Иванченко выругался, схватив пальцами цепочку на руке мертвого адъютанта. Она предназначалась для пристегивания к руке портфеля с секретными документами. Замок расстегнут, портфель пропал!

Моложавый холеный адъютант с генеральскими погонами на шинели с меховым воротником был мертв. Его голова в фуражке с меховыми наушниками безжизненно свесилась набок, а глаза уставились вперед, в них затаились удивление и боль.

Грузовик подбросило, и он загорелся, встав почти поперек дороги. И кузова стали прыгать оглушенные солдаты и разбегаться по сторонам. Кто-то падал под пулями, кто-то сам ложился, озираясь и ища цели.

Начали! Палец надавил на кнопку и прямо под капотом грузовика с солдатами взметнулся столб снега и черной земли, в котором отсветами мелькнуло яркое пламя.

Атаковать легковушку под носом двух десятков автоматчиков опасно и глупо. Они сразу покинут машину, займут оборону на дороге и откроют шквальный огонь. Тем более у немецкой пехоты на отделение полагается один ручной пулемет.

С учётом того, сколько боевиков нагнали в город, дел они наворотить могли немало. И пока что подавляющего перевеса в живой силе у нас не было. Так что вспыхивали отчаянные перестрелки.

Главное, отличать своих от чужих. Способ, который ещё в средние века применяли – с началом боевых действий свои надевают на рукава белые повязки. Кто с оружием и без повязки – уничтожается или берётся в плен. Правда, особо шустрые враги могут додуматься нацепить повязку, но для такого оборота существуют пароли и другие средства опознания.

Пристроили мы эту группу из четырёх человек в Серпухове. Угрюмые личности явно уголовного склада, от которых не то, что доброго - вообще никакого слова не дождёшься. Больше они походили на заправских лесных разбойников. В оперативных материалах их так и назвали - «душегубы».

Дело шло к большой войне. Конфигурация сил в ней пока не ясна. Зато понятно, что рано или поздно разжигатели войны навалятся на нас. И мы должны быть готовы.

Первая встреча с объектом агентурной разработки – это как первый поцелуй. От результата зависят дальнейшие отношения и перспективы. Или установится плотный контакт, который позволит затеять с врагом долгую оперативную игру. Или сразу всё пойдёт кувырком…

Поскольку дипломатического иммунитета у эмигранта не было, номер являлся для него смертельным. При провале его ждал советский суд, хоть и справедливый, но к шпионам строгий.

Потерпевший ухаживал за собой, использовал омолаживающие крема, брился, стриг ногти. Гладкая кожа уже посинела, приоткрытые глаза казались сквозными дырами. Уголок рта был как-то сдвинут – предсмертная реакция лицевых мышц. Мужчина был одет в тренировочный костюм – в подобных советские люди редко тренировались, но часто носили дома.

На что рассчитывал этот парень?.. Он выдавил раму, стал карабкаться. Мелькнуло искаженное от страха лицо. Он не видел, что дом окружен, ослеп со страха. Перевалился через узкий проем. Прыгать с такой высоты – только ноги ломать, очевидно планировал угодить в воду, а потом перевалиться через борт лодки, забравшись внутрь нее. Все бы удалось – упади он аккуратно и прорвись сквозь оцепление.

– Колчин, кончай дурить! – крикнул Платов, – Срок же себе наматываешь! Преступник хрипло засмеялся. В принципе, его правда. За убийство, вооруженное сопротивление, возможное участие в шпионской и антисоветской деятельности – уже с лихвой хватит, чтобы получить большой срок. Подумаешь, лишняя пара выстрелов.

Люди рассредоточились вдоль стены, держались подальше от окон. Никита, пригнувшись, перебежал за беседку. Пистолет не часто приходилось доставать, но сегодня был тот день, когда пришлось. В доме что-то происходило, скрипели и хлопали дверцы шкафов.

Окрестности пруда прочесали вдоль и поперек, опрашивали граждан, может, кто-то гулял в вечернее время. Таковых не нашли, преступнику дико повезло. У искомого здания - склады фабрики фотохимикатов. Местечко – не проходное. Аппарат в телефонной будке работал. Снимать отпечатки пальцев было бесполезно, сколько людей уже хватались за трубку!

Покойник сидел на скамье – словно живой, казалось, просто задремал. Он не падал – возможно, оттого, что ноги были расставлены. Голова опущена, руки на коленях. Одет прилично – дефицитная замша, плотные брюки – явно не отечественного пошива, демисезонные ботинки – тоже не Московской обувной фабрики «Парижская коммуна».

А что я ему мог сказать? Что действительно гуляла такая версия – американцы нашли и просто доделали уже практически изготовленные немцами бомбы. После капитуляции Германии между нами и нашими западными союзниками развернулось нешуточное соревнование по охоте за немецкими секретами и технологиями, а также за компетентными людьми.

Господи, чего он так убивается? Я бы еще понял, кабы он был куркулем и жадиной. Но к деньгам он относился легко, у него можно всегда было занять до получки и при отсутствии совести не отдавать – все равно не вспомнит. Однажды его трехлетняя дочка – что у нее в голове произошло, непонятно, изорвала на мелкие клочки только что полученную папой зарплату.

Все же уголовный розыск богат на колоритных личностей. Китаев был артистом. Верткий, острый на язык, обильно перемежающий свою речь блатными словечками, даже татуировка на запястье была. Да и вообще он больше походил на шустрого веселого уголовника, одинаково легко шарящего что по своим, что по чужим карманам. Звали его Степан Степанович, в народе же за глаза прозвали дядей Степой.

За строительным мусором, кустами и развалинами дощатых летних построек я, начальник розыска и еще двое местных оперативных сотрудников приближались к месту, где собралась интересующая нас компашка. Подошвы ботинок противно скользили по мусору и прошлогодним прелым листьям. Антипов тихо выругался, вляпавшись в нечистоты.

Здесь стали чинно торговать продуктами и прочими дарами советской деревни, но мелкие шустрые торговцы никуда не делись. Рядом с дощатыми павильонами и прилавками, с торговыми рядами, меж бочек с соленой капустой и мочеными яблоками, висящими на крюках мясными тушами, толкались и суетились люди – неистребимая вечная порода тех, кто хочет что-то продать подороже и купить подешевле.

Мы почти успели. Но не совсем. Председателя уже не спасти – он болтался на дереве. Но учитель был еще жив. С ним вышла заминка. Ведь казнь для него припасли особую, по заветам предков – сгибаются два дерева, привязывается к ним человек, а потом стволы отпускаются, и жертву разрывает на части.

Герберт взял Евсея подмышки, сгрузил прямо на обочину. «Берета» с его пальчиками осталась на месте преступления, в теле пуля из тех же стволов, которыми завалили его дружков. Менты со всем разберутся.

Штык лопаты ушел вниз, а верхний хват черенка также резко вверх. Гена хотел крикнуть, но не успел, челюсть звонко защелкнулась, глаза закатились. Герберт добавил ногой в пах, ускорив падение. Навалился на пацана, затолкал ему в рот носовой платок, стянул руки за спиной, пластиковые наручники всегда в кармане, одна лента на руки, другая на ноги.

Джип стоял к лесу боком, Герберт издалека видел, как из багажника вытаскивают что-то, похожее на связанного человека. Пока не понятно, живой пленник или уже нет, но в лес его выносят не просто так. Двое мужчин, один держал человека за руки, другой за ноги. Багажник остался открытым.

Лариса действительно куда-то уходила, оставив своего парня в квартире, вернулась, а он мертвый и кухонный нож валяется в ванной. Вопрос, кто мог убить Илью? И еще, как убийца проник в квартиру?

Мужчина молодой, в районе тридцати лет, волосы черные, сухие, растрепанные. Видимо, феном после душа он не пользовался, но волосы успели высохнуть. Да и кровь на полу начала уже сворачиваться. До трупных пятен пока дело не дошло. Герберт поднял левую, еще не окоченевшую руку, осмотрел рану. Несколько ран от одного ножа.

Хомутов назвал полный адрес, даже не спрашивая, где Герберт, и уложится ли он в отпущенное время. А «разлитая краска» — это труп с огнестрелом или ножевым ранением. Хочешь не хочешь, а ехать надо, других вариантов просто не существует.

В это мгновение поезд резко дернулся и тронулся, и, поскольку я сидела по ходу движения, я не удержалась и съехала со своей полки. Да-да, прямиком к нему в объятия… Он успел меня подхватить и весело расхохотался: — Татьяна, мы еще и от платформы не отъехали, а вы уже пристаете!

Вдруг дверь одной из гримерок резко открылась, и в темноте перед нами предстала чья-то сгорбленная фигура. От неожиданности я подпрыгнула, но тут же взяла себя в руки, потому что фигура мрачно сообщила голосом Валеры: — Нет, это не мы! Но когда узнаем, кто это сделал, то жестоко покараем!

— Ух, призраки эти! Я пытаюсь вспомнить, встречал ли я вообще людей, которые верят в подобную фигню, и так и не припомнил! Какие привидения? Какое прошлое? Хотя, конечно, это было бы просто замечательно — в отчете для страховой написать, что трос перерезал замученный здесь два столетия назад пленник, так что пусть судятся с его потомками!

Да-а-а, тут было над чем подумать. Очередная зацепка дала осечку. Позавчера мы уже успели первый раз наведаться в больницу к Светлане, где она уже лежала вторые сутки после того, как рухнула с потолка сцены…

В этой поездке в Петербург мне явно везло на красавчиков, правда, теперь мне было не до этого. А жаль! Один из пришедших был высок, плечист и улыбнулся мне так, как будто бы он был не полицейским, приехавшим по вызову, а молодым человеком, который пришел на долгожданное свидание.

Горячий воздух выедал глаза, от едкого дыма щипало ноздри. Наконец с возгоранием было покончено, но как только огонь был полностью потушен, из-за забора, словно издеваясь, швырнули еще одну бутылку с зажигательной смесью.

Нам всем нужно осознать, что мы один народ, - сказал Дамир на прощание. - Пускай у нас разные веры и религии, разные традиции. Но незримые нити, или, лучше сказать, духовные скрепы нас все равно связывают, даже несмотря на то, что СССР давно развалился.

Провести очную ставку с Азаматом оказалось сложнее, ввиду того, что парень уже вторые сутки по понятным причинам находился в СИЗО. Тем не менее следователь организовал следственное мероприятие непосредственно в изоляторе. На допросе Азамат был чернее тучи и вообще отказался от дачи показаний, хотя было видно, что парень был на грани нервного срыва.

Трудности есть у каждого человека, - вновь заговорил Артем. – Иногда вам может казаться, что другим людям все достается слишком легко, но это не так. Любой человек ежедневно делает свой выбор, чем-то жертвует, добиваясь своей цели.

Карим озадаченно почесал затылок. Информации от Сайдара было столько много, что он едва успевал вникать в смысл сказанного. И хотя соблазн податься на уговоры двоюродного брата был велик, что-то его останавливало от безоговорочного согласия на столь заманчивое предложение.

Парня звали Азамат, он учился в ее школе, в одиннадцатом классе, и среди учащихся был известен тем, что не пропускал ни одной юбки, всеми силами стараясь завоевать внимание той или иной симпатичной школьницы. Азамат водил дружбу с Мансуром, одноклассником Лены, и эти двое являлись головной болью для всей школы.

Чтобы ни о чем не думать, надо размышлять обо всем понемножку. Чуть подумаешь о чем-нибудь – и сразу выбрасывай из головы.

Ничто так не изматывает человека, как бессмысленные и бесполезные усилия.

Двигаться с высокой эффективностью в неверном направлении ещё хуже, чем вообще никуда не двигаться.

А я — лишь путь для самого себя, дорога, которую мне надо пройти.

Как говорится, если хочешь обмануть кого-нибудь — сначала обманись сам.

Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.

Мы не в состоянии стереть что бы то ни было. Нам остается лишь ждать, пока оно само исчезнет.

Пусть многие части моей жизни утеряны, это ведь лишь части, чтото все еще впереди.

Возможно, удача и вправду отчасти управляет человеческой жизнью, пестрой тенью рисуя темные пятна на карте нашей судьбы.

Одно из преимуществ возраста в том, что объектов, вызывающих любопытство, становится все меньше.