колесу, стреляя на ходу. Смирнов поднялся на одно колено, вскинул автомат, прицелился. Длинная очередь — почти целый магазин — в окно, откуда вел огонь диверсант. Пули крошили доски, выбивали щепки, одна зацепила диверсанта — тот вскрикнул, отпрянул от окна.

Ткаченко потянулся за рацией. И в этот момент из окон дома ударили очереди. Первая пуля пробила капот. Металл звякнул, из-под капота повалил пар. Вторая — попала в лобовое стекло, прошла в сантиметре от головы Ткаченко, вонзилась в спинку его сиденья. Третья ударила в зеркало заднего вида — пластик и стекло разлетелись по салону.

Крыша начала подниматься. Он не поверил глазам сначала. Подумал — показалось, игра света и тумана. Но крыша действительно двигалась, медленно, плавно, разделившись на 2 половины и вставая вертикально, открывая что-то внутри. Сердце ударило в ребра. Он видел такие картинки в новостях, когда показывали репортажи из зоны боевых действий.

Новые боевые романы от популярного автора военного жанра. Суммарный тираж книг Сергея Зверева – более 6 миллионов экземпляров.

Борькина ладонь ползла вниз по ноге к подолу длинной юбки. Ниже колена она наткнулась на верхний ремешок крепления старого протеза. «Не поймет. Не должен понять, ‒ участилось дыхание. ‒ Новый Дашин протез тоже крепится ремешками за голень».

Холодное лезвие ножа касалось острым краем кадыка и, казалось, вот-вот рассечет натянутую кожу. Бобовник стоял, задрав голову, боясь пошевелиться. Один незнакомец ловко шмонал его карманы, а другой шептал в самое ухо: ‒ Мы тебя, сучонка, полчаса пасем!

Бобовник приблизил к щели фонарь и ахнул. Над шахтой был подвал, наполненный ящиками, старой мебелью, знаменами времен царской России и прочим хламом. Первое, что пришло на ум, ‒ Арсенал или Теремной дворец.

Следующий час бандиты занимались телом мертвого Семена Лоскутова, которое Дарья поздним вечером в четверг перетащила из бани в подпол дома. Оформить смерть обычным образом, дескать, помер от пьянства или от какого недуга ‒ не представлялось возможным.

Впрочем, боли в этом состоянии она не чувствовала. Вот и сейчас ладонь натолкнулась на валявшийся рядом утюг, но жара она не ощутила. Нащупав деревянную ручку, Дарья с силой огрела отца по голове.

В кровь расцарапав лицо, руки и коленки, Катерина остановилась. Позади погибали товарищи, бросить их она не могла. Какие бы правильные слова ни говорил сержант, а естество ее так поступить не позволяло.

Что было силы Полянский ударил его в лицо, но тот успел увернуться. Однако все равно был сбит с ног бросившимся на него грудью убийцей, который, перепрыгнув через упавшего Лебедева, кинулся бежать. Иван Федорович тут же последовал за ним, мешая Лебедеву прицельно выстрелить.

Начальник тюрьмы наклонился и самолично поднял купюру. В гробовой тишине, установившейся в казарме, он медленно развернул сложеную денежку. Один уголок ее был и правда немного оторван, а на обратной стороне трехрублевого билета, в самом центре державного герба красовалось свежее кровяное пятнышко...

На убивца Ваня Жилкин не тянул... Мелковат. Не тот калибр. Тут и характер нужен покрепче. А вот этот «загорелый» — личность интересная. «Надо будет заняться им по приезде из Дмитрова», — подумал Воловцов.

«Бутырки»... Нечто отчаянно-безнадежное присутствовало в самом этом слове. Будто на что-то важное, что прежде составляло мечты и душевные чаяния, обрушилось навсегда, и оставалось лишь в сердцах махнуть рукой, всем разом, дескать, «ну, и хрен с ним»...

Новое дело... Три женщины, непосредственно не убивавшие, но принимавшие косвенное участие в убийстве и, возможно, знающие преступника... Ладно, поглядим, что к чему...

Дожидаясь Титова, Александр, как он сам показывал на допросах, услышал «душераздирающие» крики, доносившиеся из комнаты Марты, кинулся туда и увидел, что Марта убита, а неподалеку лежит тяжелораненая Ядвига.

Он прекрасно отдавал себе отчет, что за ним идет охота и каждый день, проведенный здесь, мог стать последним его днем на свободе. Но он просто не мог отказаться от легких денег, которые буквально сами шли к нему в руки…

Михалюк не стал подходить близко, а, выставив руку вперед, бросился наперерез и повалил беглеца на землю. - Попался, голубчик! Он надел на него наручники и только тогда внимательно посмотрел ему в лицо. - О! А ты никак Кривой? – расплылся в довольной улыбке майор.

Он прятался в смежном зале за портьерой и прекрасно видел, как со стенда сняли и обернули грубой холщевой тканью доску, размером, примерно с крупную книгу. Мужчина непроизвольно дернул головой от нетерпения и сделал шаг вперед.

Андрей Геннадьевич еще раз обвел маленькую комнатку взглядом. Такой погром не мог остаться после простой драки, если вдруг она была. Раскиданные вещи и открытые ящики в шкафу, указывали на то, что убийца что-то искал. Но что ценного может быть у пропойцы, работающего грузчиком в универмаге?

Мужчина, наплевав на тишину, ускорил поиски. Он прошелся вдоль половиц, простучав по каждой. Вернулся в комнату и еще раз обшарил вещи убитого, но ничего не нашел. Он бросил злой взгляд на распластанное на полу тело и вышел прочь, оставив дверь открытой.

Собеседник опустил глаза на табурет, застеленный газетой. На нем стояла целая бутылка портвейна. Он осторожно взял ее и со всего размаху приложил по затылку своего не состоявшегося партнера. Тот в некотором ступоре повернулся. Потрогал голову. Увидел кровь. И снова отвернулся, намереваясь бежать, но не успел сделать и шага, как получил второй удар.

Граната взорвалась в воздухе над головой мотоциклиста. Мгновенно с грохотом в воздухе вспухло серое облако, мотоцикл бросило с силой в сторону, и он перевернулся, ударившись о деревянный забор. Граната, которую бросил Летун взорвалась через секунду после гранаты Канунникова.

Максимов, прикрываясь санями, встал на одно колено и, подняв автомат, прижал приклад к плечу. С праздником вас, фашисты! Старшина успел дать три короткие очереди, с наслаждением отмечая, что двое в белых маскхалатах рухнули на снег без движения, а третий стал отползать в поисках укрытия.

Максимов смотрел на тела и думал. Если бы этот мужчина был сыном женщины, народ бы знал. Или другим родственником. Значит, просто знакомый. Незнакомый в гости по ночам не ходит. А то, что стрельба началась, означает, что не с добром нагрянули в дом полицаи или немцы. Потому и стрелять начали.

Удар был рискованный: пробить одним ударом ножа шинель и одежду под ней не всегда удается с первого раза. А любой промах можно считать поражением. Противник был силен как бык. А еще и в разъяренном состоянии он мог успеть сделать многое. И сейчас полицай с выпученными от неожиданности глазами схватился за рукоятку финки и, захлебываясь кровью, стал валиться прямо на Романчука.

Романчук вдруг пошатнулся, схватился рукой за сердце и громкого застонал, изображая старого человека. Учитывая, что одет он был во все старое, сильно ношенное, да еще заросший неаккуратной бородой, партизан вполне мог рассчитывать на то, что полицай в первые несколько секунд не сообразит, что перед ним еще не старый мужчина.

Немцы сразу уловили движение, но Романчук оказался быстрее – он развернулся в сторону врага всем телом и вскинул автомат. Длинная очередь нарушила тишину зимнего леса, свалив сразу одного солдата, а потом и второго, попытавшегося укрыться за деревьями.

Диана с Беном открыли беглый огонь из пистолетов. Один прятался за диваном, другая укрылась на правом борту. Они сняли глушители для большей эффективности. Мужчина, ступивший на борт, даже не успел выхватить оружие. Его отбросило обратно к трапу. Второй уже вскарабкался на трап, заметался, бросился обратно – в этот момент его и догнала пуля.

Нам действительно что-то подсыпали. Ловкость рук и никакого мошенничества. Уланов, кряхтя, поднялся. С перекошенным лицом, бледный, как смерть, он выглядел ужасно. Разговора не получилось. Бен переступил через ноги Вернера, переложил пистолет в левую руку и влепил правой в челюсть. Уланов рухнул, как подкошенный, потеряв сознание.

Это были никакие не работники спецслужб! Обычная шпана, которой хватает в любом уголке мира. Но сработали ловко. Машина неслась, как на гоночном треке. Голова трещала, судорога сводила ногу. Я делала попытку вытащить ее из зажима, но только получила кулаком в бок. - Лежи, сука! – зарычал человек в маске.

Грузовик вписался в поворот, водитель стал разгоняться на прямом отрезке дороги. И вдруг резко затормозил, стал выкручивать баранку вправо! Скрежетали тормоза, кузов занесло, и стальная махина перекрыла всю проезжую часть, заслонила мою машинку, внедорожник с охраной. Я застыла с открытым ртом, что за новости?

Я стояла под душем, яростно терлась мочалкой. Потом на кухне выпила рюмочку коньяка из засекреченных запасов. Нервная смешинка попала в рот. Нашли профессиональную шпионку! С опытом, навыками и умением принимать решения в любых ситуациях! Да я в подворотне теряюсь. Боюсь любого шороха. По жизни просто беспомощна!

- Да, он убийца, Софья Андреевна, - вкрадчиво вещал полковник. - Жестокий аморальный тип, странно, что вы его не раскусили раньше. Он изменял не только Родине, но и вам – есть факты, о которых вам, конечно же, известно. Он неоднократно поднимал на вас руку – особенно в нетрезвом состоянии. Вы же не станете и это отрицать?